Глава 10. (1/2)

Дорога до дома пролетела как в тумане. Пальцы Чонгука рефлекторно сжимали руль, а разум снова и снова прокручивал кадры вечера — обрывками, вспышками, почти болезненно.

В груди ворочалась странная смесь тревоги и тягучего удовлетворения. Он всё ещё чувствовал на губах терпкий привкус чая и ошеломляющую мягкость губ Тэхёна — такую неожиданную, что дыхание сбивалось от одного воспоминания.

Он вспомнил их первую встречу на лестнице. Чонгук тогда просто вышел из кабинета, мечтая о дозе кофеина, но вместо автомата с напитками наткнулся на него. Столкновение взглядов — и время будто загустело, превратилось в мед, вязкий и тёплый. Тэхён стоял в полумраке лестничного пролёта с рассеянной улыбкой и растрёпанной челкой. Чонгук вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется запомнить этот момент навсегда.

Он был благодарен случаю. Столкнись они официально, за рабочим столом, всё было бы сухо и формально. А так… в этом полумраке зародилось что-то слишком личное, почти интимное. Именно тогда, на лестнице, Чонгук впервые в жизни захотел не просто защищать, а быть рядом. Даже если весь мир вокруг превратится в пепел.

Вспоминая Тэхёна в том нелепом домашнем кардигане и носках со звёздами, Чонгук окончательно признал поражение. Он пропал.

— Чёрт, Тэ… — прошептал он в пустоту салона, ощущая, как сердце ускоряет ритм от одной только мысли о нём. — Никогда не думал, что буду настолько безоружен перед кем-то.

Его внутренняя сила и искренность одновременно пугали и манили. Чонгук привык быть тем, кто контролирует, а рядом с Тэхёном контроль плавился, как лёд под солнцем.

Припарковавшись, он поднялся в пустую квартиру. Горячий душ не помог смыть наваждение. Вытираясь полотенцем, Чонгук взял телефон и, почти не раздумывая, набрал сообщение:

Гук: Спокойной ночи, Тэ. И не вздумай сегодня переутомляться...

Ответ пришёл через минуту, заставив сердце пропустить удар.

Тэ-Тэ: Ты мне только что запретил работать?

Гук: Я тебе только что напомнил, что ты мне нужен живым и здоровым.

Пауза затянулась. Чонгук видел, как в чате мигает статус «печатает…», и от этого внутри поднималось сладкое, почти подростковое волнение.

Тэ-Тэ: Вот как. «Нужен», значит?

Чонгук усмехнулся, толкнув изнутри щёку языком. Он понимал, что тонет. И, честно говоря, спасательный круг ему был не нужен. Если на дне его ждал Тэхён — он готов был идти ко дну добровольно.

Гук: Очень нужен. Только не задирай нос.

Гук: Знаешь, Тэ… Ты вор. В свой первый же день в отделе краж ты умудрился украсть мой покой. А теперь, кажется, замахнулся на кое-что покрупнее… на моё сердце.

Ответ пришёл не сразу.

Тэ-Тэ: Ого… Кажется, мне полагается пожизненное за такое преступление?

Гук: Я лично прослежу, чтобы ты не сбежал.

Тэ-Тэ: Договорились. Спокойной ночи, Гук.

Гук: Спокойной ночи, Тэ.

Чонгук отбросил телефон и растянулся на кровати с глупой, совершенно не подходящей суровому детективу улыбкой. Лёгкий флирт между строк был как обещание ещё одного утра вместе.

💠💠💠💠💠💠💠

Три дня спустя.

Прошло три дня с того случая. Рана Тэхёна почти зажила, а их общение незаметно перешло в новую фазу. Взгляды стали длиннее, касания — намеренными. Они всё чаще задерживались друг на друге чуть дольше, чем позволял рабочий этикет.

Тэхён, собираясь на работу, взял кофе для коллег. Войдя в кабинет, он увидел Ён Хвана, мило беседующего с Минхёком у его стола. Лёгкое раздражение пробежало по спине, но он, как всегда, сохранил вежливость.

— О, Тэ! Привет! — Ён Хван улыбнулся слишком лучезарно. — Как всегда прекрасен. Мы как раз тебя ждали.

Тэхён поставил кофе:

— Привет. Спасибо.

Когда решили сделать перерыв, Тэхён ушёл на кухню мыть кружки. Ён Хван, разумеется, вызвался «помочь».

— Знаешь, мы с Гуком были… очень близки, — начал он, вкрадчиво понизив голос. — Друзья с привилегиями, понимаешь? Мы давно друг друга знаем, и я чувствую, что сейчас мы выходим на новый уровень. Он стал так смотреть на меня… по-особенному.

Пока он говорил, пальцы Ён Хвана нервно сжимали край столешницы. Костяшки побелели, а ноготь большого пальца ритмично царапал ламинат — едва заметно, но с напряжением. Улыбка держалась идеально — слишком идеально. Чуть растянутая, застывшая. Только в уголках губ подрагивала едва уловимая судорога.

