Confiance — Доверие (1/2)

Ганнибал медленно просыпается.

Первое, что он замечает — это скованность спины и шеи, жесткость стены за ним. Это сбивает с толку: он не должен был засыпать у стены. Зачем бы ему делать это?

Второе, что он замечает, дает ответ на вопрос и полностью компенсирует любой дискомфорт. Уилл упирается лбом в изгиб шеи Ганнибала, а носом прижимается к его груди. Он тихо дышит, остальная часть его тела прижата к телу Ганнибала, он склонился, и он касается, и он так близко.

Ганнибал замер, не желая двигаться. Он пытается запечатлеть каждое ощущение, каждую особенность этого момента так, чтобы навсегда сохранить его в своей памяти. По его венам разливается теплое удовольствие, с головы до ног наполняя его тихой радостью.

Дыхание Уилла глубокое и расслабленное. Ганнибал сомневается, что его сон всегда такой безмятежный.

Он замечает свет, заполнивший комнату с момента, как они уснули — и предполагает, что уже середина утра. Воздух стал прохладным, отчего Ганнибалу хочется прижаться к Уиллу крепче.

У него нет желания будить Уилла или двигаться, хотя он знает, что, скорее всего, пропустил уже как минимум одну встречу. Он хочет насладиться этим моментом подольше — прижавшийся к нему, тихо дышащий Уилл.

Но затем он вспоминает о собаках, и замечает, что они покинули свое место у дивана.

Это не может быть хорошо.

Он стонет, протестуя против своего же решения, и нежно толкает Уилла.

— Уилл, — шепчет он. — Просыпайся.

Уилл шевелится, только чтобы еще глубже зарыться в Ганнибала. Неосознанно, он кладет руку на бедро Ганнибала и сжимает его, словно это продлит объятия его умиротворяющего сна.

Ганнибал поднимает руку, чтобы положить ее на макушку Уилла. Он запускает пальцы в кудри, нежно массируя кожу головы. Он делает это не задумываясь, без сожалений. Уилл издает тихий звук и каким-то образом еще глубже зарывается в Ганнибала, прижимаясь к нему.

— Уилл, — повторяет Ганнибал, все еще не желая будить его. — Давай же.

Когда Уилл открывает глаза, его хватка усиливается, а дыхание становится поверхностным, но все еще ровным. На мгновение он замирает, а затем отстраняется от Ганнибала.

— Я заснул, — недоверчиво говорит он.

— Мы оба заснули, — отвечает Ганнибал, чувствуя холод там, где только что был Уилл. Он хочет притянуть его обратно, но знает, что уже слишком поздно.

Или слишком рано, полагает он. Ситуация все еще подвешена в воздухе.

Уилл прислоняется к стене, снова закрывая глаза.

— Мне снились очень странные сны, — бормочет он. — Я не совсем уверен, что они закончились, — он открывает глаза и подозрительно смотрит на Ганнибала, словно пытаясь убедиться в его реальности.

Ганнибал улыбается и с сожалением поднимается на ноги.

— На данный момент я чувствую себя вполне реальным, — отвечает он, — и мне неприятно думать, что все это было сном. Хотя, стоит признать, реальность этого утра причиняет боль, — поднимаясь, он сгибается, ощутив укол в пояснице. — Уже довольно поздно. Думаю, я пропускаю работу, а твои собаки все еще бродят по моему дому.

Кажется, это встряхивает Уилла. Он поднимается на ноги, тревожно оглядываясь.

— Боже мой, — говорит он. — Уинстон и… и щенок…

— Калипсо, — напоминает Ганнибал, задаваясь вопросом, были ли эти последние моменты в сознании полностью реальными.

У Уилла перехватывает дыхание, и он переводит взгляд на Ганнибала.

— Ага, — говорит он. — Калипсо. Я… я не думаю, что она приучена к дому.

Ганнибал кивает, вспоминая главную причину, по которой решил разбудить Уилла.

— Я тоже не думаю. Давай поищем ее?

— Ее не должно быть трудно найти, — говорит Уилл, уже направляясь к кухне. — Она незнакома с твоим домом и есть только одно место, которое она ассоциирует с едой. Держу пари, она на кухне.

