Пролог (1/2)
Хогвартс остался в прошлом.
Вместе с войной.
Вместе с детскими обидами.
Гермиона Грейнджер больше не засыпала за книгами в библиотеке до рассвета. Теперь она работала в Министерстве, спорила с начальством и уставала так, что иногда забывала поужинать.
Драко Малфой больше не был мальчиком с высокомерной улыбкой. Он стал капитаном профессиональной команды по квиддичу и почти не появлялся в Лондоне — постоянные сборы, матчи, интервью.
Они не были друзьями.
Но и врагами — тоже.
В их мире существовало древнее правило: если ты поцелуешь человека, и магия примет этот союз, на запястье появится буква — первая буква имени твоего соулмейта.
Гермиона никогда не верила в это всерьёз.
***В тот вечер она просто хотела забыться.
Недавно расставшись с парнем, она впервые позволила себе надеть не строгий рабочий костюм, а тёмно-изумрудное платье, подчёркивающее талию. Лёгкие локоны падали на плечи, губы — чуть ярче обычного.
Она аппарировала к магическому бару в центре Лондона и заняла место у стойки.
В баре было шумно — живо, почти хаотично. В воздухе смешивались запахи огневиски, сладкого дыма и дорогих духов. Под потолком плавали зачарованные огни, меняя цвет от янтарного к тёмно-синему, словно подстраиваясь под настроение гостей.
Где-то в углу играл заколдованный граммофон — музыка была чуть хриплой, но ритмичной, с ленивым джазовым оттенком. Столы заполняли молодые волшебники, смеющиеся слишком громко, и несколько ведьм в ярких платьях, обсуждающих что-то с заговорщическими улыбками.
Стеклянная стойка поблёскивала мягким светом, отражая её силуэт. Бармен — высокий мужчина с серебряным кольцом в ухе — ловко жонглировал бутылками, разливая янтарную жидкость так, будто это было искусство.
Гермиона чувствовала, как шум постепенно вытесняет мысли.
И как впервые за долгое время она позволяет себе раствориться в этом гуле.
— Огневиски, — твёрдо сказала она бармену.
Первый бокал согрел.
Второй — расслабил.
Третий — стёр остатки самообладания.
— Грейнджер?
Голос был низкий, с насмешливой интонацией.
Она повернула голову и увидела его.
— Малфой.
Он выглядел… иначе. Всё те же светлые волосы, но теперь чуть длиннее, небрежно убранные назад. Рубашка расстёгнута на одну пуговицу больше, чем следовало бы. В глазах — не холод, а усталость.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал он, садясь рядом. — Ты ведь всегда была… правильной.
— А ты всегда был предсказуемо высокомерным, — парировала она, отпивая из бокала.
Он усмехнулся.
— Ты изменилась.
— Правда?
— Да. После Хогвартса ты стала… — он на секунду замолчал, будто подбирая слово, — ещё красивее.
Гермиона чуть приподняла бровь.
— А ты совсем не изменился, Малфой.
— Вот как?
— Всё такой же самоуверенный. Может, только немного повзрослел.
Он тихо рассмеялся.
— От тебя это звучит почти как комплимент.
Они говорили долго — о матчах, о работе в Министерстве, о том, как странно жить без постоянной угрозы войны. Алкоголь стирал границы, и разговор становился всё откровеннее.
— Знаешь, — сказала Гермиона, слегка наклонившись к нему, — я всегда думала, что ты ужасный человек.
— А теперь?
Она посмотрела на его губы.
— Теперь я думаю, что, возможно, ошибалась.
И поцеловала его.
Сначала — из вызова.
Потом — потому что не захотела отстраняться.
Мир слегка качнулся.
Они аппарировали к нему.
Смех.
Сброшенные на пол туфли.
Чужие руки, слишком горячие.
Дальше — провал.
***Гермиона проснулась от утреннего света, пробивающегося сквозь тяжёлые шторы.