Часть 20. Натан Веснински (1/2)

— Будь рядом, но не защищай меня, — за спину произнес Натаниэль, обращаясь к Эндрю.

— Не приходи плакаться, когда тебе разобьют лицо, — хмыкнул Эндрю, переступая порог.

— Если он решит разбить мне лицо, то плакаться я уже не буду.

Натаниэль пересек зал свиданий и несколько раз обернулся, убеждаясь, что Эндрю продолжает следовать за ним. Он старался не тормозить перед столом отца, демонстрируя бесстрашие, хоть и понимал, что Натан знает его слишком хорошо, чтобы поверить в этот посредственный спектакль. Натан медленно перевел взгляд с Натаниэля на Эндрю, после чего вновь посмотрел на сына.

— Кто он? — спросил Натан.

Натаниэль быстро ответил, придумав в дороге единственную причину для нахождения Эндрю в колонии Мичигана:

— Морияма послали его сопровождать меня, — выпалил Натаниэль, рассчитывая, что отец проглотит его ложь.

— И что случилось? — Натан сложил руки в замок на столе, пристально глядя на сына, никак не реагируя на его предыдущую реплику.

От этого взгляда по спине поползли мурашки. Натаниэль осматривал лицо своего родителя и с ужасом осознавал, что через несколько десятков лет будет выглядеть практически идентично, ведь ни одному из близнецов Веснински не достались гены Хэтфордов. По крайней мере, визуально они точно не напоминали свою мать или дядю.

— Когда Леон сказал мне, что прибыл мой сын, я подумал, что это чья-то плохая шутка, — хмыкнул Натан. — Но ты здесь, поэтому я повторюсь. Что случилось, Натаниэль?

— Кенго мертв.

Пластырь ведь нужно отрывать резко, правда? Уж лучше пусть Натан сразу узнает главную причину нахождения Натаниэля так далеко от Западной Вирджинии.

Удивительно, но на лице Натана не проявилось ни малейшей эмоции, хотя бы отдаленно напоминавшей удивление или скорбь. Он ведь должен был скорбеть о смерти своего Господина? Кенго и Натан работали вместе слишком долго, чтобы так безразлично относиться к судьбе друг друга, поэтому единственной причиной подобной реакции — а точнее, её отсутствия — было лишь то, что он уже знал об этом.

И это в корне могло перевернуть их сегодняшнюю беседу.

Натаниэль сжал под столом руки в кулаки, ловя себя на мысли, что пытается справиться со страхом тем же способом, который Рико использовал для борьбы с агрессией.

— Значит, Ичиро смог добиться своего, — холодно улыбнулся Натан.

— У Кенго отказали почки, — нахмурился Натаниэль.

Отец искренне хмыкнул, глядя на сына, как на человека, не разбирающегося в очевидных вещах. Он медленно наклонился вперед, и глядя в глаза, произнес:

— Старику повезло, что его почки отказали раньше, чем собственный сын решился убрать его со своей дороги, — Натан вновь откинулся на металлическим стуле и сложил руки на груди, ощущая себя в этот момент тем, кто контролирует ситуацию. — Удивлен, что Ичиро смог ждать так долго.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты действительно ничего не понимаешь, или находишься здесь только потому, что он сказал тебе приехать?

Натаниэль замолчал на пару секунд, раздумывая над ответом. Ичиро дважды намекнул ему о поездке в тюрьму Мичигана, но мог ли Натаниэль не приезжать? Мог ли он проигнорировать слова Морияма и принять смерть своего отца, как должное?

Говоря Натаниэлю о том, что ему следовало бы повидаться с отцом, Ичиро был убежден в том, что он туда поедет. Зачем ему это было нужно? С чего он решил, что Натаниэль не останется в Пальметто?

— Ичиро не приказывал мне приезжать сюда, — уверенно заявил Натаниэль, хоть сам и начал сомневался в искренности своих слов.

— Отвыкай называть его по имени. Ичиро Морима теперь Господин.

— Я в курсе, — достаточно резко выпалил Натаниэль.

Повисла напряженная тишина. Натаниэль старался подобрать слова, чтобы преподнести Натану информацию в самом приемлемом виде, но каждый раз ловил себя на мысли, что это вовсе не обязательно. Какая разница как тебе сообщат о смерти, если в конечном итоге ты все равно умрешь? Натаниэль мог бы спросить у него о том, какие Натан желает похороны, но это вряд ли стало бы уместно, ведь их отношения совсем не такие, где родители пишут завещание на своего ребенка и просят развеять их прах над морем.

— Он хочет убрать тебя, — признался Натаниэль, не имея возможности оттягивать этот момент еще больше.