Ганнибал следует за ним, и они действительно находят Калипсо на кухне. Она опрокинула миску с водой с прошлой ночи, а рядом на кафельном полу есть еще одна лужа, созданная ею. Еще один неприятный запах проникает в комнату.

Уинстон тоже там, лежит у холодильника. Он выглядит слегка раздраженным, словно ученик средней школы, которого оставили с малышом.

Ганнибал не знает, в какой момент начал персонифицировать собак, но полагает, что это как-то связано с Уиллом.

— Ох, дерьмо, — вздыхает Уилл, увидев беспорядок. — Я уберу. У тебя есть бумажные полотенца?

Ганнибал моргает на него.

— Ну конечно же, у тебя их нет, — Уилл закатывает глаза и смотрит вниз на Калипсо.

— Я принесу швабру, — предлагает Ганнибал, и спешит в кладовку. У него есть средства, предназначенные для уборки гораздо худшей грязи, чем просто собачьи отходы — поэтому он не слишком волнуется.

По крайней мере, у собаки хватило приличия разлить все на плитку, что упростит уборку. Ганнибал имел дело с менее предупредительными людьми.

Он возвращается с необходимыми чистящими средствами. Уилл уже раздобыл пакет с застежкой-молнией, чтобы разобраться с грязью от Калипсо — и они быстро работают вместе, разрушая очарование утра.

Не говоря ни слова, Уилл выводит собак на задний двор, а Ганнибал начинает готовить завтрак для них и для собак.

Он достает телефон, чтобы проверить время, и с ужасом осознает, что уже больше одиннадцати. Он звонит двоим пациентам, чьи сеансы пропустил, и горячо извиняется, предлагая возместить стоимость и сделать следующую встречу бесплатной. Он пишет оставшимся трем, извиняясь за несвоевременное сообщение и извещая их о том, что сегодняшние приемы отменены.

По множеству причин он не чувствует желания или возможности работать сегодня.

Уилл возвращается в дом, ведя за собой обоих животных — его волосы все еще растрепаны после сна и слегка взъерошены ветром на улице. Ганнибал уже разложил порции оставшейся с ночи собачьей еды и находится на полпути к приготовлению белкового омлета.

Он заваривает зеленый чай, думая, что ни один из них не нуждается в кофе на самом деле. Избыток кофеина изменит ощущение хорошего отдыха, которое, как уверен Ганнибал, они разделяют.

Они молчат несколько минут, но оба вздрагивают, когда, как гром среди ясного неба, звонит телефон Уилла. Похоже, он все еще в кармане и Уилл копается в своей привычной манере, пока ищет его.

Ганнибал отворачивается, чтобы вернуться к приготовлению завтрака, слушая разговор Уилла.

— Алло? Джек? Ага, я в порядке. Нет, я не видел твои сообщения. Что-то случилось?

Следует мучительная пауза, и Ганнибал ощущает изменение в воздухе.

— Понятно. Я приеду, как только смогу.

Уилл быстро вешает трубку и когда Ганнибал бросает на него взгляд через плечо, он замечает, что выражение лица Уилла все еще нейтрально.

— Это Потрошитель, — говорит он с небрежностью, похожей на ту, с которой говорят о вероятности дождя днем. — И Эгалитарист в другом месте, но Джек, очевидно, расставляет приоритеты. Это будет напряженный день.

Помешивая омлет, Ганнибал реагирует на эту информацию лишь вздохом. Его разум быстро наполняется нежелательными мыслями, главная из которых вращается вокруг того факта, что он не ожидал, что его убийство обнаружат так скоро.

Уилл выжидает, стоя позади него.

Ганнибал молча ставит миски с собачьей едой на пол, чувствуя себя странно, осознавая, что он этого еще не сделал. Внезапно он ощущает себя будто во сне, а взгляд Уилла словно пронзает его.

— Если нужно, я могу оставить собак здесь на некоторое время, — говорит он, возвращаясь к омлету. — Полагаю, ты захочешь поспешить на место преступления.

