Часть 2 (1/2)

24 октября

Понедельник

08:03

Джон-Генри Сомерсет, в первый же день в Университете Миссури назвавшийся Сомерсом, последний раз тряхнул руку Хазарда. Сомерс ожидал чего-то – улыбки, кивка, моргания. Хазард выглядел так, словно проглотил лягушку или, может быть, шашку динамита. Он тяжело дышал, а лицо у него стало бледным и лоснящимся. Сомерс уже начал подумывать, что Хазарда хватил удар.

- Ты в порядке? – спросил он.

Странно кивнув головой, что могло означать как «да», так и «нет», Хазард выдернул ладонь из хватки Сомерса и переключил внимание на Крейвенс. Сомерс сел обратно на стул и стал смотреть: можно очень многому научиться, просто наблюдая, поэтому он таращился на Хазарда, пока Крейвенс с ним знакомилась.

Хазард изменился. Хотя это было преуменьшением года, а, может, даже целого десятилетия. Исчез костлявый мальчик с копной темных волос, постоянно падающих на глаза. Мальчик, с которым Сомерс ходил в одну школу, мальчик с телосложением и глазами пугала превратился в кого-то… Сложенного. Это было единственное подходящее слово. Эмери Хазард стал чудовищем. Синяя в клетку рубашка – с кофейными пятнами, он нервничал? или просто торопился? – натянулась на плечах и обнимала массивные руки. Темные волосы больше не падали на глаза – они были длинноваты, особенно, для офицера полиции, но все же консервативно пострижены и уложены.  Но глаза… Глаза оставались глазами пугала. Цвета соломы в конце лета, почти цвета меда, но жесткие. Жесткие настолько, что казалось, будто их взгляд готовы расколоть вселенную, если она чересчур приблизится.

И Хазард не смотрел на Сомерса. Но и к Крейвенс его внимание не было приковано полностью. Сомерсу казалось, что Хазард вообще ее не слышит. Он не смотрел на Сомерса, очень активно не смотрел, и у Сомерс появилось чувство, что даже если он обольет себя бензином и прыгнет через горящее кольцо, Хазард продолжит смотреть только на Крейвенс с этим болезненно застывшим выражением лица, показывающим, как сильно он пытается не смотреть на Сомерса.

Господи, хотелось сказать Сомерсу, все и правда настолько плохо?

Сомерс не забыл старшие классы. Не забыл, как заливал шкафчик Хазарда пеной для бритья, не забыл, как обчистил его дом, не забыл, как украл книги Хазарда и утопил в реке. И чертовски точно не забыл тот день, когда держал руку Хазарда, пока Хьюго держал вторую, а Майки Греймс, извращенец, полосовал грудь Хазарда. Сомерс не забыл свою встречу с Хазардом за сценой после концерта «Парни и Куколки», и не забыл, как столкнул его со ступенек и сказал: «Просто хотел посмотреть, сломается ли шея педика так же, как и у любого другого».

Сомерс знал, что у него горит лицо, это было очень заметно на светлой коже. Он не забыл ничего из того дерьма, которое вытворял. Но узнав, что его напарником станет Эмери Хазард, он понадеялся – надеялся вопреки всему, - вдруг Хазард забыл хотя бы чуть-чуть. Но судя по напряженной позе Хазарда, по его бледности и тому, что он смотрел на Крейвенс, словно на единственного человека в комнате, Хазард тоже ничего не забыл.

Сомерс решил, что ему предстоит долгий и трудный путь, чтобы выбраться из этого дерьма. Но он его пройдет. Так или иначе, но справится.

- Это все, что вам нужно было услышать, - сказала Крейвенс. Она была хороша в этом, не затягивала и не слишком зацикливалась на работе. – Сомерс предложил показать вам участок, а потом, ребята, вас ждет работа.

При имени Сомерса, взгляд Хазарда метнулся в его сторону. Жест был непроизвольным, и Хазард как можно быстрее отвел глаза в сторону Крейвенс. Но Сомерс увидел то, что и ожидал: ненависть, ярость и отвращение. Ладно, сказал себе Сомерс. Это ощущалось, как мысленно разминание плеч, как делают боксеры перед боем. Ладно, я это заслужил.

