Корица, мак, изюм (1/2)
Брюнета разбудил шум, доносившийся снизу. Он нехотя приоткрыл один глаз, зажмурившись, пытаясь оценить обстановку. Как будто через густой туман пробивались воспоминания, и произошедшее за ночь оживало в голове парня. Вспоминались детали, слова, выражения лиц, позы - всё вместе, в абсолютном хаотичном порядке, никакой хронологии не выстраивалось. Самым ярким и неожиданным возник образ синющих, пылающих от ярости глаз, и воспоминание, как возлюбленный с силой оттолкнул его от себя, прогоняя прочь и осыпая угрозами.
Юноша поморщился от боли и тупо уставился в потолок. Попытался сфокусировать внимание на штукатурке, лампочке, выбоинах в потолке, микрокомочках пыли, отбрасывающих крохотную тень вбок, на плинтусах, на тонких линиях света, что проникали из-под шторы.
По мере того, насколько ему удавалось зацепиться и зафиксироваться вниманием на чем-то визуально, возрастали слуховые галлюцинации, засевшие в голове также глубоко, если не глубже картинок-фотографий.
Сонное дыхание, хриплая со сна речь, нотки страха и отчаяния, непонимания, озадаченности. Ухавшее сердце в груди, что отдавалось в барабанные перепонки - непонятно, чьё это, мать твою, сердце. Моё или его? Яростный шепот, гневный настолько, что слова недоговаривались до конца, и окончания проглатывались, а согласные становились ещё более громкими, вытесняя от нахлынувших эмоций гласные. Страх и снова злоба, и одно от другого неотличимо, неотрывно, нераздельно - бешеная пляска слов, бесконтрольно срывающихся с языка, непонятно кого атакующая, но бьющая во все стороны мелкой дробью. И, черт возьми, снова отчетливо слышится паника - как будто просто чуть выше нота.
Куда ты собрался? - вот же она.
Ну и пиздуй, ублюдок - кажется, снова отчетливая, слепая ярость.
Когда мы только стали ближе - жалость, обида, неверие.
Рот свой закрой - тупой удар кулаком гнева.
Что произошло, почему я не могу пойти с тобой, почему ты запрещаешь - трепет, печаль, тревога.
Видеть тебя не хочу. Не смей попадаться мне на глаза - тычок презрения прямо в солнечное сплетение, дышать невозможно, легкие горят огнем.
Гребанное танго, невозможно различить, кто кого ведёт.
Вытеснял он одно, но приходило оно же, но в другом обличии, с другой поступью, с другими оттенками. Голова разрывалась, виски пульсировали, пульс продолжал ускоряться.
И долго это будет продолжаться? Сколько ещё раз ему нужно будет проиграть все это в голове, сколько раз вспомнить, чтобы стало не так больно?
Вспомнилась жестокая цитата, прочитанная где-то в детстве.
«И не трагедия убивает человека, а вечное постижение её».
Когда он успел стать таким мягкотелым и уязвимым? Ведь все время, что он себя помнит, он заставлял себя становиться лишь жестче, обрастать броней, чтобы стать нечувствительным к боли, что преследовала его всё это время. Почему же сейчас снова так тяжело?
Что ему нужно сделать, чтобы это прекратилось?
Он рывком выдернул подушку у себя из-под головы и придавил голову сверху, пытаясь задушить безмолвный крик, рвущийся из глотки.
Его прервал лёгкий стук по дереву.
Блядь, да кто там.
Он затих, прислушался, не меняя позы, лишь немного расслабив руки, сдавливающие подушку по бокам.
Показалось что ли?
Снова стук, на этот раз чуть тише. Нет, не показалось.
- Тэнэ? - глухо раздалось за дверью.
Он полностью расслабил руки, позволив им отпустить подушку и разместиться вдоль корпуса тела.
Он услышал тихий скрип двери, и звуки снизу стали отчетливее. До сознания плавно доходило узнавание - кажется, Лорри и Лия разговаривают, что-то не поделили, что ли.
- Т-ты не спишь? Прости, если разбудила, - сквозь пелену тумана в голове он понял, что зашла хозяйка дома, именинница, которой он вчера так безнадежно разбил сердце. Кто знал, что через пару-тройку мгновений будет разбито и его тоже.
Она нерешительно переминалась в дверях, отчего-то боясь подойти ближе. Он вздохнул и натянул маску спокойствия, перед этим прочистив горло.
- Нет, я уже проснулся.
Кажется, девушка вздохнула с облегчением.
- Мы с... ребятами собираемся позавтракать в кофейне. Может, ты пойдешь с нами?