— Ага, — Уилл передвигается, чтобы стать рядом с Ганнибалом, наблюдая за его готовкой. — Может быть. Джек, вероятно, думает, что я в Вулф Трап. У меня может быть время, чтобы позавтракать с тобой.

Ганнибал удивленно смотрит на него, вскинув бровь.

— Это Потрошитель, Уилл. Ты согласен посидеть и позавтракать со мной?

— Меня это не слишком волнует, — Уилл пожимает плечами и машет рукой, чтобы аромат еды достиг его. — Кроме того, — добавляет он, — ты всегда говоришь мне, как важно быть сытым.

Ганнибал кивает, внезапно почувствовав себя странно.

Настороженно.

— Не мог бы ты накрыть на стол? — спрашивает он.

***

Они не едят за столом.

Они едят омлет за кухонной стойкой, полусогнувшись над мисками, словно пара дикарей. Собаки остались бродить снаружи, и Уилл не торопясь ест, тихий, но достаточно дружелюбный. Похоже, его настроение не было испорчено звонком Джека.

— Тебя правда это не волнует? — спрашивает Ганнибал, поднося к губам вилку с наколотой на нее сосиской. Он чувствует себя несколько дерзко, подавая Уиллу длинную свинью<span class="footnote" id="fn_38511666_0"></span> прямо перед тем, как тот уйдет расследовать убийство Потрошителя.

Это не так увлекательно, как обычно.

Уилл также накалывает на вилку сосиску, медленно поднося ее ко рту. Беря ее зубами, он смотрит в глаза Ганнибала. Он жует, переведя взгляд на тарелку, и глотает.

Уилл снова небрежно пожимает плечами.

— Я не буду его останавливать, — отвечает он. Прочистив горло, он добавляет: — По крайней мере, не сегодня.

Ганнибал чувствует, как его сердце пропускает удар, но скрывает любое проявление предвкушения, удивления, жажды или страха, откусывая еще кусочек. Он едва ли замечает, что ест: сейчас он мог бы проглотить гравий, не осознавая этого, поскольку слишком занят попытками понять ситуацию, одновременно пытаясь определить, как и почему он чувствует столько разных эмоций одновременно.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Ганнибал, откладывая вилку. Только тогда он замечает, что они даже не положили салфетки на стойку. Они просто едят, поставив свои миски на мраморную стойку, как плебеи — и у него недостаточно эмоциональных способностей, чтобы добавить к коктейлю своих чувств еще и отвращение.

Затем Уилл усмехается. Ярко, необычно весело, но совсем не наигранно.

— Его до сих пор никто не поймал, — говорит он, пожимая плечами. — Почему сегодня что-то должно измениться?

У Ганнибала внезапно пересыхает во рту, и он кивает.

— Думаю, в таком случае, я выжму нам апельсинового сока. Кажется, ты никуда не торопишься.

— Конечно, Ганнибал, — отвечает Уилл, откусывая еще кусочек. — Хотя я не знал, что ты сам выжимаешь сок.

— Ты удивлен? — спрашивает Ганнибал, направляясь к вазе с фруктами, в которой действительно множество апельсинов сорта «Валенсия». В конце концов, это сезонный фрукт для этого времени года.

Уилл смеется со своим обычным фырканьем.

— Ты перестал удивлять меня некоторое время назад, — признает он.

Ганнибал задается вопросом, удастся ли ему еще когда-нибудь удивить Уилла.

Однако внезапно это не кажется таким уж вероятным.

***

Прошло полчаса, а Уилл так и не сделал ни единого движения, чтобы уйти. Они закончили завтрак, выпили апельсиновый сок и полностью закончили уборку. Уилл остается в доме.

Он прислоняется к спинке одного из диванов в гостиной, устроившись, словно наблюдающий кот, и смотрит за тем, как Ганнибал разжигает огонь.

— Хотя я, безусловно, наслаждаюсь твоей компанией, — замечает Ганнибал, поджигая сухую щепку, — я не могу не думать, что Джек будет недоволен, если ты опоздаешь на место преступления, — волосы у него на затылке встают дыбом, но он еще не совсем осознает причину.