7. Купирование приступа (1/2)

«Анжелика – маркиза ангелов» лежала раскрытой на коленях, но слова расплывались перед глазами. Лилия видела не пышные парики версальского двора, а ту прогулку в парке, строгий профиль, тень усталости у глаз и тот взгляд в коридоре «Вавилова» – не врача, не начальника, а человека, столкнувшегося с неклассифицированным явлением. Явлением под названием «она». Грудь сжимало сладкое, тревожное тепло. Губы сами собой расплылись в мечтательной улыбке.

— Достала уже твоя Анжелика и этот томный взгляд в потолок! — книга была резко вырвана из её рук и уже через мгновение полетела на кровать. Катя стояла перед ней, уперев руки в боки, вся – воплощение нетерпения. На ней уже было короткое чёрное платье-футляр, поверх – длинный, запахнутый пиджак из плотной ткани, подчёркнутый на талии широким кожаным поясом с массивной пряжкой. Ноги в туфлях на внушительном, но устойчивом каблуке. — Он тебе скоро в кошмарах сниться начнет, твой «феномен», если ты сейчас же не встряхнёшься! Вставай и собирайся, быстро!

— Куда, Кать? Мы как завтра на работу вставать будем?

— Поверь, я вижу, что тебе срочно нужно освежиться перед завтрашним днём, а то точно ему в глаза смотреть не сможешь после своих влажных фантазий.

Протесты Лилии утонули в решительном громе, с которым Катя вывалила содержимое её шкафа на кровать. Через пятнадцать минут сопротивляющаяся Лилия была превращена в другого человека. Короткая юбка тёмно-зелёного цвета, облегающая чёрная водолазка из тонкой шерсти, добавляющая строгости, но подчёркивавшая каждую линию. Поверх – объёмная кожаная куртка, пропахшая ее старым тяжелым парфюмом с ароматом вишни и каких-то пряностей, буквально кричащим о дразнящей недоступности его носительницы. С трудом отвоёванные у подруги туфли на среднем каблуке, в которых она обычно ходила на работу. Катя, одобрительно цокая языком, уложила ей волосы, создав пышную, слегка небрежную причёску, и нанесла макияж: стрелки, удлиняющие разрез глаз, и помада оттенка спелой вишни, от которой её обычно бледное лицо заиграло.

— Теперь ты не доктор Вдовина, — с удовлетворением констатировала Катя, оглядывая свою работу. — Теперь ты просто красотка Лили. И сегодня все мужики будут наши!

Клуб «Спутник» гудел низкочастотными ритмами «Радио Будущего» – детища Лебедева, транслировавшего бодрые электронные композиции, которые будут написаны еще не скоро. Но сегодня здесь царил не только звук. В центре зала шло главное событие ноября – дружеское (и не очень) соревнование между комплексами «Вавилов» и «Павлов». Интеллектуальный турнир, включавший в себя шахматы и викторину «Наука и искусство», направленную на выявление самых просвещенных в последних достижениях научного сообщества и свежих художественных фильмов и книг, девушки благополучно пропустили, но внимательно выслушали от коллег всю информацию о результатах этого этапа. Атмосфера была накалённой, веселой и пьяной от азарта.

Лилия, немного скованная в непривычном наряде, сначала держалась у стойки бара, потягивая лёгкий, сладковатый коктейль «Синтез» на основе ягодного морса и чего-то крепкого. Катя же сразу влилась в команду вавиловцев, кричавших в поддержку своих коллег, которые были заняты перетягиванием каната. И, когда её взгляд встретился с Серёжей, высоким, поджарым, милым и немного неуклюжим инженером из её же энергосектора, в нём что-то щёлкнуло. Увидев её, он немного покраснел. Парень быстро собрался и со всех сил потянул на себя канат. Было видно, как напряглись его мышцы под тонкой тканью футболки и джинс. Павловцы, не ожидавшие такой резкой перемены, с грохотом попадали друг на дружку, как кости домино, пытаясь ухватиться за вырванный из рук канат. Серёжин победный вопль потонул в рёве и аплодисментах вавиловцев. Катя, кричавшая громче всех, бросилась к нему и, не задумываясь, чмокнула в щёку. Серёжа застыл, сияя, как новогодняя ёлка. После такого своеобразного допинга, он с еще большим энтузиазмом перешел к столику для армрестлинга, улыбаясь очередному напуганному его видом доходяге из «Павлова».

После победы «Вавилова» дискотека взорвалась с новой силой. И Лилия отпустила тормоза. Под заразительные, футуристичные ритмы радио Лебедева она танцевала, как умела, смеясь в унисон с Катей. Подруга была рядом, их движения всё ещё были отголоском их юности – немного угловатые, но полные энергии. Они пели, точнее, выкрикивали под музыку знакомые припевы, и через час голос Лилии приобрёл ту самую, лёгкую, сексуальную хрипотцу, сопровождаясь небольшой болью в горле. Потом Селиванова утянула её играть в «ручеёк» с остальными, а после в «крокодила». В последнем Катя была настоящим мастером. Она умело изображала серьёзного и строгого Вавилова, грязно ругавшегося матом при любом удачном случае; рассеянного Лебедева, который частенько не мог найти очки, которые были у него на голове. Зал на каждую ее пантомиму заливался громким хохотом, а за каждую хорошую сценку их угощали коктейлями.

Лилия, уже изрядно захмелевшая от сладких «Синтезов» и чувства свободы от громких песен, танцев и смеха, чувствовала себя невесомой и счастливой. Она отошла от шумной толпы, чтобы перевести дух у стойки бара, и тут её настигло знакомство. К ней подкатился крепко сбитый парень в расстегнутой рубашке поверх тельняшки – явно с «Павлова», судя по нагловатой ухмылке «победителей по жизни».

— Эй, красотка, чего одна скучаешь? Пойдём потанцуем, научу тебя паре фигур! — его голос звучал громко, пробиваясь через грохот музыки, а язык уже сильно заплетался.

— Спасибо, но нет, — вежливо, но твёрдо ответила Лилия, отворачиваясь к бармену, надеясь, что это станет понятным намёком.

Намёк не сработал. Парень грубо схватил её за запястье и дёрнул на себя.

— Не стесняйся! Все свои! — резкая боль и ощущение нарушения границ вышибли из Лилии всю алкогольную эйфорию. Она резко рванула руку, высвобождаясь из захвата.

— Я сказала «нет»! — её голос, хриплый от песен, зазвучал резко и громко, привлекая внимание соседей. Но павловец, уже разозлённый отказом, навис над ней, собираясь повторить попытку. И тут между ними возникла тень.

— Ты что, глухой, товарищ? Девушка сказала «нет», — произнёс коренастый вавиловец из лаборатории полимеров, которого все звали просто Гоша. Он стоял спокойно, но его взгляд не сулил ничего хорошего.

— А тебе-то чего? Кто тебя просил рыло своё в чужие дела совать? — фыркнул павловец, пытаясь отодвинуть его плечом.