Тропа в никуда. (2/2)

Даже в предстоящий праздник Купалы молодые девицы наведывались ближе к ночи в бани, чтобы погадать на суженого или свою судьбу. Кто-то выходил из бани с улыбкой, а кто-то с застывшими слезами на глазах. Но также были случаи, когда никто больше и не выходил. Девушки, желая разузнать своего будущего возлюбленного, проявили неосторожность и могли по случайности узнать в лице суженого мертвеца и посмотреть ему в глаза. А вот что уже с ними случилось, никто не знал. Гадали поодиночке.

Отличие Неждана от этих девиц было то, что он приглашал нечисть к себе, а не пытался от неё защититься.

Дождавшись момента, когда солнце будет почти в зените, он отправился в лес.

Обрызгав все ближайшие деревья так, чтобы добиться желанного эффекта от яда, удовлетворённо хмыкнул. За спиной прозвучали глухие шаги, сопровождаемые хрустом веток, и чтобы не быть замеченным, он побежал дальше в глубь леса. Ему бояться нечего, даже если он кого-то повстречает.

Обойдя окольными путями то место, где мужики пришли за древесиной, он уже направлялся в избу. За спиной раздался тихий хруст. Обернувшись, юноша никого не увидел.

– «Опять черти чудят что ли?» – единственная догадка об источнике неожиданного звука сразу возникла в мыслях. – «Ладно, вдруг заметят ещё».

Было ещё одно дело, но нужно убедиться в том, что на поле сегодня больше никого не будет. Захватив серп, он отправился теми же обходными путями, но на этот раз в поле.

Солнце обжигало бледную кожу. Юноша начал срезать колосья пшеницы, не обращая внимания на жару.

– Здравствуй, Неждан, – прозвучало за спиной.

Он знал, кто за его спиной, хоть они и не так часто виделись.

– И тебе не хворать. Только поздороваться пришла? – хмыкнув, крепко скрепляя колосья между собой длинной нитью.

– Дельце есть.

– Ближе к сути, ты знаешь мои условия, Полянка, – укладывая небольшие самодельные снопы и ложась на них, насмешливо проговорил тот.

– С огнём играешь, Отступник. Причём буквально, – приближаясь на пару шагов к собеседнику, в том ему проговорила Полудница.

Краем глаза он заметил блеск. Она стояла, скрестив руки на груди и смотрела яркими глазами, словно в душу. Светлые, блестящие волосы подхватывал ветер. В этот раз «девушка» была в длинном платье, тоже развевающемся по ветру.

– Ой, не говори, что обиделась. Не смеши меня ещё больше, – прикрывая глаза, спасаясь от ярких лучей. – Давай уже, что нужно?

– Сделай так, чтобы эти непутевые вели себя тише. Иначе все, как один попадают ещё до полудня, когда будут распевать здесь свои песенки.

– Считай, что уже сделано. Да вот только, попадают они от другого.

– Что же ты натворил на этот раз, мальчик? – насмешливо спросила нечисть. – Мне даже интересно.

– Отравление от вороньего глаза. Надо только связать это с полем, а там сами поймут. Не поймут – делай, что считаешь нужным.

– Умно. А пшеница тебе зачем? Вон сколько насобирал, – махнув головой, показала на стоги.

– Не скажу. Это тайна, пока что.

– Пока что?

– Да. Сама увидишь. Даже и поучаствуешь, если есть желание.

– Опять недоговариваешь.

– Тебе необязательно знать, поверь. Я пойду, пора уже. Иди вон, охраняй дальше своё поле.

Неждан встал, отряхнулся, а когда поднял голову, то перед ним уже никого не было. Оставаться дольше он не собирался, поэтому, подхватив пшеницу, пошёл к избе.

Каждый раз путь был разным. Из-за этого к его избе не появлялось тропы, что очень смущало жителей деревни. Одни ходили к другим, а те ещё куда-то, так они и появлялись. А Неждан к ним не заявлялся.

Его, в принципе, редко кто видел днём, да и ночью так же. В какой-то момент даже думали, что он никогда не выходит, а может и сгинул из-за чего-нибудь. Но нет.

У него никогда не было желания приобщиться, всегда оставался один. Оставив то, что собрал в сенях, он опять сел на лавку, только ближе к окну. Прождав некоторое время, перед ним предстала такая картина, которой он был очень рад.

Та же группа мужиков, которая заходила в лес, еле плелась к деревне, шатаясь из стороны в сторону и держась за головы с животами.

– «Получилось», – ухмыляясь про себя, произнёс Неждан, отстраняясь от окна.

Идея, как связать отравление с дебоширством на поле, мгновенно появилась в голове. Вытащив из принесённой связки пару колосков, он начал сплетать их в кольцо.

Перстень, или же кольцо, имело значение тишины – человек прикладывал его к губам, показывая молчать. Юноша планировал подложить их каждому на крыльцо, чтобы они смогли понять, что от них требуется. А если не поймут, то в ход пойдёт уже другой метод, но к нему прибегать не хотелось.

Так он просидел до вечера, занимаясь новым занятием. Небо окрасилось яркими цветами, оранжевого и жёлтого. Дожидаясь полного захода солнца, юноша переоделся, чтобы не быть заметным. Передвигаясь от одной избы к другой, вёл себя максимально тихо. Кому-то заглядывал в окна, посмотреть, все ли легли спать. Закончив со своими знамениями, он отправился обратно. На сегодня хватит, очень много приходилось выходить на улицу, что Неждану было совсем не по душе.

– «Вот так набегался. Завтра носа не высуну за порог!» – подумал, тяжело вздыхая.

Развалившись на печи, он обдумывал всё, произошедшее за этот день. Слушая, как за стенами что-то шуршит. Укрывался плотным одеялом, спасаясь от озноба, из-за того, что времени топить печь не было. А также он не поел, в очередной раз забыв про это.

Вся деревня уже давно смотрела сновидения, и Неждан тоже уже засыпал. Деревья шуршали длинными ветками, качаясь от ветра, а птицы молчали. Среди их стволов шныряли причудливые тени и силуэты, то пропадая, то появляясь вновь. Рыская, в надежде поймать хоть какую-нибудь добычу.

Не спал только один человек, поражённый тем, что сегодня увидел и больше никогда не забудет.