Он поморщился от мысли, что нужно встать, дать теплу постели раствориться на воздухе, двигать конечностями, смотреть на кого-то, слушать их разговоры, вопросы, отвечать что-то на них, думать, соображать, поддерживать диалог, находиться рядом, терпеть, ни в коем случае не отвлекаться от темы разговора, и, блядь, ещё и не раздражаться от всего этого.
- Что-то нет настроения, - глухо ответил он. Слова его поглощала подушка, всё ещё находившаяся у него на лице.
- Прости, но я не слышу тебя, - грустно вздохнула она.
Он с силой зажмурил глаза, ресницы примяла мягкая хлопковая ткань.
Кто он такой, чтобы торговаться тут своей слабостью и болью, выпячивать её напоказ? Заставлять кого-то разделять её и вынуждать мириться с ней? Это не их проблемы, а его. И озадачивать человека, который предоставил ему дружеское плечо и кров на ночь, несмотря на собственную боль, ему показалось верхом эгоизма и драматизма. Что-что, а давить он точно не любил.
- С удовольствием, Кира, - ответил он громче, чтобы его точно расслышали и однозначно поняли, не задавая дополнительных вопросов.
Он даже не видя девушки понял, что она просияла.
- Отлично! Мы подождём внизу, пока ты соберешься! - радостно воскликнула она и поспешила ретироваться, чтобы не дать ему возможности передумать.
Стук каблучков по лестнице удалялся, пока не затих, и откуда-то снизу раздались похабности:
- Спящая красавица уже проснулась? - ехидный смешок Лии;
- Соизволил что ли? - удивленное Лорри;
- Да ну, не верится! - поддакнул его друг;
- А Дэмон тоже там? - девичье, с придыханием;
- И долго его ждать? - недовольное;
- Я сейчас с голоду помру! И кто доел пиццу и салаты, мы же специально на утро оставляли?! - полное разочарования;
- Погоди, они же уходили? Я помню, что он прощался... и забрал торт, - кажется, снова Лорри;
- Кира, а Дэмон тоже там? Почему ты не сказала! - снова девичье, но обиженное.
Девушка, видимо, сконфузилась, потому что не ожидала такого шквала вопросов, и не совсем понимала, как реагировать. На миг всё притихло.
Затем раздался последний стук каблучка, видимо, означавший, что последняя ступенька лестницы пройдена. Судя по всему, имениннице удалось взять себя в руки.
- Нет, Тэнэ один, вернулся ночью, Дэмон плохо себя чувствует, и я тоже что-нибудь бы перекусила, Кица. Может, выпьем кофе, заодно аппетит проснется?
Внизу зашевелились более активно.
- Да какой, блин, аппетит, я и так сейчас в кого-нибудь вгрызусь!
- О, я бы выпила чашку черного кофе, Кира, у тебя Арабика?
- А чай остался? Я вчера видел у тебя Эрл Грей!
- Ха-ха, чай с бармаглотом! А мне тоже кофе, с молоком.
- Как вы вообще чай по утрам пьете? Так же не проснуться! Надо черный, крепкий, чтоб прям ух!
- А может доставку просто снова закажем?
- Да какую доставку, воздуху бы нам вдохнуть, тут тестостероном пахнет на квартал, аж стены провоняли от вас, парни!
- Ха-ха, да кто бы говорил, Кица.
Голоса проследовали друг за другом правее, очевидно, на кухню, и чем дальше от центра комнаты они отдалялись, тем сложнее было разобрать конкретные слова.
Тэнэ ещё раз глубоко вдохнул, и рывком поднялся с кровати. Лучше так, с наскока, без сожалений. Он был не из тех, кто медленно отклеивает пластырь, оттягивая кожу - он всегда старался срывать его резко.
Наскоро натянул штаны, оправил футболку, правый носок, левый. Повернулся к кровати, заправил аккуратно, стирая следы пребывания своего тела здесь. У входа в комнату висело зеркало в полный рост, но он, выходя, даже не взглянул на своё отражение - какая теперь уж разница, если и раньше особо сильно это не волновало.
Его появление прервало беседу. Все уставились на него, и повисла странная тишина.
- Тяжелая ночка, староста? - первым ухмыльнулся Кица, - Странно видеть тебя одного.
- Кица, перестань, - неожиданно для всех повысила голос Кира, щеки её вспыхнули, - Отстань ты от человека!
Теперь все уставились на неё. Что происходит?
- Кира, девочка, ты что, тоже не выспалась? - на автомате парировал блондин.
- Заткнись ты уже, отвянь от неё, - на этот раз голос Лии, полный злобы.
