День третий: Утро (2/2)
- Гуах и Гланг позвали меня на ужин, а я уже опаздываю,- он хлопнул себя по лбу.
- Гостям неприлично приходить вовремя, особенно к этой парочке, так что еще успеешь.
- Может, тогда позволишь нарезать цветов из твоей оранжереи?
- Может быть и позволю, пошли.
***
- Сколько будет десять плюс пятнадцать?- спросил размеренный голос багрянника.
- Двадцать шесть?- спросил неуверенный, сбивчивый голос откуда-то снизу.
- Неправильно,- раздался громкий шлепок, а за ним болезненный стон, - Еще раз, десять плюс пятнадцать.
- Двадцать три?- снова шлепок, но особенно громкий,- Тридцать пять?- снова хлопок: кожа горела от ударов, ноги машинально напрягались от боли, дрожали и снова безвольно ослабевали, повисая с учительских ног.
- Из каких чисел состоит цифра пятнадцать?- спокойно спросил Гуах, поглаживая покрасневшую опухшую кожу, ощущая ладонью жар от прилившей крови. Нерадивому ученику понадобилось пару секунд, чтобы озвучить свою мысль. Глангиель, упираясь кончиками пальцев в пол, тяжело дышал. Подняв голову, бросил взгляд на «учителя» через плечо. Гуах невольно нахмурился, когда мельком увидел скрытую плечом возбужденную от похоти улыбку, которая тут же сменилась на жалобный взгляд.
- Десять и пять?- спросил несчастно Глангиель, прижимая невинно указательный палец к подбородку, словно сомневаясь в ответе.
- Правильно, так, сколько будет десять плюс десять, и плюс пять?- так же размеренно, вызывая дрожь мурашек по спине эльфа от этой бесконечной невозмутимости.
- Двадцать пять?- начал трещать образ нерадивого ученика, желание Гланга оседлать своего учителя начало застилать сознание.
- Молодец!- по-отцовски горделиво похвалил Гуах, опуская палец между красных ягодиц, приближаясь к кольцу мышц, но не прикасаясь.
- Я молодец?- переспросил эльф, в нетерпении ерзая на ногах, ощущая себя на полупике возбуждения, если его сейчас не приласкают, то он сойдет с ума от возбуждения.
- Конечно, молодец и заслуживаешь похвалы, но если ты ответишь правильно и на следующий пример, то получишь особенную награду,- заинтригованно произнес Гуах. – Как ты думаешь, справишься?
- Да!- непроизвольно вырвалось, когда желанные пальцы коснулись твердого свисающего органа, который уже давно «плакал» каплями от отсутствия внимания.
- Тогда слушай внимательно, я не буду повторять, и ты должен ответить правильно с первого раза, иначе ты не получишь награду,- медленно проговаривая, Гуах ласкал кончиком пальца вход, уже блестящий от смазки. – Готов?- он убрал палец, ожидая ответа.
- Да!
- Вот пример: семьсот тридцать шесть плюс девятьсот сорок шесть минус восемнадцать умножить на два с половиной,- злорадная ухмылка расползлась на лице багряника со смехом от наблюдения, как лицо перевозбужденного эльфа вытягивается от такого финта.
- Четыре тысячи сто шестьдесят?
- Эх, Гиль-Гиль,- разочарованно произнес багряник,- Сначала умножение, а потом сложение и вычитание, это неправильный ответ. Увы, мне придется наказать тебя, раз ты до сих пор это не запомнил, - взгляд учителя стал отсутствующим, в руках оказалась линейка, уже готовая к удару.
- Эй?! Кто-нибудь есть дома? Это я – Эграссель! Здесь горит свет!- раздался приглушенный голос с первого этажа.
- Черт, ужин!- шепотом завопил эльф, спадая с колен багрянника и хватая руками валявшиеся на полу штаны.
- А я тебе говорил, что мы не успеем, но ты же не хотел меня слушать,- резонно ответил Гуах, спокойно поднимаясь со стула и откладывая линейку. – Я пойду встречу его,- бросил он, направляясь к двери,- А ты приведи себя в порядок.
- Ну разумеется, не буду же я его встречать со стояком, - саркастично буркнул Гиль, прыгая на одной ноге, пытаясь натянуть штаны.
- Мы здесь, все хорошо!- крикнул Гуах Эграсселю, спускаясь на первый этаж.
- Привет, я невовремя?- виновато спросил Первый, держа в руках большой букет, - Это вам,- Сель кивнул на цветы.
- Нет, это мы потеряли ход времени; спасибо за цветы, поставим их на стол. Восхитительный запах,- произнес багряник, перенимая букет. – Идем в гостиную.
Сидя уже за накрытым столом, эльф мельком бросал глаза на лестницу на второй этаж.- А что с Глангом, он захворал?- осторожно спросил Сель у Гуаха, который только что поставил горячее блюдо на подставку в центр стола.
- О, нет, он просто был в душе, скоро выйдет.
- Аа, вот как, я такой голодный, не ел весь день!- Сель виновато почесал голову, оглядывая блюда на столе.
- Ну, так налетай, пока не остыло!- радостно предложил Гуах, улыбаясь, думая, не треснула ли всё-таки пятая точка эльфа.
***
Сон неожиданно прервался шорохом бумаги под боком. Ло распахнул глаза, осознавая, что в доме темно, а значит - проспал весь день. День, который Сель ожидал его ответного письма, а он, как тупица, все проспал без задней мысли. Быстро подрываясь на кровати, хватает письмо, которое уже успело немного помяться под весом собственного тела. Достал бумагу и перо, чтобы быстро написать ответ, молясь, чтобы Сель ни заметил отсутствия ответного письма.
