Эпилог (1/1)

Двадцать лет спустя...

Сотни глаз устремлены лишь на одну фигуру, что знатно выделяется на фоне остальных. Может, взгляд приковывает белоснежный парадный костюм, а может, невероятная уверенность. Фигура ловко лавирует в толпе, периодически кланяется знакомым лицам и, дойдя до самой сцены, останавливается. Всего несколько ступеней, и он станет обладателем высшего ордена из рук самого короля.

Всего пара ступенек отделяет от желаемой награды, и он уже собирается сделать шаг, как замирает, увидев протянутую ладонь. Чёрный костюм подчёркивает стройную фигуру, черты лица практически не изменились, а проседь в волосах лишь добавляет шарма. Осанка ровная, одна рука заведена за спину — даже спустя годы он себе не изменяет.

— Прошу, — звучит игривое, и Феликс с улыбкой протягивает свою ладонь в ответ.

— Спасибо, господин Хван.

Он легко взлетает по ступенькам и неохотно отпускает руку того, кто поддерживал его все эти годы. Годы, что пролетели незаметно, но были весьма богаты на события. Часть из них была потрачена на восстановление омеги после всех потрясений, часть — на восстановление дела Хёнджина, часть — на радостные визги окружавших его детей, а часть — на слёзы и благодарности спасённых им омег.

Феликс произвёл революцию среди омег, дав им надежду на лучшую жизнь. Его центры помощи открывались по всей стране, а альфы боялись лишь его имени. К нему обращались бедняки и рабочий класс, знатные герцоги и королевские особы, и вот спустя долгие годы ему вручают высшую государственную награду, доселе вручаемую лишь альфам.

Награда тяжела, но оттого и ценна. Феликс с гордостью осматривает лица в толпе и ловит улыбки омег, что пришли поддержать его, ловит завистливые взгляды, не понимающие, почему Феликс столько вкладывает в чужих детей, но так и не обзавёлся своими, но его внимание сосредоточенно лишь на одном человеке. Человеке, что поддерживал его все эти годы, что всегда протягивал руку, когда это было необходимо, тратил своё время и ресурсы и утешал в редкие минуты неудач.

Хёнджин не может налюбоваться на своего омегу и уже многие годы не обращает внимания ни на сплетни, ни на слухи. Столько альф пыталось отомстить Феликсу за вторжение в их семейные дела и сорванные помолвки, но Хван каменной стеной огораживал его от любых проблем и сейчас чуть ли не светится от гордости.

— Большое спасибо, ваше величество, — Феликс почтительно кланяется и обращается уже к толпе. — Спасибо и вам. Спасибо моим милым омегам, что с каждым годом верят в меня всё больше и больше, но сейчас я хочу поблагодарить своего любимого мужа. Человека, что когда-то собрал меня по кусочкам, человека, что протягивал руку в самых отчаянных ситуациях, человека, без которого я бы не справился. Ты изменил мою жизнь, словно джин из волшебной лампы. Я люблю тебя, Хёнджин. Я люблю своего мужа и желаю каждому из вас испытать это чувство. Даже если весь мир против вас, боритесь. Даже если надежды совсем не осталось, боритесь. Даже если отчаяние топит и света белого не видно, боритесь...

Речь Феликса производит фурор среди присутствующих. Громкие хлопки заглушают музыкантов, а свист Хвана пугает ближайшее окружение, но ему всё равно. Он снова подаёт руку своему омеге и, как только тот спускается, заключает в объятья.

— Ты был великолепен, любовь моя.

— Ты тоже, — смеётся Феликс и, услышав знакомую мелодию, тащит альфу в центр зала. — Потанцуем?

— Мог бы даже не спрашивать, — улыбается Хёнджин и протягивает свою ладонь, в которой тут же оказывается такая маленькая, но безумно родная...