Узы Акацки (Итачи/Кисаме, Хидан/Какузу, Пейн/Конан, Сасори/Дейдара) (2/2)

– Тоби, помолчи, – механический голос подрагивающего чёрного изображения кажется заставляет замолчать всех. Всех, кроме...

– О! О! Знаю! Вы дали Конан-сан познать истинную боль на своей церемонии?!

Конан надменно поднимает брови, но отвечать не собирается, давая знак рукой своему другу, что и ему не стоит.

– Эх... А я бы мог отдать что угодно! Хоть часть себя! – в последней попытке провокации тараторит Тоби.

Провокация работает. Хидан отвлекается от своего напарника, – который уже потерял любой интерес к происходящему и в уме считает деньги, – и громко ржёт, тыкая в направлении Тоби трехлистной косой:

– Да я смотрю, ты уже это делал!

– Ааа? Тоби не понял. – В нарочитом испуге, замерев на одной ноге, взвизгивает тот.

– Да бля! Тупой что ли? Ну глаз то один, раз в маске одно отверстие. Видать, напарнику одолжил!

– Точно, хм! Он, наверное, Тоби, от твоей тупости умер, а тебя за это исключили из организации. И как это, быть настолько никчёмным и связанным на веки узами с кем-то уже несуществующим? – Дейдара самодовольно скалится своему остроумию.

– Да что вы, Дейдара-семпай! – плавно напевает Тоби, потирая рукой затылок, – у меня просто один глаз не может больше на искусство ваше смотреть. Аж покосился.

– Я тебя взорву на хрен! – орёт Дейдара под надсадный, оглушающий смех Хидана.

За всей этой какофонией никто не замечает, как Итачи делает шаг к человеку напротив и лёгким движением скользит по пальцам, возвращая его и забирая свою повязку из рук. Как никто не замечает и его дрогнувших в невесомой улыбке губ, когда Кисаме кладёт ладонь в проекции собственного сердца и закрывает глаза на несколько секунд, окончательно затягивая нити их уз.