Под светом дрожащей свечи Ло завис над чистым листом бумаги, растерянно переводя внимание с чистого лица на письмо Эграсселя. Он начал выводить буквы дрожащей рукой, но тут же зачеркивал криво написанные слова. Он хотел бы написать такое же каллиграфически выверенное письмо, но, несмотря на всю гениальность, его почерк был подобен хаотичному потоку букв. В университетские годы это было плюсом, ибо никто не мог прочесть его конспекты, минус - преподаватели намеренно пытались занижать оценки за каллиграфию. Как в то же время, Эграссель страдал из-за украденных работ. А сейчас, когда Ло особенно нервозный, было ощущение, что он писал как курица лапой, так еще и совершая самые глупые ошибки в словах.
Хаотично написав черновик, он пальцами впился в каштановые волосы, в стремлении их вырвать с клочьями. Письмо выглядело криво и нелепо, совершенно не в подметку идеальному письму эльфа. Шорох за дверью отвлек его внимание, которое быстро перешло на стук в дверь:
- Господин Ло! Вы проснулись? Вас не было видно весь день,- затараторил детский голос местного мальчишки.
- Что такое, Уго?- спросил мироходец, открывая дверь смуглому ребенку.
- Я принес вам ужин, мама попросила отнести,- он держал в руках поднос с лепешкой, щедро сдобренной маслом и медом, и вино в кувшине.
- Спасибо, Уго, передай маме мою благодарность, - он принял тарелку с лепешкой и кувшин. – И будь внимательнее по дороге домой, уже поздно,- Ло пронаблюдал, как ребенок убегает под покровом ночи к дальнему дому, чтобы тот никуда не нарвался.
Местные жители этого маленького городка сначала холодно встретили Ло, но после истории с очисткой местного колодца, признательно начали кивать при встрече. Без воды, в сезон сильной жары, оставаться в этих землях было бы чистым самоубийством, которое смогло бы выкосить это местное население к сезону дождей. В какой-то мере местные начали считать Ло божественным посланником, который смог их спасти от верной гибели.
Методичное жевание и разбавленное вино смогло успокоить возбужденное сознание и отвлечь от написания письма. Сейчас он чувствовал себя более спокойно и мог более трезво оценивать свои возможности, а легкое опьянение даже позволяло ему чуть больше, чем сухой отчет о том, что с ним произошло.
«Мой дорогой светоч, не печалься из-за нашей разлуки, до нашей встречи осталось всего ничего. Будь уверен, что как только мы встретимся - я обниму тебя крепче всех и буду долго держать тебя в объятиях, чтобы развеять твои невзгоды. Я со всей честью и гордостью приму твой подарок и буду бережно его хранить, как драгоценный дар.
Если твоя печаль так глубока, прошу, не стесняйся мне писать, ты можешь прийти в мой дом, если это облегчит твою душу. Я намереваюсь задержаться в Архее и восстановить свои силы, поэтому я с радостью приму тебя под своей крышей. Мы сможем целыми днями проводить время у реки и ловить рыбу, или, может, провести новое исследование? Даже просто ленивое лежание в постели всяко лучше знойного солнца Мисра.
Местные поселения страдают от жары и засухи, их колодцы не в состоянии освободить от жажды и закрыть все нужды. На данный момент, последние поселения завершают строительство новых глубоководных колодцев, которые смогут помочь пережить этот период ужасной засухи. Даже я сваливаюсь в ежедневную дрему от этой жары. Сможешь ли ты простить мою задержку на твое письмо? П.С. Я тоже скучаю по тебе, Ло.»
Удовлетворенно дуя на письмо, чтобы чернила скорее высохли, он решил напоследок еще раз прочитать письмо Эграсселя. Остатка свечи еще хватало, чтобы различать буквы. Держа в пальцах помятый лист у самого огня, прежде чем тот погаснет. Не заметив, как фитиль начал искрится, огненные искры начали разлетаться в стороны, цепляя за собой горячий воск. Пару капель впитались в несчастный лист, прежде чем огонь окончательно погас.
Доставая новую свечу, яркий свет снова осветил стол. Ло с досадой начал осматривать письмо на предмет повреждений: не хватало еще испортить такой ценное послание. Его глаз зацепило странное коричневое пятно под воском, но воск не мог вызывать такие повреждения. Больше похоже на… Невидимые чернила?
Ло, который еще полу-стоял у стола, осел на стул, сомневаясь в своих умозаключениях. Если это действительно прозрачные чернила, тогда что могло с подвигнуть Эграсселя написать подобное послание? Он не увидел конкретных тревожных звонков, которые смогли бы его навести на мысль о тайном послании. Неужели что-то произошло такое, что необходимо было спрятать от лишних глаз? Но ведь есть множество вариантов оповестить всех об опасности, тогда почему именно прозрачные чернила?
Чем больше он думал, тем больше было вопросов: пока он не проявит текст, он так и будет гадать о смысле письма. Последний раз, когда они баловались чем-то подобным, был в те же университетские годы. Когда они кидали друг другу белый лист бумаги в шкафчики с разными глупыми посланиями. Пока Ло не написал себе на листе-черновике шпаргалки на особо сложный экзамен. Тогда его, разумеется, словили, ведь черновики сдавались с экзаменационным листом. Ректорат долго смотрел на мелко исписанный прозрачными чернилами лист, удивляясь, как можно было написать такое огромное количество информации. Ло сдал экзамен после мучительного заседания с преподавательским составом. Но после этого прозрачные чернила запретили на территории университета.
Подняв лист над огнем свечи, он увидел мелкий шрифт плотно исписанных строк, чтение еще затруднял основной, видимый, текст письма. Когда он проявил весь текст, мироходец беспомощно смотрел на количество текста, которое покрывало лист и с другой стороны. Вооружившись лупой, начал читать, боясь самого страшного.