Часть 21 (1/2)

26 октября

Среда

11:35

Следующие несколько мгновений Хазард полностью не запомнил. Лишь какие-то проблески, будто фрагменты разбитой картинки, которую он никогда не сумеет собрать воедино. Раз-другой, уже годы спустя, ему снились эти моменты, и тогдашний сосед по постели на неделю прогонял Хазарда в другую комнату спать на другой кровати. Он так и не понял – во всяком случае, не мог объяснить самому себе, - почему не достал свой тридцать восьмой калибр и не пристрелил сукина сына с ножом.

Центром этих разрозненных фрагментов был Сомерс, с разбитой губой, стекающей  по подбородку и впадинке под горлом. На периферии мелькал нож. Сначала взмывал вверх, всей поверхностью лезвия отражая солнечный свет, а затем обрушивался вниз. Сомерс неподвижно лежал на земле с пустыми и невидящим взглядом. А нож все приближался.

Следующим полным воспоминанием Хазарда стало то, где он стоит на ступеньках здания социальных наук, а вокруг него пустое пространство. Двое мужчин валяются на земле, тихие и недвижные, словно нарочно разлегшиеся в таких позах: один – пузатый мужик, ударивший Сомерса, а второй – с крысиной мордой и ножом. Нож лежал в нескольких ярдах от них, запутавшись в траве. Грудь у Хазарда болела. Болела рука. Раны на костяшках пальцев снова разошлись, и кровь заливала пальцы и пропитывала манжет рубашки. И каждый Волонтер Озарка смотрел на него, как на дикого льва, вырвавшегося из клетки.

- М-м, - простонал Сомерс. Он приподнялся, осмотрел толпу, а затем перевел взгляд на Хазарда. Мысли и эмоции промелькнули на его лице слишком быстро, чтобы Хазард смог их расшифровать, и Сомерс резво вскочил на ноги. Позади него, к Северному корпусу приближалась дюжина полицейских в форме. В отличие от Хазарда и Сомерса, эти офицеры нашли время, чтобы подготовиться к сдерживанию толпы: бронежилеты, шлемы, дубинки и перцовые баллоны. Они двигались группами по четыре человека, явно тренированные и подготовленные. Марта Крейвенс шла позади, и, несмотря на ее грузную фигуру и смутную ассоциацию с бабушками, передниками и сахарным печеньем, выглядела готовой грызть ногти.

- Никому не двигаться, - приказал Хазард. Он удивился, насколько спокойно прозвучал его голос, хотя шел так глубоко из груди, что, казалось, скрежетал по дну.

Никто из Волонтеров даже не дернулся.

- У тебя кровь идет, - прошептал Сомерс.

Хазард опустил взгляд на руку, на опухшие и дергающие болью костяшки, и пожал плечами.

- Нет, - сказал Сомерс. – У тебя кровотечение.

И только в этот момент Хазард обратил внимание, что боль в груди стала обжигающей. Он посмотрел вниз и увидел аккуратный разрез от плеча до живота. Он заканчивался в паре сантиметров от того места, где начинался шрам, оставленный Майки Грэймсом. Окровавленные рубашка и майка безвольно свисали, обнажая мышцы и жесткие, темные волосы на груди. Не зная, что на это сказать, Хазард снова пожал плечами.

До них добрались полицейские и Крейвенс. Шеф выкрикивала приказы, офицеры выполняли их быстро, свирепо и эффективно. С началом арестов оживились и Волонтеры, и кое-кто из тех, кто помоложе, попытались скрыться, спрыгнув с лестницы и побежав к своим машинам, но прибывало все больше и больше полицейских, и очень скоро всю толпу народных мстителей увезли.

С Крейвенс прибыла карета скорой помощи и пожарная машина. Мосби, пожарный с бычьей шеей, который контролировал территорию поджога и которому Сомерс расквасил нос, стоял на краю толпы и наблюдал, скрестив руки на груди. Нос у него все еще имел фиолетово-синий оттенок и был в два раза больше обычного размера. Рон МакКлинки тоже присутствовал, сновал среди людей, и его макушка с редеющими светлыми волосами мелькала то там, то тут.

Также прибыли четыре врача скорой помощи и два парамедика. Большинство из них сгрудились вокруг мужчин, все еще лежавших, растянувшись на ступеньках, а сам Хазард попал руки парамедика, который усадил его на скамейку, раскрыл медицинскую сумку и принялся промывать раны на руке.

Женщина была настолько худой и загорелой, что казалась на девяносто процентов состоящей из кожи. Ее седые волосы были коротко пострижены, короче даже, чем у Сомерса, и торчали жесткими иглами. Вычистив ссадины на пальцах Хазарда, она спросила:

- Как ты, черт возьми, их заработал? Явно не парочкой ударов.

Хазард проигнорировал вопрос – возле скамейки топтался Сомерс, довольно близко, чтобы все слышать, и этого было достаточно, чтобы держать рот на замке.

- Ты хорошо отделал тех ребят, - спустя минуту сказала женщина. – Просто отлично. Отправил их жопы прямиком в прошлое воскресенье. Нельзя сказать, что они не заслужили.

- Вы хотите что-то сказать? – спросил Хазард.