- Эээ, ребята, мы походу реально тестостероном навоняли, - попытался разрядить обстановку Лорри.
Взгляды молодых людей перенеслись к нему. Повисло озадаченное молчание. Затем кто-то подавил смешок. Кто-то хмыкнул. Затем кто-то рассмеялся в голос. Остальные подхватили.
Пронесло. Равновесие восстановлено.
Тэнэ безучастно осмотрел всех, натянув вежливую улыбку, остановив взгляд на Лие. Она не спускала глаз с подруги, прикрываясь чашкой чая, чтобы не выделяться слежкой так сильно. Странно. Но это их дело, не его.
Лия почувствовала взгляд и медленно перевела его на парня. Чуть приподняла бровь, спрашивая, мол, чего уставился. И вперилась в него взглядом темных глаз, заявляя, что всё знает. Он легко пожал плечами. Уже глубоко насрать. Потому что самый главный человек знает, ну а на остальных он болт ложил.
Горькая мысль промелькнула: хоть какое-то облегчение от этого, хоть какой-то плюс. Единственный, возможно - скрываться больше не нужно, пытаться что-то маскировать и ходить оглядываться, не дай бог кто узнает, и донесет, и пиши пропало. Потому что что уже пропало.
Снова сердце пропустило глухой удар.
Да захлопнись ты, в рот тебя ебать, сколько можно.
Он скривил рот, и снова осмотрел кухню. Теперь он поймал взгляд Киры, устремленный в него. Она вздрогнула, застигнутая врасплох, и поспешила к нему, держа в руках большую белую чашку.
- Я... не знала, что ты любишь больше, поэтому сделала себе кофе с молоком и сахаром, как и себе... Вот, держи, - она протянула ему обжигающе горячий кофе.
- Спасибо, - он со всей благодарностью, на какую был способен, принял кружку из её рук, и сделал глоток. От кофе только слово, скорее для цвета, но чертовски сладкий, - То, что надо.
Она кротко улыбнулась ему и повернула голову к группе ребят.
- Ну что, допиваем и идём?
Гости с энтузиазмом приняли её приглашение, повскакивали с мест, кто где сидел, наскоро добежали до раковины, сгрузили свои чашки внутрь, и, подначивая друг друга, поспешили к выходу, проходя мимо Киры и Тэнэ.
До Киры долетело очень тихое: ”Мило смотритесь!”. Она покраснела с головы до пят, и потупила взгляд, рассматривая свои туфельки. Кица, дурак.
Тэнэ ничего не заметил, или только сделал вид, и, в два глотка покончив с полной чашкой, также донес её в раковину, к остальным.
- Ну что, идём? - как могла, весело сказала девушка, и дождалась, пока он к ней подойдет, затем понизила голос до шепота, - Рада, что ты решил пойти с нами. Вид у тебя убитый, но я понимаю почему.
- Знаю, что понимаешь, - как мог вежливо ответил он и аккуратно взял её под локоть, побуждая идти за собой. Сейчас он был не готов к разговорам по душам, и старался просто на автомате двигаться телом, слиться с толпой, не привлекая внимания, и надеялся, что она не воспримет это как грубость.
Почувствовав прикосновение, девушка смутилась пуще прежнего и снова зарделась, опуская взгляд, стесняясь посмотреть на юношу, и просто пошла за ним следом.
Так они и вышли, под руку друг с другом, и конечно, это не осталось без внимания - выходили они, во-первых, последними, и, во-вторых, входную дверь должна была закрывать именинница, которую они дожидались всей толпой.
Тэнэ, будто не замечая четырех изумленных взглядов и одного гневного, спокойно вышел с девушкой на крыльцо и, подождав секунду, отпустил локоток той. Она спешно затворила за всеми дверь и повернулась лицом к ребятам.
- Ну а теперь идём? - вскинул бровь Кица, снова первым нашедшись в этой ситуации, - Умираю с голоду, кофе только раззадорил.
- Да, и меня тоже, я куплю себе всю витрину булочек, - Ларри повернулся лицом в том направлении, где была кофейня, и уверенно зашагал, - Я чую запах! Булочки мои, они там! Держитесь, дорогие, держитесь, сахарные, папочка уже идёт!
Взрыв хохота, остальные потянулись за ним, переговариваясь на ходу, кидаясь репликами, словно горячей картошкой, не дожидаясь ответа и не затягивая никого хоть в какое-то подобие беседы.
- А сырники там есть? Я на булочках не протяну, мне что-то посытнее нужно.
- Ты хочешь сказать, что сырники это типа сытно? Мне бутер какой-нибудь бы, сэндвич там, или круассан с 10 видами начинок, только не сладкий!