Часть 3 (1/2)

10 часов до эвакуации

Снаружи стояла тишина.

Планета 7.3.89 — мёртвая, выжженная добела, стертая до пепельного дна ближайшим солнцем, которое ярилось на орбите, как раскаленный глаз. Оно всё ещё било в обшивку корабля — яростно, словно хотело прожечь металл до самых костей. Камень, пепел, слоистый песок. Ни движения, ни шороха, ни ветра.

Только глухой гул — остаточный резонанс разрушенного крейсера, гудящий в корпусе, будто сама мёртвая машина страдала.

Корабль доживал. Тихо, медленно, как зверь на последнем дыхании.

Свет уже не резал глаза — лишь мерцал тускло, будто лампы прикрыли грязной тканью. Вентиляция шумела урывками, а пульт связи выдал пару надтреснутых сигналов… и замолк навсегда.

Лишь система жизнеобеспечения ещё работала. Упрямо, тяжело. Словно сердце, бьющееся под капельницей.

Они почти не разговаривали. Молчание висело в воздухе — вязкое, нервное, будто натянутая струна, которая всё равно дрожит, даже если к ней не прикасаться.

Джон — прикованный к опоре, с затёкшими руками, — молчал. Не пытался больше завести беседу, вызвать Райли на откровенность. Не рвался в цепях — лишь изредка менял позу, сдержанно морщась от боли. Взгляды бросал короткие, мимолётные. Отводил сразу же, будто боялся увидеть что-то лишнее.

Саймон сидел напротив, у стены, винтовка на коленях.

Тело медленно предавало. Рану он зашил, но крови потерял достаточно. Голова была ватной, веки — тяжелели, дыхание замедлялось. Мир начал дрожать, проваливаться, тонуть в серой темноте. Каждая секунда превращалась в испытание. Каждое моргание — в бой за возвращение назад.

— Элти… — тихо позвал Мактавиш. — Эй.

Реакции не последовало.

Симбионт внутри уже пришел в себя после ингибитора, начал пульсировать жизнью, вязко растекаясь под кожей.

Джон знал, что будет больно. Но выбора особо не было.

Он прижал запястья в наручниках к опоре и глубоко вдохнул, чтобы не заорать.

Кислота, которую синтезировала тварь, проступила из пор. Никаких драматичных брызг — только медленное, горячее жжение, как будто кожа вспыхнула изнутри. Браслеты начали плавиться.

Мактавиш все же не смог сдержать тихий стон. Это было хуже, чем в прошлый раз, когда он расплавил замок своей клетки.

Металл растворялся, по капле падал на пол, обжигая руки. Медленно, слишком медленно, выделяя слабый, но едкий запах, который смешивался с вонью паленой плоти. Кожа на запястьях пылала — обожжённая, в кровавых волдырях.

Но он не останавливался. Ждал, когда последний слой металла лопнет, когда хватка ослабнет. Когда боль перейдёт в ярость. И в свободу.

Райли очнулся от резкого запаха.

Жжёная плоть и плавящийся металл.

Он рванулся, почти машинально, и охнул — тело не слушалось. Голова кружилась, но хватило секунды, чтобы сообразить — идёт от Джона.

— Что ты делаешь? — прохрипел он, приподнимаясь.

Мактавиш даже не вздрогнул. Его руки всё ещё были прижаты к опоре, кожа на запястьях уже шипела — симбионт выбрасывал кислоту, браслеты плавились.

— Освобождаюсь, — отозвался Джон сквозь зубы. — А ты подремли, элти. У тебя это выходит охуительно.

Райли метнулся вперёд, срываясь с колен, несмотря на головокружение.

Мактавиш едва успел отдёрнуться. Браслеты всё ещё держали его, но уже на последнем издыхании — металл пузырился, разрываясь по шву.

Райли схватил его за грудки, повалил на бок. Джон ударился головой об пол, зарычал, пошёл в ответ — локтем, плечом, всем телом. Они сцепились, как двое зверей: бессильных, измотанных, но одинаково злых.

— Зачем ты проснулся, а? — выдохнул Мактавиш, отталкивая его плечом. — Всё же было тихо. Спал бы дальше, как убитый.

Последняя вспышка боли — и браслет поддался, как подтаявшее масло, лопнул с мерзким звуком. Джон вырвал руки, резко перехватил Саймона за шею и перевернул его, навис сверху, тяжело дыша. Капли кислоты попали на пол, рядом с лицом капитана.

— Вот так, — выдохнул он, вдавливаясь коленом в бедро. — Как тогда, помнишь? Только ты был посговорчивей.

Райли взбесился. Рванулся, перехватил его за плечи — снова перекат, теперь уже он сверху, давит, вжимает в пол.

— Заткнись, Мактавиш.

— А чего? — хрипло усмехнулся Джон, выгибаясь под ним. — Стесняешься, капитан? Того, как ты стонал подо мной?

Он схлопотал кулаком в живот, но лишь выдохнул:

— Ты ведь хотел. Не отпихнул. Сам раздвинул ноги. Не притворяйся, что забыл.

Райли снова сжал кулак, собираясь ударить в лицо, но остановился в полудвижении.

— Блядь, Джонни…

— Скажи, — прошипел Мактавиш, — ты хоть раз после дрочил на это? На то, как я тебя брал?

Саймон рванулся — и снова проиграл. Джон поймал момент, вывернулся, толкнул его на спину, сел сверху, прижав запястья к полу.

— Давай, — выдохнул он. — Покажи, как ты меня ненавидишь.

Лицо близко. Горячее дыхание опаляет щеку. Пальцы врезаются в кожу.

— Или, может, тебе просто нравится, когда тебя прижимают? Хочешь, приласкаю?

Глаза Райли полыхнули яростью. Он ударил коленом, резко приподнялся, сбрасывая Джона. Они перекатились, и Саймон снова оказался сверху — рука на горле, дыхание срывается.

Джон усмехнулся. В его глазах — жар, горечь, злость и всё то, что никогда не было сказано.

— Вот он ты, — прошептал он. — А я уж думал, потерялся.

Грудь Саймона тяжело вздымалась. Он навис над Джоном, прижимая его к полу, кулак сжимался на горле — не с такой силой, чтобы задушить, но достаточно, чтобы напомнить: у него ещё есть контроль.

Но пальцы дрожали.

— Ну же, — выдохнул Мактавиш, глядя в упор. — Убей меня, если правда считаешь врагом. Или ты просто хочешь быть сверху, элти?

— Закрой ебало, — прошипел Райли.

— А то что? — Джон хрипло засмеялся. — Задушишь меня? Или трахнешь?

Райли сжал пальцы сильнее, и Мактавиш захрипел — но не отступил.

— Всё ещё хочешь, да? — прошептал он, тяжело сглатывая. — Или боишься, что снова сорвёшься?

Он резко двинул бёдрами вверх — коротко, грубо, потерся своим пахом об его. Саймон вздрогнул.

— Ты весь горишь, — выдохнул Джон. — Я чувствую. Даже не пытайся отрицать.

Райли зажмурился на долю секунды. Веки дрогнули.

— Не делай этого, Джонни, — хрипло сказал он. — Не провоцируй меня.

— А ты не совершай… ошибку, — ответил Мактавиш, и в его голосе зазвучала горечь. — Опять.

Он медленно покачал головой, глядя прямо в глаза:

— Лучше убей меня, Саймон. Но не делай снова вид, что ничего не было.

Тишина между ними звенела. Гулкая. Слишком плотная, чтобы дышать.

Райли застыл. Медленно убрал руку с горла.

Мактавиш сглотнул.