Камень с души (Обито/Рин) (1/2)

– Обито… Обито… – Какаши рядом падает на колени. – Обито…

Странно, но это чей-то будто бы знакомый голос. И все рассыпается.

Что-то мягко проходится по указательному и среднему пальцам, исчезает, оставив на коже щекотку. Веки открываются тяжело, а весь он тонет в чем-то чистом, белом, в саван его, что ли, укутали. Как только голова подозрительно легко, без ощущения боли отрывается от поверхности, и он садится и смотрит на свои руки, его снова окликают.

Рин.

– Вставай, а то опоздаем. Вы вчера так напились, что думала не разбужу.

Настоящая Рин. Не та маленькая девочка, а настоящая женщина, хотя почти такая же маленькая и хрупкая.

– Что ты так на меня смотришь, а? – Рин улыбается и чмокает его в уголок губ. – Как-будто первый раз видишь.

Рин встает и тянет за край одеяла.

– Ты… – Обито сглатывает комом вставшие слезы в горле. – Как?

Рин удивлённо смотрит в ответ, попутно выгоняя его из кровати и застилая её, как вдруг дверь в комнату открывается.

– Пап! Ты встал! У меня к тебе вопрос.

В дверях появляется мальчик лет десяти. Обычный учиховский ребенок. Волосы тёмные, глаза карие. Он напоминает давно забытое отражение в зеркале.

Обито хмурится и оглядывается по сторонам. Кого-то, кто ещё может быть «папой», не находится.

– Я? – Обито неловко показывает на себя пальцем.

– Нет, блин! Я обращаюсь к другому папе, – дерзко парирует пацан.

Повисает пауза. Обито снова украдкой косит глаза, но не находит никого, кроме не обращающей на происходящее внимания Рин, которая застилает кровать. Пауза затягивается, и Обито внимательно изучает спальню с фотографиями на стенах, книжными полками, сложенной на спинку стула формой зеленого цвета. На одном из фото обнаруживается его команда Минато. На столе у окна фотоаппарат и в беспорядке лежащие рядом с ним пленки и другие примочки. Обито берёт одну коробочку с плёнкой и крутит её в руках. Непонятно, что происходит. Он точно должен был умереть, да и на цукиёми не похоже. Словно он спал и видел кошмарный сон, а теперь проснулся. Хотя он очевидно не помнит той реальности, в которой оказался. Но и та, которая была, словно подстёрлась у концов. Его кто-то звал. Кто-то падал на колени. Это вроде был Хатаке. Взрослый, в маске. Сон? Мысли словно путаются. Внутри какое-то месиво из воспоминаний, но непоследовательных.

Из мыслей его выдергивает ощущение, что за ним следят. Действительно. Рин замерла и уже с некой тревогой и непониманием смотрит на него. Мальчишка и не думает уходить. Стоит, скрестив руки на груди, и с каким-то вызовом ждёт.

– А. О…Хм. Да. Вопрос, – Обито звонко ставит кассету с магнитной плёнкой на стол, трёт затылок и отвечает на взгляд мальчишки.

– Вот скажи мне, – тот смешно задирает нос. – Когда уже откроется мой шаринган?

– Господи! Какаши! – Рин обречённо вздыхает. – Тебе опять кто-то что-то сказал? Каждое утро один и тот же вопрос. За ночь он у тебя точно не раскроется.

– Разные бывают ночи, – зачем-то тихо себе под нос произносит Обито, переводя ошарашенный взгляд с одного говорящего на другого. Рин опять удивлённо поднимает брови. Спохватившись, Обито собирается:

– А. Да. Нет. Продолжайте.

– Иди завтракать, а то опоздаешь в академию.

Рин выходит следом за Какаши, который умоляюще взвизгивает что-то про то, что он больше не намерен позориться и ходить без шаринганов на занятия.

Обито следует за ними, но останавливается в дверях. В большой гостинной царят запахи уютного домашнего утра, на столе уже стоит завтрак. Помещение светлое, мягкое солнце из окон блестит у мальчишки на чёрных волосах. Тот садится и начинает поглощать яичницу, всем своим видом демонстрируя недовольство несправедливым миром. Всё так реально, телу привычно. Даже домашние серые штаны ощущаются кожей как что-то естественное и повседневное. В голове вдруг мелькают события прошлого вечера. «Давай, друг, последнюю. Ты сегодня на себя не похож. Ты же знаешь, что, сколько не пей, это ничего не поменяет. Пойдем, до дома доведу». Неприятное ощущение твёрдой хватки под руки, плохо идущие ноги.

Неужели и правда сон? Волна радости так велика, что Обито готов смеяться, бегать и прыгать, проверяя на прочность пол под ногами.

Сидеть за столом втроём. Он не один. У него семья. Обито ест с аппетитом, не уступая в скорости мальчику, который явно спешит.

– Ну пап! Ну?

Улыбка разрывает рот.

– Чего тебе? Какаши. Учиха. – Обито начинает ржать, роняя приборы.

– Ээээ… Ты чего? – хмурится мальчишка и стремительно вылетает из комнаты прихватив рюкзак. – Ладно. Если шаринган делает человека таким придурком, то может он мне и не нужен. Я пошёл! Пока!

Обито продолжает хрюкать и гоготать.

– Обито, – Рин смотрит настороженно. – Все нормально? Странно видеть тебя таким весёлым сегодня.

Обито прижимает жену к себе и целует. Господи, как же хорошо.

– А как можно быть несчастным? У? – улыбается Учиха в чужую макушку и начинает забираться руками под блузу.

– Эй! Прекрати! Нам надо идти. Минато-сенсей не поймёт, если мы задержимся.

– Ну конечно, я же всегда такой пунктуальный, – язвит в ответ Обито, но вдруг натыкается на настороженный взгляд чайных глаз.