- Я говорю, что мухлюю с картами и надеюсь, ты меня никогда не поймаешь. – Женщина сверкнула улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов. – Не хочешь снять рубашку? Теперь это все равно тряпка, так что я лучше промою ею порез.

- Я в порядке.

- Нихрена ты не в порядке, - вызверился Сомерс. – Снимай чертову рубашку, чтобы она могла промыть чертов порез.

Хазард бросил взгляд на напарника – мотающийся туда-сюда вдоль скамейки Сомерс выглядел бледным и чрезвычайно взволнованным.

- Ну? – сказал Сомерс, отчаянно всплеснув руками. – Снимай же!

Морщась, Хазард отодрал окровавленный хлопковый лоскут от груди и стянул испорченную одежду. Жара и летнее солнце обрушились на спину, и Хазард почувствовал себя странно уязвимым – это было как-то связано с тем, что он остался голым по пояс в одних брюках и ботинках.

- Подержи, пожалуйста, - попросил он, передавая Сомерсу пиджак, чудом не пострадавший от нападения.

- Все не так уж плохо, - заявила парамедик, опытным взглядом оценив порез. Спиртовые тампоны обжигали, касаясь рваной плоти, а в воздухе витал запах дезинфицирующего средства. – Придется наложить швы, но… Это еще что такое, черт побери? – Затянутый в латекс палец указал на старый шрам, полустершуюся метку из инициала Майки Грэймса на животе Хазарда.

Сомерс стал белым, как мел. Он выглядел так, будто собирался грохнуться в обморок, а Хазард не хотел, чтобы его пиджак извалялся в пыли. Наверное, подумал Хазард, надо попросить вернуть пиджак.

- Старый боевой шрам, - рассеянно ответил Хазард, не сводя глаз с Сомерса.

- Похоже, у него есть история, - сказала парамедик. – Так ты недавно в городе?

- Что? Нет. В смысле, да, но не совсем.

- Ну, а все-таки?

- Я вырос здесь. Недавно вернулся.

- Так я и подумала.

- Что это значит? – спросил Сомерс.

Парамедик пожала плечами. Ее прикосновение было холодным, но аккуратным, когда она накладывала повязку.

- Будь осторожен, когда будешь снимать, а повыдергиваешь все волосы. Хорошо?

- Ладно, - сказал Хазард.

- Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросила она.

Сомерс почти истерически рассмеялся.

- С тобой все нормально? – спросил Хазард.

Сомерс только покачал головой, продолжая смеяться.

- Да, - ответил Хазард.

- Жаль. – Парамедик сняла перчатки и, повернувшись к Сомерсу, спросила: - У тебя есть запасная рубашка для него?

Все еще не успокоившись, Сомерс дернул головой.

- Что?

- Рубашка. – Парамедик подтолкнула его к полицейским, столпившимся неподалеку, после того как все Волонтеры благополучно разместились на задних сидениях патрульных машин. – Иди, попроси у приятелей рубашку, которая не него налезет.

- Точно. Рубашка. – Сомерс снова разразился смехом и побежал прочь.

- Странный он, да? – сказала парамедик.

- С ним все в порядке.

- Как я и сказала, очень жаль. Что ты уже с кем-то встречаешься, я имею в виду. Ты бы идеально подошел моему брату. Большой, мускулистый парень, вроде тебя. Красивая грудь. Правильное количество волос. Щенячьи глаза.

Брови у Хазарда полезли на лоб.

- Кто ваш брат?

- Не волнуйся – он младший брат, и выглядит намного лучше, чем я.

- Не наговаривайте на себя.

Она фыркнула, но на лице появилась довольная улыбка.

- Уиллоби. Владелец «Красавчиков».

- Кого?

- Да ладно тебе, - она погрозила Хазарду пальцем. – Все слышали про нового гея-полицейского, и ожидают определенных вещей. Надеюсь, у тебя хватит порядочности хотя бы выяснить адрес местного гей-бара.

В этот момент к ним подбежал Сомерс с перекинутой через руку голубой футболкой.

- Самая большая, как у них была, - сообщил он.

Хазард натянул футболку, не обращая внимания на вспышки боли от трения ткани. Футболка оказалась мала по меньшей мере на два размера – она плотно обтянула грудь, а рукава чуть ли не лопались на бицепсах. Но это было лучше, чем ходить с обнаженной грудью.

- Ты знал об этом? – спросил Хазард. – Что в Варедуа есть гей-бар.

- Что? Да, само собой. «Красавчики». – Сомерс, казалось, едва обратил внимание на вопрос. – Крейвенс идет сюда, хочет с нами поговорить.

- Я вас оставлю, мальчики, - улыбнулась парамедик. – Если почувствуешь себя одиноко, найди Уилла. Он о тебе позаботится.

Улыбка трансформировалась в многообещающий взгляд, а затем женщина ушла. Как только она отошла подальше, Сомерс возобновил свою нервную беготню.

- Слушай, - сказал он. – Не знаю даже, что сказать. Я облажался. Знаю. А теперь ты… Хочу сказать, господи боже, еще пара сантиметров, и тебя бы зарезали.

- Это вряд ли. Со мной все хорошо. Простой порез.

- Нужно швы наложить.

- Меня и раньше зашивали. Все в порядке. А вот тебе тот урод с ножом собирался вовсе не такую царапину оставить. Он собирался навредить тебе намного серьезнее.