Часть 4 (2/2)

— Прямо как ты любишь на инстинкты ссылаться?

— Да, как я люблю. Тем более ты, извини, но добыча. Мы не трахаемся с едой.

— Как грубо…

— В смысле, инстинктивно он бы и попытался не брачную метку тебе поставить, а поранить. А хищник-омега свободно бы дал ему отпор и не сдался бы без борьбы. Они подчиняются только добровольно.

— Равные партнеры. Я запомнил. Этот придурок выбрал меня не потому, что я ему нравился, а потому что я мелкий, слабый и не способен дать отпор. Для тебя я тоже только добыча, которая будет сопротивляться и дрожать под тобой?

— Ты не такой, Джисон! Быстрый, храбрый, нагл… Находчивый! Послушай, даже если мы не спариваемся, я всегда буду тебя защищать.

— Ты думаешь, я ради этого здесь?.. — у омеги подозрительно заблестели слёзы в глазах.

Минхо запаниковал.

— Ты же любишь наши догонялки?

— И поэтому я сделал для нас гнездо?.. — отступал от Минхо всё дальше Джисон, даже не замечая этого. Казалось, вот-вот обернётся животным и скроется, оставляя альфу позади.

— Мышка, не плачь, пожалуйста, и не убегай. Давай просто поговорим.

— Я тебе всё старался показать… Постоянно намекал на отношения, а ты только раздражался. Но я, наверное, и правда глупая мышка, как ты считаешь. Потому что согласился на идею Феликса, он утверждал, что, когда ты будешь меня защищать, возможно, разглядишь во мне что-то помимо… Добычи. С тобой я могу быть собой — маленьким дерзким раздражающим грызуном. Ведь знаю, что ты никогда не причинишь мне боль, как бы тебя ни бесило моё поведение. Будешь сдерживаться. Может, это меня в тебе так привлекает?

— Джисон…

— Влюбиться оказалось слишком просто. И я почитал вот всё, как ухаживать за хищниками. Но ты не пускал к холодильнику, не доверял готовку, не разрешил завести общее пространство, убирался за мной сам, не оценил подарок, смутился из-за гнезда. Я даже участвовал тут, чтобы, ну, последний шанс, ведь вы так делаете со своими омегами. Но я по-прежнему для тебя лишь надоедливая добыча.

— Мышка, но я просто боюсь неправильно тебя понять — так, как мне мечталось, а не есть на самом деле. Поэтому сомневался.

— Во мне?

— В себе, Джисон. Ты такой доставу… назойл… Нежный, ласковый и милый. Я сдерживал все рефлексы пометить тебя с первой встречи.

— Ты правда?..

— Мой альфа никогда себя так не вёл. Я испугался причинить тебе боль.

— Но ведь я совсем не домашний и уютный, а шумный и раздражающий. Не хочу давать тебе отпор и сражаться, сразу подставиться…

— Главный критерий — способность к потомству.

— Я серьёзно!

— Джисон, наши запахи идеально совпали, в комнате в общежитии всегда пахнет домом. Моим домом. Твоим домом. Нашим домом. Ради тебя я лучше научился контролировать все свои инстинкты. Мне казалось это глупостью — меняться, подстраиваться, терпеть, но я так хочу поставить тебе брачную метку, что даже… Купил тебе новое беговое колесо и шар, чтобы ты снова грохотал ими и бесил меня всю оставшуюся совместную жизнь!

— Я так и знал, что это ты его выбросил! Ты такой бесячий, даже признаться нормально не можешь, но я люблю тебя.

— И я тебя.

— Ты поставишь мне брачную метку прямо сейчас? — робко пробормотал омега.

— Да!

— И не будешь уговаривать подумать и подождать неподходящей обстановки?

— Я боюсь, что иначе прибью тебя за твои выходки сегодня. Метка меня точно остановит.

— Когда ты станешь хоть немного романтичным?

— Когда ты перестанешь быть таким драматичным. Для хищников нормально ставить брачную метку на охоте. Я тебя поймал, я за тебя сразился, ты согласился получить мою метку.

— Для травоядных тоже нормально.

— Разве у вас принято ловить?

— Нет, у нас принято обращать на себя внимание. И я очень старался весь последний год! Кто виноват, что ты такой тупица?

Затем Джисон дерзко улыбнулся и подставил шею. Но Минхо снова старательно сдержал в себе инстинкты вцепиться в неё и пометить наконец своего омегу. Осторожно погладив место и едва заметный рубец, обхватил Джисона за шею рукой, но мягко и легко поцеловал в нежные губы.

