Колос сердца. (2/2)

Спустя время появилось на свет дитя. Подумав, как поступить с ребёнком, она пришла за советом к Лешему. Решила, что оставит мальчика, передав ему через обряд свои знания и умения, но не знала, что из этого выйдет.

Назвав дитя Нежданом, словно клеймом, она оставила спящего и сытого ребёнка дома. Наведалась к старосте, попросив его позаботиться о нём, а сама в лес ушла. По словам Лешего, Недола разрешила истязать себя нечисти.

Не ему судить о её поступке, но злился он сильно, решил и за неё отомстить. Только один раз тот волхв возвращался в деревню. Затем, что Недола ему каждую ночь снилась, да проклятиями сыпала. Хотел разобраться, и сказали ему, что девушка уже мертва.

Шли Неждан с Лешим по лесу не так долго, но им часто попадались грибы или ягоды, что было очень хорошо. Иногда переговариваясь о чём-либо, так и брели. Юноша чувствовал себя спокойно, оставляя все переживания позади.

– Слушай, Леший. Вчера я с юношей здесь носился, ты заметил в нём что-нибудь?

– О чём ты?

– Мне кажется, что он странный. Не может же человек быть без изъяна?

– Не может. Ты так хочешь его заметить?

– Хочу.

– А зачем?

– Надавить. Он мне нужен, полезный.

– Не знаю, ты сам себе на уме. Захочешь – поделишься, но не делай с ним ничего, понял?

– Да, я просто хочу, чтобы он понял то, что вижу я. Свят слишком доверчивый и к себе, и к людям, это плохо. Надо отучить.

Неждан верил в то, что делает, потому что делал это ради себя. Никто не учил его трудиться на всеобщее благо. Морали юношу учила нечисть.

Краем глаза он заметил что-то интересное. Юношу заинтересовала светлая вещь, лежавшая в кустах недалеко от него. Подойдя ближе, он понял, что это был змеиный череп. Полезная вещица в его руках. Тут, как и со всем остальным, в одних руках оберег, в других – досаждение.

– Слушай, Дядько, а можно я себе заберу? – проговорил Неждан, протягивая находку.

– Забирай, если нужно. А зачем тебе? – поинтересовался Леший.

– Поможет мне, с ним легче будет.

– Забирай, тогда. Мне ни к чему, просто лежит.

Положив череп в корзинку, они направились дальше. А ещё через время повернули назад, когда та наполнилась до краёв. Сил у Неждана ещё было много, так что добрались быстро. После этой прогулки у него на душе было спокойно и весело. Попрощавшись с Лешим, он направился к избе.

Хоть он и не силён, зато в ловкости ему не занимать, но с корзинкой такое не провернуть, поэтому он оставил её на крыльце. Забравшись на открытый чердак, он спустился в избу. Как и ожидалось, всё на своих местах.

– Ну, теперь можно и делами заняться, – проговорил Неждан, забирая корзину с крыльца.

Нужно всё перебрать, отмыть и засолить, ничего сложного, но для юноши это была пытка. Слишком нудное и долгое занятие. За окном всё ещё было темно, поэтому Неждан зажёг свечи. Приглушённый свет, колыхающийся от малейшего ветра, заполонил избу.

Прошло довольно много времени, прежде чем он закончил с заготовками. Свечи догорели, но они уже не были нужны, наступал рассвет. Чувствуя лёгкую усталость, юноша понял, что давно не ел. Когда это было?

Он пропускал приёмы пищи неосознанно, но часто. Организм привык обходиться без еды довольно долго, и это шло ещё из детства. Вспоминая сон, он понял, что именно тогда и началось. Когда Анна перестала заходить к нему по понятным причинам. Девушка хоть и добрая была, но слишком боялась всего, что связано с нечистью. Поэтому и пошла на помощь незнакомке в ту ночь, которая оказалась её погибелью. Хотя кому погибель, а кому нет.

Неждан вспомнил про череп. Иной создал бы из него сильный оберег, защищая себя от зла. Но также можно было сделать амулет, который помогает в колдовстве. Это и нужно юноше. А чтобы закрепить, он повязал его чёрной лентой с похожим свойством.

– «Выглядит неплохо, посмотрим на тебя в действии сегодня», – довольный собой, подумал Неждан.

Он любил всё, что связано с колдовством, знахарством и прочим, утопая с головой в этот омут всё глубже и глубже. Неждан уже был на одном уровне с матерью, а может и превосходил Недолу по силе.

– Думаю, она бы мной гордилась, – проговорил юноша, приступая к приготовлению еды. Посеть всё же надо.

Он не знает, насколько правдива смерть его матери. Неждан не то чтобы хотел в это верить, хоть и не знал её. Сами жители очерняли девушку, называя нечистью. А нечисть бессмертна.

Леший часто говорил, что видит её черты в юноше. Уж очень они похожи, словно отец вообще не оставлял свой след. Чёрные, как вороньи перья, волосы, длиннее, чем у других мужчин в деревне. Они придавали мрачности его внешности, ведь чернота ассоциируется у людей с миром мёртвых. Может поэтому юноша и не верил в смерть Недолы. Глаза, всегда сосредоточенные и прищуренные, отдают тёмной синевой. Неждан отличался от нечисти тем, что он человек, как и его мать.

Закончив трапезу, он выглянул в окно. Уже был разгар рабочего дня, солнце ярко светило.

– Скоро пшеница прорастёт, это хорошо, – рассуждая, осматривал зерно юноша. Полив его водой, опять оставил на солнце.

Оглядевшись, он понял, что в избе слишком не убрано. Неждан из тех, кто не поддерживает порядок, но и в самой грязи жить не может, а это означало, что нужно прибрать.

– Чертей может заставить? Хотя нет, хватило мне их помощи... Вообще потом в лесу жить придётся, – удручённо проговорил Неждан, принимаясь раскладывать всё по местам.

Тем временем в другой избе раздался стук в дверь. Алексей сидел за столом, о чём-то думая, а стук тут же отвлёк его.

– Лёш, мы за древесиной завтра идём, что не успели – дорубим и принесём, – проговорил Павел, проходя внутрь.

– Хорошо, хорошо. Слушай, вы там за лесом посмотрите, а то вдруг что где-то. На праздник всё же бегать там будут, покалечатся ещё, – чуть уставшим голосом проговорил Алексей. – В обед пойдёте? Сами тоже будьте осторожней, а то нечисть в последнее время беснуется.

– Из-за этого переживаешь?

– А?

– Вид уставший у тебя больно, не прихворал ли часом?

– Да не, Паш, всё хорошо. Волнуюсь просто, первое празднество.

– Тоже верно. Ну я пошёл, работать пора.

– Иди, – проговорил староста и выглянул в окно. На улице кружила детвора, гоняясь друг за другом, играя. Рядом юные девушки занимались пряжей, поглядывая за отроками или рассказывая истории. Царил покой, от которого сразу стало легче на душе. Его обязанность, как старосты, сделать всё ради этого покоя.