Зов дремучих троп. (2/2)

– «Но это же будет хуже для всех! К празднику всё равно нужно управиться, значит дел непочатый край, а они тут отлынивают», – рассуждал про себя Свят. – «Или… кому-то другому нужно, чтобы подготовка затянулась?»

Мысль была мимолётной и сразу забылась среди других. Сейчас нужно было разобраться, куда делись инструменты, иначе они вообще из этого леса не выйдут. Подозрения сразу пали на нечисть, ведь кому, как не им, угодничать? Перед глазами сразу возникла картина, где на поляне бесятся черти, размахивая топорами. Тут же он начал прикидывать, насколько это опасно.

– «Чур меня… О чём думаю!» – встряхнув головой, подумал юноша.

Оглядевшись, он заметил поваленное дерево. Видимо, срубили его ещё в тот раз, но надышались гадостью и не успели закончить. Подойдя, он присел на него и опустил голову, разглядывая обувь тех, кто был поблизости. Блуждая взглядом от одних к другим, он запнулся на той, которая была совсем близко к нему. Подняв голову, он увидел стоявшего к нему лицом Павла.

Появление мужчины было неожиданным, из-за чего Свят резко отстранился, теряя равновесие. Но в последнее мгновение перед приземлением его успели схватить за руку.

– Тихо, тихо. Не падай.

– Спасибо, что помогли, – смущённо проговорил юноша, обратно усаживаясь на своё место. Свят похлопал по дереву возле себя, как бы приглашая присесть рядом. Мужчина отказывать не стал.

– Совсем у нас с древесиной не получается что-то, – проговорил юноша. – Я не был в прошлый раз, но слышал, что произошло.

– А чего не был?

– Мы чинили, что сломано в деревне. В преддверии празднества.

– Хорошее дело, хорошее. А с деревом да, не задалось что-то.

– Надо во что бы то ни стало принести. Ничего без него не выйдет. Ни костра, ни колеса… Ни праздника, если так посмотреть.

Павел повернул голову, чтобы заглянуть в лицо Свята. Его лицо выражало что-то неладное, но что именно, юноша понять не мог, как ни пытался. Брови нахмурены, а карие глаза смотрят как будто далеко вдаль. За эти мгновения даже показалось, что каштановые волосы и борода потемнели ещё больше. Всё его лицо наполнял мрак, непонятный и вязкий.

Но через некоторое время он отвёл взгляд, который устремился на окружение. И помолчав ещё немного, вздохнул.

– Да... – только и проговорил мужчина, прежде чем подняться со своего места и пойти к остальным.

Свят смотрел ему вслед.

– Да? – после всего он не понял, к чему было утверждение, но чувствовал, что это что-то ужасно важное.

Потупив взгляд ещё немного, он тоже поднялся с места. Не пройдя и двух шагов, он услышал громкий возглас.

– Топоры! Они тут! – закричал один из мужиков, который ходил вокруг, занимаясь поисками.

Место, где он стоял, было недалеко от них, но инструменты никак не могли там оказаться. Но радость находки затмила сомнения, и как только все их разобрали, принялись за работу.

Времени прошло достаточно, солнце уже близилось к закату, предвещая вечер. Это значило, что пора заканчивать. Опасаясь, что что-то может произойти ещё раз, они повязали брусья и потихоньку оттаскивали их в деревню. Работа нелёгкая и не быстрая, так что управились они, когда уже довольно стемнело.

– Ну и денёк выдался! – проговорил один из тех, кто донёс последние брёвна. Бросая их к остальным и тяжело вздыхая, они вытирали пот рубахами.

– И не говори.

Все собирались уходить, прилично уставшие. Святослав тоже порядком устал, то размахивая топором, то таская на себе по полтонны дерева. Но хорошо, что самое сложное и тяжёлое закончилось.

Сложив топоры, мужики направились к баням. Нужно смыть с себя всю грязь, а вместе с ней и усталость, которая накопилась за день. После всех ритуалов разошлись по избам.

Свят тоже не медлил и уже был у себя. Тело болело от нагрузки, а на душе было спокойно. До того момента, пока он не вспомнил недавний разговор с Павлом. Стоит ли спрашивать о чём он говорил?

Кажется, он слишком много думает в последнее время. Хорошо ли это? Пока что юноша не мог понять.

За окном было уже совсем темно, поэтому было принято решение ложиться спать. Укрывшись и найдя удобное положение, Святослав крепко уснул. На улице раздавался гул ветра и шорохи листвы в темноте, которые словно зазывали к себе. Но вместе с этим было ужасно тихо и спокойно.

В лесу всё также мелькали тёмные силуэты, которых никто не замечал – все давным-давно спали. А тени только начинали своё ночное веселье, незаметное для людского взора. Они носились, прыгали и кувыркались, играя в чехарду и догонялки, как малые дети.

Интересно, когда Неждан был мал, он играл с ними или сторонился таких забав? Может по ночам он приходил в лес ещё совсем юным, по дороге срывал с кустов ягоды и вслушивался в зов и тишину, которые окружали его весь путь. Слушал истории, гулял с Лешим и бегал с чёртиками, веселился и смеялся. А приходил к избе и ложился спать, когда уже наступал рассвет.

Испытал ли он те детские чувства, которые были у других в его деревне? Уже тогда он понимал, что отличается от ребят. И внешне, и внутренне они сильно расходились. Их любят и оберегают родители, окружающие дарят улыбки и заботу, оберегают от несчастий и бед. Неждан иногда размышлял над тем, он сильнее или слабее этих отроков? Но дела быстро отвлекали его от этих раздумий, отводя то в лес, то за травы. Их аромат окутывает и успокаивает сразу, как только появляется, поэтому у юноши появилась привычка. Если что-то случается, чего ожидать было нельзя, или просто хочется отдохнуть, заваривал себе травы или просто жевал душистые веточки. Самыми полюбившимися Неждану были зверобой и ромашка. Не только потому, что их было в достатке, но и за приятный вкус, который раскрывался при заваривании.

Он делал разные отвары, смешивал разные ингредиенты, успокаиваясь, а потом залезал на чердак с подушечкой и глядел вдаль. Думал о разном. О деревне, о своём плане, о том, как хорошо будет его душе, согреваемой пламенем. Про жителей не вспоминал, уже не считал важным, но и видеть их не хотел, всячески ища способы всех избегать.

Те тоже не особо им интересовались и вспоминали только тогда, когда приходило время сна и нужно было уложить отроков — сочиняли истории с его участием. Зачем? Чтобы не ходили к его избе лишний раз, боялись всё же. А как только дети засыпали, тоже шли спать, опять забывая про его существование. А перед сном вслушивались в ночную тишину и шуршание ветвей в лесу.