Тэхён продолжал методично мыть кружку, наблюдая отражение в металлической поверхности крана. Он прекрасно видел, что Ён Хван пытается пометить территорию. Как он чуть задержал дыхание, словно ждал удара... Что ж, поиграем.

Он выключил воду, медленно вытер руки и посмотрел на Ён Хвана с лёгкой, почти сочувственной улыбкой.

— Чонгук — натура увлекающаяся, — мягко произнёс он. — Я это на себе прочувствовал. В тот вечер в пабе… он меня поцеловал. Был таким напористым, что я просто не смог отказать, когда он предложил поехать ко мне.

Он специально умолчал, что Чонгук уехал сразу после того, как доставил его до двери.

На секунду пальцы Ён Хвана соскользнули со столешницы. Он резко выпрямился, будто получил удар под дых. Взгляд стал стеклянным, холодным.

— Вот как… — произнёс он, и голос его прозвучал чуть ниже обычного. Сдержаннее. Его лицо на секунду дрогнуло — маска дала трещину.

💠💠💠💠💠💠💠

В кабинете напряжение стало ощутимым. Чонгук сел вплотную к Тэхёну под предлогом отчётов. Колени соприкасались под столом. Ён Хван устроился напротив, буквально пожирая их глазами. Его бесило всё: то, как Чонгук наклоняется к уху Тэхёна, их взгляды украдкой. В какой-то момент Чонгук, словно забыв о свидетелях, потянулся к Тэхёну. Он прикрыл глаза, втягивая носом аромат его волос, и спустился ниже, к самой шее, замирая у ключицы. Жест был дерзким. Почти собственническим.

— Чонгук, ты с ума сошел? — прошептал Тэхён, краснея до корней волос и пытаясь его отпихнуть.

Чонгук лишь широко и дерзко улыбнулся — такой улыбкой, которую Ён Хван никогда не видел.

Раздражённый, Ён Хван вскочил:

— Мне пора! — и резко вышел, хлопнув дверью.

Дверь за ним захлопнулась с оглушительным треском.

— Это ты специально? — Тэхён уставился на напарника.

— Я? — Чонгук изобразил невинность. — Я просто проверял, не поменял ли ты парфюм. Кстати… пообедаем? В том итальянском, о котором Чимин прожужжал все уши?

Тэхён, не выдержав напора, улыбнулся и кивнул.

💠💠💠💠💠💠💠

Ресторан встретил их запахом базилика и приглушенным джазом. Тэхён восторженно рассказывал о зацепках в новом деле, а Чонгук просто любовался им, подперев щеку рукой и пропуская половину информации мимо ушей. Но идиллия рухнула, когда на стол упала тень.

— Надо же, какие люди. Ким Тэхён, ты ли это?

Голос был низким, с холодной насмешкой. Тэхён замер. Мин Юнги.

Он выглядел безупречно: чёрное пальто, острые черты, спокойствие хищника.

— Юнги! — Тэхён встал и на автомате приобнял его.

Рядом послышалось глухое, почти животное напряжение. Чонгук был натянут как струна.

— Вы знакомы? — голос Чонгука стал ледяным.

— Старые друзья, — коротко бросил Юнги, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Ким, а ведь со мной на свидание ты так и не пошёл.

— Это не свидание! Это рабочий обед!

Взгляды Чонгука и Юнги столкнулись — искры были почти видимыми.

— Чонгук, это Мин Юнги, прокурор. Юнги, это Чон Чонгук.

Они знали друг друга по службе, но симпатии там не было и в помине — лишь профессиональное соперничество.

— Наслышан, — Юнги мазнул по Чонгуку взглядом как по пустому месту. — Номер не менял, Тэ? — спокойно спросил он.

Тэхён кивнул.

— Я напишу.

Юнги ушёл так же стремительно, оставив после себя шлейф дорогого табака и тяжёлое молчание.

💠💠💠💠💠💠💠💠

Чонгук сверлил Тэхёна взглядом. Он видел, как Тэхён встал, как на автомате приобнял этого прокурора. Слишком близко. Слишком привычно. Это движение не было неловким — оно было естественным.

В груди поднялась горячая волна — не злость даже, а инстинкт. Древний, почти животный.

«Ты не имеешь права злиться, — холодно сказал себе Чонгук. — Он не твой. Вы ничего не обсуждали. Ты сам прячешься за шутками и флиртом».

Но когда он вспомнил фразу «Номер не менял, Тэ?», в висках зашумело. Чонгук поймал себя на том, что сжимает вилку слишком сильно. Металл неприятно врезался в пальцы. Гордость требовала молчать, делать вид, что его это не касается, что он выше этого. Ревность требовала встать и сказать: «Он со мной».

И больше всего его бесило, что он не знает, имеет ли он право на эти слова. Когда Юнги ушёл, Чонгук не сразу заговорил. Он смотрел на Тэхёна и искал в его лице смущение, тепло, воспоминание — что угодно.

— «Старые друзья»? — тихо, опасно переспросил он. — По-моему, он смотрел на тебя так, будто считает своим.

В его голосе звучала ревность — откровенная, неприкрытая.