Часть 1. Девочка с розовыми глазами. (1/2)

Ты всегда знаешь, сколько ты прожил

Но никогда не знаешь, сколько еще проживёшь

Будь внимательнее! Тебя окружают подсказки!

— Мир боли мне неведом, и слезы – лишь пустые звуки. Или я просто потеряла ключ к этим воспоминаниям? Я не помню. Ведь однажды я уже прошла через смерть. Возможно поэтому я пошла по стопам своего отца…

Представьте город, где зима не просто время года — она стала сутью бытия. Здесь снег не тает, не сменяется дождями и слякотью, а остаётся вечной оболочкой, преображающей всё вокруг. А тут и представлять не нужно.

Добро пожаловать в Снежную – страну, где снег и лед правят безраздельно, а метели могут затянуться на долгие дни. Сегодняшний день стал исключением, ведь город праздновал! В центре развернулась настоящая сказка – яркая ярмарка, где звонко смеялись дети, а взрослые с азартом предлагали свои товары. Эта ярмарка – особенное событие, которое проходит в последние выходные каждого месяца, даря всем возможность отвлечься от будней. Но, к сожалению, не все могут позволить себе такой отдых. Есть люди, чьи обстоятельства не дают им расслабиться и присоединиться к всеобщему веселью.

— Эй, ты чего с утра такой нервный? — послышался голос Тартальи, и в кабинете Первого Предвестника стало как-то… живее, что ли.

Сам кабинет, кстати, был на удивление прост. Никаких тебе золотых вензелей, никаких вычурных статуй. Только самое необходимое. У одной стены примостился небольшой камин, рядом с ним — столик и пара стульев. Видно, это место для того, чтобы хоть ненадолго отвлечься от бесконечной бумажной волокиты. Напротив, на стене, висела огромная карта Тейвата, и на ней, словно зловещие метки, были отмечены места Бездны. А в центре всего этого — массивный тёмный стол, заваленный кипой бумаг и документов, которые, судя по всему, ждали своей очереди на разбор.

— Тараталия, я в порядке, просто работы сейчас невпроворот. Иди займись своими делами и не отвлекай меня, — холодно, почти грубо отрезал Капитано.

— Ой да брось, мы же коллеги, — развёл руками Тарталия, не унимаясь. Он всё время крутился вокруг Капитано, словно специально пытаясь привлечь его внимание. — Тебе порой стоит отдыхать. Я, конечно, всё понимаю: долг, работа, но отдых-то никто не отменял.

— И что ты предлагаешь? Мне взять всё бросить и ничего не делать? — Капитано скрестил руки на груди, явно не в восторге от такой идеи.

— Ну почему сразу ничего не делать? — Младший словно специально распахнул занавески, подтверждая свои будущие слова о хорошей погоде. — Сегодня в городе праздник, все на улице, да и погода отличная, а ты тут сидишь, как запертая птица в клетке. Пошли развеемся, а потом так и быть, можешь возвращаться за свои скучные бумажки.

Капитано на мгновение задумался, глядя в окно, где солнечные лучи играли на тротуаре, а люди неспешно прогуливались, наслаждаясь праздником. В глубине души он понимал, что Тарталия прав — работа действительно не должна поглощать всё время, особенно когда вокруг столько жизни и радости. Но привычка держать всё под контролем, страх упустить важное дело, не давали ему просто так отпустить ситуацию.

Он вздохнул, слегка расслабляя скрещенные на груди руки. Внутренний голос подсказывал, что небольшой перерыв не повредит, что даже самый преданный делу человек нуждается в отдыхе, чтобы потом работать с новыми силами. Может быть, действительно стоит позволить себе этот маленький побег из рутины, хотя бы на пару часов.

Тарталия, заметив перемену в настроении Капитано, улыбнулся чуть шире, словно почувствовав победу. Он знал, что иногда достаточно просто напомнить о простых радостях жизни, чтобы даже самый серьёзный человек смог взглянуть на мир иначе. Праздник, музыка, смех детей и запах свежей выпечки — всё это было не просто отвлечением, а необходимой передышкой для души.

Капитано медленно встал, стряхивая с себя остатки усталости и напряжения, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз. Он посмотрел на Тарталию, и в его глазах впервые за долгое время мелькнула искра лёгкой благодарности. Это было не просто предложение отвлечься — это был вызов, брошенный самому себе, возможность взглянуть на мир иначе, почувствовать его живым и настоящим.

Он сделал несколько глубоких вдохов, наполняя лёгкие свежим воздухом, и позволил себе улыбнуться. Хотя это и улыбкой то не назовёшь, подобие. Не часто он позволял себе такие моменты слабости, но сейчас это казалось правильным. Ведь даже самый стойкий капитан нуждается в том, чтобы на время дать себе передышку.

— Ладно, — наконец сказал он, — пойдём. Но только на пару часов.