Натан сменил холодную улыбку на другу эмоцию, ту, которую Натаниэль никогда прежде не видел. Это была не злость, не отчаяние и не печаль, а скорее…разочарование?

Натан равнодушно хмыкнул и прикрыл лицо рукой, сжимая собственную переносицу большим и указательным пальцем. Может, это было раздражение? Натаниэль никогда не умел читать своего отца. Обычно подобным Натан занимался сам, глядя на сына, как на открытую книгу.

— Он действительно думает, что ты сможешь занять мое место? — вполне искренне рассмеялся мужчина.

Внезапно стало обидно. Страх отошел на второй план, сменяясь осознанием того, что история Натана Веснински подходит к концу и он больше не сможет никому навредить.

— Он думает, что ты не сможешь подчиниться, — стараясь не хмуриться, монотонно произнес Натаниэль.

— Ну да, ты-то в этом больше преуспел, — хмыкнул Натан, искажая рот в злой усмешке. — Или ты думаешь, что я не знаю о том, чем ты занимаешься за моей спиной?! — рявкнул он, опуская тяжелый кулак на стол и привлекая лишнее внимание.

Натаниэль дернулся от резкого жеста. На секунду он подумал о том, с какой силой этот кулак может прилететь ему в лицо и оставить огромную гематому на скуле. Натан явно был зол, говоря эту фразу. Натаниэль судорожно перебирал в голове все то, что мог иметь в виду отец и понимал, что с каждой новой мыслью закапывает себя в его глазах все глубже. Он повел плечом, стараясь унять нарастающую дрожь и почувствовал, как чужое колено прикоснулось к его ноге.

Эндрю все ещё сидел здесь, излучая немую поддержку, но при этом старался не выделяться. Это было правильно. Лишнее внимание Натана Веснински ему явно ни к чему.

— Ты ничтожество, Натаниэль, — грубо прошипел Натан.

В горле встал ком. Вздох давался особенно тяжело, не говоря уже о том, чтобы извлечь из себя хотя бы пару слов, чтобы оспорить данное заявление. Жестокие слова, брошенные Натаном, ударили прямо под дых. Но ведь он всегда был такого мнения, правда? Сколько бы Натаниэль не доказывал свою верность Морияме, сколько бы ужасных поступков он не терпел в свою сторону и в сторону своего брата, он навсегда останется ничтожным в глазах собственного отца.

— А чего ты хотел? — тихо, но твердо произнес Натаниэль. — Кем ты хотел видеть меня?

— Уж точно не подстилкой этого… извращенца, — выплюнул слова Натан Веснински.

Подстилка. Шлюха. Предатель. Непробиваемый идиот. Ничтожество. Лживый говнюк.

На пару секунд Натаниэль даже успел задумать о том, сколько еще оскорблений он сможет услышать в свой адрес от близких некогда людей за целую жизнь? Кривая усмешка исказила рот. Натаниэль не планировал выслушивать подобные слова от человека, которому жить оставалось меньше двух понедельников.

— Не понимаю о чем ты, — смело хмыкнул Натаниэль, откидываясь на стуле назад и складывая руки на груди.

Если отец уже знает об этом, то почему бы не потратить свое время на его жалкое и никому не нужное мнение? Натан ведь сейчас зол, а в порыве эмоций люди очень плохо держат язык за зубами. Пусть Натаниэль ехал в Мичиган ради конструктивной беседы, теперь это было совершенно не важно, ведь они в колонии, где отец может лишь разбрасываться грязными словами, не прибегая к радикальным действиям в окружении охраны. Да, это место не относится к заключенным со строгим режимом, но каждый коп здесь носил в кобуре пистолет, пресекая любые противоправные действия. Вряд ли Натан захочет прилюдно убить своего ребенка.

— Ичиро очень повезло, что его отец любил его достаточно сильно, чтобы закрывать глаза на подобные эксперименты, — сказал Натан. — И Ичиро прав сейчас, потому что я действительно не буду подчиняться жалкому педику.

— Консервативно, — под нос себе проговорил Натаниэль.

«Ты должен быть вежлив с этим мальчишкой. Дружите — дружите, но не забывай о том, что каждое твое действие может привести к тому, что репутация нашей семьи испортиться».

— Разве не ты намекал мне на то, что я должен во всем потакать Ичиро? — чуть громче и с вызовом произнес Натаниэль.

Эта реплика была глупой и безрассудной, именно поэтому лицо Натана приобрело багровый оттенок, когда он вновь согнулся над столом, приближаясь к сыну. Теперь слова Натаниэля задели его за живое

— Ты настолько падок до власти, что решил занять мое место подобным образом?! — гневно произнес Натан. — Или тебе так талантливо промыли мозги, что ты больше не можешь ни на что повлиять?!