- Кто? – спросил Хазард.

Крейвенс, успевшая сесть в кресло за стеклянным столом, подняла глаза, удивленная тем, что они все еще здесь.

- Кто мне покажет тут все? – повторил Хазард. Его голос окреп, стал резким и нейтральным, но напряженным, как будто стрелка прибора зашла в красную зону и давление возросло.

- Сомерс, - явно смущенно повторила Крейвенс и указала рукой через стол. – Я думала, вы…

- Да, - встрял Сомерс, вскочив на ноги и кивнув на дверь. – Тогда я звался Джоном-Генри. Очень труднопроизносимо. Теперь я просто Сомерс. Пойдем.

Взгляд Хазарда переместился с Крейвенс на середину кабинета, так и не достигнув лица Сомерса. Затем Хазард кивнул, и Сомерс вывел его из кабинета. В зале, слава богу, никого не было, кроме двух офицеров в форме.

- Это Миранда Кармайкл, - сказал Сомерс, кивнув на одного из них. – Она в одиночку выписывает почти половину ежемесячных штрафов за превышение скорости, и каждый раз, когда ты ее видишь, она возится со стопкой бумаг. А это, - он кивнул на второго, который развалился на кресле с газетой, закинув на стол ноги, - это Джордж Ореа, отвечает за парк машин, по крайне мере, на бумаге. Приходит сюда в восемь утра, уходит в пять, и встает из-за стола только, чтобы сходить в туалет.

Хазард скривил губы, но ничего не сказал.

- Ну, это очевидно общий зал. Вон в том углу четыре стола - наши. Для детективов: твой, мой, Суинни и Лендера. Апчёрч сейчас в отпуске, и не думаю, что он успел освободить стол, но мы как-нибудь разместимся.

Хазард по-прежнему молчал.

- В машине уже есть все необходимое – мы с Апчёрчем содержим ее в идеальном порядке. Не хочешь заехать на склад и что-нибудь забрать?

Хазард отрицательно мотнул головой.

- Я покажу тебе участок, а потом займемся работой.

Сомерс подождал, но когда ответа не последовало, развернулся и потопал вглубь участка. Молчание давило, и он обнаружил, что болтает, лишь бы не находится в тишине.

- В общем, Ореа… Ну, ты понял, тот парень в зале… Ореа – интересный случай. В 2003 Чез Элдер обвинил его в нападении во время остановки транспорта. Не важно, что Чез Элдер весил сто тридцать килограмм и был на тридцать сантиметров выше Ореа. Ты знаешь Чеза?

И снова проклятое молчание. Это было похоже на зыбучий песок. Сомерсу казалось, что он в нем тонет.

- В любом случае, Ореа лишили пистолета, значка и отправили прозябать в автомобильном парке. Выяснилось, что первым ударил Чез – он здоровый мужик, да, и однажды, клянусь богом, я видел, как он превратил в желе тыкву всего парой сильных ударов. Короче, Ореа оправдали, но хуже всего то, что когда наконец все устаканилось, Ореа остался там, где был. Сказал, у него мозоли на ногах или еще какая-то фигня. Хочу сказать, что у меня тоже каждый день болят ноги, но я предпочту сбивать их об асфальт, чем гнить заживо, согласен?

- Хочешь поговорить о моих чертовых ногах?

- Что? Боже, нет. Я просто… Привел Ореа в качестве примера. Как все это может измотать человека.

Но Хазард снова замолчал, и Сомерс понял, что его лицо в этот момент сравнялось по цвету с вишней. Он показал туалет, раздевалку, отдел заявок, склад улик, камеры содержания в дальней части здания.

- Три номера-люкс, - сказал Сомерс. Слова сыпались из него горохом, он понимал, что надо остановиться, но не мог с собой справиться. – Обычно мы туда сажаем пьянчуг, кое-кому из них тут лучше, чем дома. Иногда даже не могу их за это винить. Мужику просто необходимо какое-нибудь спокойное и тихое место, верно?

- Ты закончил?