Тарталия кивнул, довольный тем, что его усилия не прошли даром. Они вышли из офиса, и Капитано почувствовал, как солнечные лучи согревают его лицо, хоть оно и было за маской, а лёгкий ветерок играет с волосами. Город жил своей праздничной жизнью: повсюду звучала музыка, смех детей, запахи уличной еды и свежей выпечки наполняли воздух.

Шагая по улицам, Капитано начал замечать детали, которые раньше ускользали от его внимания. Яркие гирлянды, развешанные между домами, мерцали в лучах заходящего солнца, создавая атмосферу праздника и лёгкой магии. Люди вокруг казались более расслабленными, улыбки на их лицах были искренними и тёплыми, а разговоры — наполненными радостью и простыми удовольствиями. В этом шуме и движении он ощущал нечто давно забытое — чувство принадлежности к чему-то большему, чем просто работа и обязанности.

Впервые за долгое время Капитано позволил себе не думать о делах, не планировать и не анализировать. Вместо этого он просто шел рядом с Тарталией, слушая музыку, доносящуюся с площади, и наслаждаясь лёгким ароматом свежей выпечки, который смешивался с запахом весеннего воздуха. Внутри что-то смягчилось, словно тяжёлый камень, который он носил в душе, начал постепенно рассыпаться на мелкие осколки.

Он заметил, как дети бегают вокруг, играя в догонялки, а старики сидят на скамейках, неспешно беседуя и наблюдая за происходящим.

Эти простые моменты жизни казались теперь особенно ценными, словно напоминание о том, что мир не сводится лишь к обязанностям и планам. Капитано почувствовал, как внутри него пробуждается что-то давно забытое — лёгкость и умиротворение, которые не приходят с выполнением очередного задания, а рождаются в простом присутствии здесь и сейчас.

Он позволил себе задержать взгляд на паре, которая тихо смеялась, делясь секретами, и на художнике, неспешно выводящем красками на холсте яркие образы праздника. Всё вокруг казалось наполненным смыслом, который не нужно искать в документах или отчётах — он был здесь, в каждом звуке, в каждом взгляде, в каждом вдохе свежего воздуха.

Капитано осознал, что именно такие моменты делают жизнь полноценной, что именно они придают силы и вдохновение для новых свершений. Работа, конечно, важна, но она не должна становиться тюрьмой, в которой человек теряет себя. Сегодняшний день стал для него не просто перерывом, а маленьким открытием — возможностью увидеть мир иначе, почувствовать его живым и настоящим.

Он взглянул на Тарталию, который с лёгкой улыбкой наблюдал за его переменой. Тарталия, сияя от предвкушения, буквально затащил Капитана в уютную пекарню, расхваливая местные булочки так, будто они были восьмым чудом света. ”Клянусь, Капитан, нигде вкуснее выпечки ты не ел!” — убеждал он, пока Капитан, с привычной невозмутимостью, оглядывал заведение.

И тут его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Роберт Эль. Мужчина лет сорока, статный, с легкой сединой в висках. Они когда-то служили вместе, пока Роберт не получил ранение и не ушел в отставку. Несмотря на обычную отстраненность Капитана, Роберт всегда умел найти к нему подход, и их общение, хоть и редкое, всегда было наполнено искренним уважением.

— Ох, Капитан, друг мой, здравствуй! — раздался озорной голос Роберта. Он, видимо, тоже заметил Капитана и уже спешил к нему. — Капитан, не изменяя себе, ответил легким кивком.

— Роберт, сколько лет, сколько зим.

— Да ты прав, старый друг, за это время столько воды утекло. Ах да, позволь я представлю тебе свою жену, хотя ты ее, наверное, помнишь. Грейс, дорогая!

От одной из лавок отошла женщина лет тридцати пяти. Шикарная и красивая, она словно и не постарела за эти годы. Но вот чем она всегда выделялась, так это своими серебристыми, как лунный свет, волосами.

Грейс подошла, её движения были плавными и грациозными, а улыбка – тёплой и немного загадочной. Капитан, хоть и старался сохранять невозмутимость, почувствовал лёгкое волнение. Он помнил Грейс, конечно. Она была той, кто всегда привносил свет и тепло в их компанию, даже в самые мрачные времена службы. Её серебристые волосы, казалось, светились изнутри, и сейчас, спустя годы, они всё так же завораживали.

— Капитан, — её голос был мелодичным, словно тихий звон колокольчиков. — Я рада вас видеть. Роберт так много рассказывал о ваших встречах.

Капитан кивнул, чувствуя, как слова Роберта, обычно сдержанные, обретают новую окраску в устах его жены.

— Грейс, — ответил он, его голос был ровным, но в нём проскальзывала нотка чего-то более личного, чем обычно. — Вы тоже не изменились.

Роберт, довольный тем, как складывается разговор, обнял Грейс за плечи.

— Ну что, друзья, раз уж мы здесь собрались, почему бы не разделить эту радость? Тарталия, ты же не против, если мы присоединимся к вашему гастрономическому приключению?

Тарталия, чьё лицо до этого светилось предвкушением булочек, теперь сиял ещё ярче от такой неожиданной компании.