Натаниэль опешил. Он никогда не стремился занимать место своего отца, надеясь лишь на то, что этот момент настанет как можно позже. Но теперь у него действительно не было выбора. Если повлиять на мнение Ичиро Мориямы он еще как-то мог, то вот для нового Господина слова Натаниэля Веснинснки будут подобны шуму ветра, в который никто и никогда не вслушивается лишний раз.

— Мне не нужно твое поганое место, — прошипел Натаниэль, поднимая на отца уверенный взгляд. — И никогда не было нужно. Я не выбирал рождаться в этой семье, как не отвечал и за решение отослать Абрама в Эвермор, — он уперся руками в стол, повторяя позу отца.

— Так он на тебя влияет? — хмыкнул Натан, опускаясь на стул. — Пообещал, что отпустит твоего брата, верно?

Натаниэль почувствовал, как кто-то настойчиво тянет его за кофту вниз, и резко обернулся. Эндрю кивнул на соседний стул, намекая на то, что пора бы уже принять сидячее положение. И судя по его взгляду, сейчас Эндрю был зол не меньше, чем Натан Веснински.

— Я с самого начала знал, что тебя нельзя отправлять в Эвермор. Рядом с ним ты становишься слабым и ведомым.

— Зачем ты отправил Абрама туда?

— Он слишком сильно цеплялся за свою мать, а она за него, — Натан изменился в лице и увел взгляд в сторону, говоря об этом. Видимо, Мэри Хэтфорд все же имела для него какое-то значение. — Привязываясь к человеку ты становишься уязвимым, Натаниэль. Если ты демонстрируешь эту привязанность окружающим, то тобой становится легко манипулировать, — особенным тоном произнес он, акцентируя внимание Натаниэля на этих словах. — В те года в Лондоне происходило деление территорий, и испанская группировка перебила всю семью парня, являющегося правой рукой Стюарта Хэтфорда. Ты ведь не знал об этом, да? Она боялась, что станет следующей жертвой, а вместе с ней и…

— Абрам, — тихо отозвался Натаниэль.

— Абрам, — рассеянно кивнул Натан, после чего серьезно посмотрел сыну в глаза. — Но мне не жаль, ведь в его отсутствие Мэри перестала быть слабой и уязвимой.

Неужели это — правда? Неужели Мэри Веснински действительно не любила Натаниэля? Слова Натана лишь сильнее подкрепляли этот и без того известный факт. Осознание подобного болью отзывалось где-то в области сердца, ведь Натаниэль до последнего верил в то, что мать все-таки питала к нему хотя бы малость теплых чувств.

— Ей было плевать на меня, да? — тихо спросил Натаниэль.

— Привязанность — уязвимость, — твердо произнес , Натан, повторяя собственные слова.

Если бы не контекст беседы, то Натаниэль искренне бы удивился этому повтору, ведь Натан Веснински был тем самым человеком, который предпочитал кровавую расправу над тем, кто не уделает должного внимание его словам после первого их произношения.

— Она с самого начала знала правила, поэтому не решилась нарушить их в сторону обоих детей.

— Она выбрала объектом любви Абрама.

— Она не имела права выбирать кого-то из вас. Нужно было отослать её подальше сразу после вашего рождения, — вновь разозлился Натан.

Натаниэль подавлял в себе обиду на мать и брата долгие годы, поэтому с легкостью сделал это и сейчас, ведь реальность от слова отца не изменилась. Мэри Веснинснки не любила Натаниэля. Плевать на правила, плевать на мафиозные разборки — всё это не имеет значения, потому что Мэри все равно умерла через пару лет в достаточно молодом возрасте. И за все то время, что Натаниэль прожил вместе с ней в Балтиморе она ни разу не проявила к нему теплых материнских чувств даже тогда, когда второй её ребенок находился достаточно далеко от дома.

Возможно, Натан был прав, и в жизни близнецов всё сложилось бы совершенно иначе, не будь у них матери вовсе. Но был бы Абрам таким, какой есть сейчас? Натаниэль готов закрывать глаза на все его оплошности и грубости, на все оскорбления, вылетающие из его рта, и нежелание идти на контакт. Натаниэль всю жизнь обелял образ брата в собственной голове и продолжит это делать по одной простой причине — любовь. Мэри дарила Абраму любовь, показывая такой же пример второму своему сыну. И пусть Натаниэль не хотел быть похожим на мать, он все равно сквозь годы пронес эту слепую любовь к светлому образу Абрама Веснински.