— Мышка, сначала даже у неромантичных хищников будет хотя бы прелюдия, чтобы ты расслабился.

И не сразу смог себя остановить, всё же некоторое возбуждение в нём после сражения сохранялось. Минхо старался быть осторожным и ласковым, боялся спугнуть удивлённого его действиями омегу. Но растерявшийся сперва грызун, немного наловчившись в глубоких поцелуях, сам активно подтолкнул альфу к ближайшему дереву, намёками надавив на его плечи, усадил на землю, и плюхнулся сверху. Минхо расслабился, перехватил инициативу и повалял Джисона по траве уже как свою пару, как давно мечталось.

Когда альфа всё же взял себя в руки и притормозил, догадываясь по чужой неловкости о неопытности омеги, и не собираясь в таком случае раскладывать того прямо здесь на поляне, Джисон, находясь под ним после их тисканий, снова выглядел неуверенно.

— Я слишком тороплюсь? Напугал? — спросил Минхо. — Нам не обязательно ничего такого делать

— Тебе же не будет противно от моего небольшого шрама на шее?

Альфа недовольно рыкнул.

— Тебе причинили боль!

— Ты просто такой ревнивый собственник.

— Кто тебе внушил, что мне будет противно?..

— Альфа, когда не удалось поставить метку. Он сказал: «Всё равно больше никто не прикоснётся к твоей шее, им будет противно, что тебя уже пытались метить». Но это было против моей воли! У меня раньше никогда не было альфы! Я знаю, что говорят про омег травоядных и особенно грызунов, но я не такой.

— Успокойся, Джисон, конечно, я знаю, что ты не такой, и у тебя не было альфы, — Минхо приложил палец к губам расстроенного омеги. — Хани, мышка, мне больно было видеть этот шрам, потому что метка стала для тебя не праздником, а страхом. Но сейчас я перекрою его, и мы забудем об этом навсегда.

Минхо осторожно сам отклонил голову Джисона в удобное положение, нежно убрал мешающие волосы и сначала поводил носом по чужой шее, а потом ласково прикоснулся губами прямо к пахучей железе, несколько раз лизнул, ловя чужую взволнованную дрожь, и только затем, успокаивающе погладив шею омеги, легко, но крепко, до крови, укусил. Джисон тихонько зашипел.

— Больно? — Минхо, извиняюще полизал ранку.

— Да. Ты понесёшь меня обратно на руках, как принцессу?

— Хорошо, притворюшка.

— И я хочу свадьбу настоящую, но современную!

— Хорошо.

— И жить здесь в городе.

— Хорошо.

— И полноценную брачную ночь, когда мы вернёмся в общежитие. На твоей кровати!

— Хорошо.

— И почему мы не сделали это сейчас? У вас же сначала спаривание, потом метка.

— С добычей это бы не сработало. Я уже говорил, с едой мы не трахаемся.

Минхо поднялся сам и протянул руку для Джисона, тот отрицательно покачал головой и потянулся к нему, намекая, как хочет, чтобы его перемещали. Альфа вздохнул и легко поднял довольного притворюшку на руки, а потом закинул на плечо и шлёпнул по заднице возмущённо сопротивляющегося омегу.

— Еда стала твоим мужем!!!

— Отношения с травоядными немного другие. Плюс на поляне достаточно экстремально для первого раза. Зная тебя… Завалил бы жалобами потом. Поэтому у нас всё будет, но дома.

— Я больше не добыча, я тот, кого ты теперь будешь защищать. Это нормально для твоих инстинктов защищать семью?

— Да, мышка, думаю, я справлюсь, если ты будешь чаще молчать.

— Не буду. Ты же поставил мне брачную метку, и теперь я пахну как надо — тобой, и, значит, что больше не выбешиваю!

— Джисон, мышка моя раздражающая…

— Я вообще-то породистый сирийский хомяк, тупица снежный барс. Что ты хотел сказать?

— Заткнись.

— Никогда. Я буквально своей кровью отвоевал это право — бесить тебя всю оставшуюся жизнь.

— Первым делом выкину это проклятое колесо снова.

— Эй! А правда, что у гибридов кошачьих член с шипами?.. А если тебя гладить, ты будешь мурлыкать?.. Ещё я читал…

Минхо закатил глаза, и ради этого болтливого наглого грызуна он, похоже, застрял в проклятом городе. Грохнут же, бестолочь, не успеют они перешагнуть границу территории снежных барсов. К счастью, у него есть Чан и другие надоедливые друзья, пусть далеко не идеальная, но уж какая есть, прибившаяся к нему стая. Всё равно давно пора вырваться из родительского гнезда.