— Конечно, нет! Чем больше народу, тем веселее! И тем больше шансов, что Капитан наконец-то признает, что это лучшая выпечка на свете! — он подмигнул Капитану, который лишь слегка приподнял бровь в ответ.

Они устроились за одним из столиков, и вскоре перед ними появились ароматные булочки, пироги и другие лакомства. Разговор потек легко и непринуждённо. Роберт рассказывал о своих попытках освоить садоводство, о своих внуках, которые уже подросли и начали свой собственный путь. Грейс делилась историями о своих путешествиях, о том, как она находила вдохновение в самых неожиданных местах. Капитан, как всегда, слушал больше, чем говорил, но его редкие замечания были точными и проницательными, вызывая у Роберта и Грейс улыбки.

Тарталия же, не упуская возможности, продолжал восхвалять выпечку, то и дело подсовывая Капитану очередную булочку. И, к своему удивлению, Капитан, который обычно был равнодушен к подобным изыскам, находил в этих сладостях что-то особенное. Возможно, дело было в самой атмосфере, в тепле дружеского общения, в том, что эти простые моменты были наполнены искренностью и радостью. Или, возможно, Тарталия был прав, и эта выпечка действительно была чем-то выдающимся. В любом случае, этот день, начавшийся с простого приглашения на булочки, обещал стать одним из тех редких, но ценных воспоминаний, которые Капитан будет хранить в своей памяти.

— Скоро подойдет еще один человек, с которым я очень хочу тебя познакомить, — сказал Роберт.

Капитан и Тарталья удивленно переглянулись. Еще один человек? Кто же это?

И тут действительно появилась девушка. Невысокая, но крепко сложенная, явно привыкшая к физическим нагрузкам и верховой езде. Она была красива и статна, даже ее походка выдавала уроки Роберта. Одета она была просто, в форму новичка Фатуи, но ни Капитан, ни Тарталья раньше ее не видели. Видимо, она только вступила в ряды организации. На ней был теплый шубкой-плащ, под которым виднелась форма: китель, рубашка, брюки и сапожки на небольшом каблуке. Глаза у нее были необычные, розовые, но странным был не столько цвет, сколько манера моргать – словно срабатывал какой-то механизм. Возможно, импланты или что-то подобное, но спрашивать об этом было бы невежливо. Серебристые волосы были собраны в пучок, который немного растрепал ветер, но это ничуть не испортило его опрятного вида. Небольшой курносый носик, тонкие губы и едва заметные скулы создавали аккуратное личико. Однако эмоции на ее лице казались отсутствующими. Она выглядела отстраненной, явно никому не доверяя. Впрочем, было нетрудно догадаться, что это дочь Роберта и Грейс.

Капитан невольно ощутил лёгкое напряжение, словно перед ним стоял человек, который привык держать дистанцию и не позволять никому приблизиться слишком близко. Но в то же время в ней чувствовалась скрытая сила — не физическая, а скорее внутренняя, та, что рождается из опыта и, возможно, из необходимости выживать в мире, где доверие — роскошь.

Роберт, заметив реакцию Капитана, улыбнулся с гордостью и лёгкой грустью одновременно.

— Это наша младшая, — сказал он, — Элизабет. Она решила пойти по моим стопам и недавно подала документы в Фатуи. Я надеюсь, что она сможет найти там своё место и проявить себя.

Тарталия, не скрывая интереса, внимательно изучал Элизабет, словно пытаясь разгадать загадку, скрытую за её холодным взглядом и механическим морганием. Он понимал, что за внешней отстранённостью скрывается нечто большее — возможно, страх, возможно, опыт, который заставил её возвести вокруг себя невидимые стены. Но именно такие люди, как правило, обладали глубиной и силой, которые не всегда были очевидны с первого взгляда.

Капитан, наблюдая за девушкой, почувствовал, как в его душе пробуждается желание понять её, помочь, если это будет возможно. Он вспомнил, как сам когда-то стоял на пороге нового мира, полного неизвестности и испытаний, и как важно было иметь рядом тех, кто готов поддержать, не задавая лишних вопросов. В этом тихом моменте, наполненном ароматом свежей выпечки и лёгким шёпотом ветра, зарождалась новая история — история доверия, преодоления и, возможно, дружбы.

Роберт, заметив, что внимание собравшихся сосредоточено на Элизабет, продолжил с лёгкой улыбкой: — Она всегда была особенной. С детства проявляла упорство и целеустремлённость, но вместе с тем — осторожность. Я знаю, что путь, который она выбрала, будет непростым. Фатуи — организация, требующая не только силы и ума, но и выдержки, умения принимать сложные решения и нести ответственность за них. Элизабет готова к этому, хотя и скрывает свои сомнения за маской спокойствия. Её холодность — не отчуждение ради отчуждения, а скорее щит, который она выковала, чтобы защитить себя от мира, который не всегда бывает добр к тем, кто слишком уязвим.