Глава 8. Домыслы и слухи (2/2)
- Милый, ты… гхм… - Се Лянь сам не понял, что именно хотел этим выразить – то ли смущение, то ли желание продолжить.
- Мне остановиться? Неприятно? – Хуа Чэн поднял на него горящий адским пламенем взгляд и так ухмыльнулся, что у Се Ляня сердце зашлось в сумасшедшем галопе.
- Очень приятно… - на большее сил не хватило, а демон-соблазнитель продолжил свою райскую пытку.
Он кружил поцелуями по бёдрам, заходя на внутреннюю поверхность и спускаясь к коленям, целуя совсем рядом с яичками, а потом выше по самой линии роста волос, поднимался до пупка и спускался снова, но не касался самого главного…
- Я хочу… Милый, пожалуйста… - Се Лянь уже почти хныкал, расплавленный ласками любимого.
- Что ты хочешь? – тон, которым это было сказано, был пропитан страстью.
- Дотронься до меня… до него… - в ушах гудело от напряжения, безумно хотелось разрядки и хотелось, чтобы именно Хуа Чэн довёл его.
- Как или чем мне до него дотронуться?
«Да он смерти моей хочет» - подумал Се Лянь, а вслух же смог выдавить только:
- Как угодно…
Ответом на это стал многообещающий смешок, а затем Се Лянь ощутил, как его член охватывает горячий рот возлюбленного.
- Оомх… - только и смог выдохнуть он, как тут же лишился такого желанного влажного жара. – Ещё…
Но вместо такого желанного тепла покрасневший от собственной наглости Се Лянь почувствовал холодок и приятные мурашки по всему телу от того, что Хуа Чэн легонько подул на его изнывающий и истекающий смазкой член. Се Лянь на это мог лишь простонать. Но потом, собрав остатки смелости, он запустил руку в волосы Хуа Чэна и надавил тому на затылок. Тот послушно взял член в рот и Се Лянь, опустив глаза, увидел, что тот выглядит невероятно довольным. Более того, даже с членом во рту он выглядит хозяином положения…
Это было невыносимо. Невыносимо прекрасно и мучительно. Се Лянь толкнулся на пробу, боясь зайти слишком глубоко и доставить дискомфорт, но в ответ не получил ни капли сопротивления. Вместо этого Хуа Чэн стал двигаться сам, заставляя Се Ляня забыть как дышать… Хуа Чэн стал наращивать темп, с каждым разом беря всё глубже и глубже. Кажется, у парня вовсе отсутствовал рвотный рефлекс. На этой мысли у Се Ляня сорвало все тормоза… Всё ещё удерживая Хуа Чэна за волосы он стал толкаться навстречу максимально глубоко и быстро, действуя грубее и безжалостнее с каждым следующим движением. Оргазм приближался, а Се Лянь уже не мог остановиться, последний раз взглянув вниз и встретившись с возлюбленным взглядами, он почувствовал, что если и есть грех на земле, то он сейчас между его ног… А дальше Се Ляня накрыло оргазмом. Сотрясаясь от судорог, он с силой вжимал Хуа Чэна в свой пах, вынуждая принять всё, что он даёт ему. Впервые в жизни Се Лянь ощутил, как хочет присвоить кого-то, поиметь, пометить, сделать абсолютно своим…
Когда сознание стало проясняться, Се Лянь пришёл в ужас от того, что сделал. Кое-как сфокусировав зрение, он посмотрел на Хуа Чэна, ожидая увидеть обиду или разочарование, но… Тот смотрел на него с таким восхищением, с каким не смотрел даже во время игры на сцене.
- Извини, я увлёкся… - Се Лянь не знал даже, что говорить в таком случае. – Тебе принести воды? Или…
- Это было великолепно. Гэгэ очень вкусный. – Хуа Чэн соблазнительно облизнулся и прикусил губу. – Знаешь, таким смелым и властным ты мне очень нравишься… Буду рад, если ты воспользуешься этим телом ещё не раз. Можешь воплощать любые свои фантазии…
От такой откровенности только что сошедший румянец опять вернулся на лицо Се Ляня. Парень всё ещё не мог смириться с той тёмной стороной, которую он в себе обнаружил, но предложение Хуа Чэна ему определённо нравилось. И тут он спохватился:
- Милый, а ты же не… - опустив глаза, Се Лянь увидел, влажное и опадающее достоинство возлюбленного и ошарашенно поднял глаза обратно. К его удивлению Хуа Чэн покраснел, а на недоумённый взгляд ответил:
- Мне всё так понравилось, что я даже не прикасался к себе и… вот. – впервые за их время знакомства Хуа Чэн не смог прямо выговорить то, что имел в виду.
- Ого… - Се Лянь больше не придумал, что сказать, поэтому просто потянулся к возлюбленному и поцеловал. Чувствовать собственный вкус на его губах было необычно, может быть даже извращённо, но почему-то именно такие мысли Се Ляню нравились. Ему нравился открывшийся мир телесности – запах любимого, вкус его губ и кожи, звук его дыхания… Всё это составляло абсолютно новую картину, гамму ощущений, о существовании которой он раньше даже не подозревал. Хотелось наблюдать, пробовать, ощущать. Но сейчас нужно было идти в душ и на каток… Всё остальное они ещё успеют.
***
На катке было шумно и весело. Играла новогодняя музыка, огоньки гирлянд переливались всеми цветами радуги. Се Лянь же, едва умевший стоять на коньках, цеплялся за руку Хуа Чэна, пытаясь не плюхнуться на попу в четвёртый раз за полчаса:
- Знаешь, может это была не лучшая идея, сюда приходить? – смеясь спросил парень.
- Тебе не нравится? – Хуа Чэн вопросительно поднял одну бровь.
- Очень нравится. Смешно сказать, но я всю жизнь живу в столице, а на главном катке не был ни разу… То некогда было, то не с кем. – Се Лянь, наконец, с помощью Хуа Чэна добрался до бортика. – Я так благодарен тебе. С тобой я будто бы действительно начал жить… Будто всё, что было до, то ли затянувшаяся репетиция, то ли дурной сон. И я очень боюсь, что однажды нам придётся расстаться. Или что ты вернёшься в Китай, и мы больше не сможем увидеться…
- Мы не расстанемся. – Хуа Чэн чуть сильнее сжал руку Се Ляня. - Гэгэ, мой гэгэ… Ты не представляешь, как долго на самом деле я тебя люблю. – парень робко улыбнулся и Се Лянь в очередной раз удивился новой эмоции на его лице, а потом до него дошёл смысл сказанного:
- О чём ты говоришь?
- Я люблю тебя сильно дольше, чем ты предполагаешь. Но я не хочу рассказывать это в спешке… Наверное, не стоило так подвешивать интригу, но… Просто поверь мне пока, а чуть позже я расскажу тебе всё. Хорошо? – Хуа Чэн снова улыбнулся, на этот раз умоляюще.
- Конечно, любимый.
После этого они с трудом добрались до островка с глинтвейном и, пока Се Лянь пил согревающий напиток, Хуа Чэн нашёл где-то опору для катания в виде пингвина с ручками и парень смог, наконец, начать кататься.
Вернувшись домой и едва сумев принять душ, парни отключились, сразу же, как оказались в кровати и оба на время забыли неоконченный разговор.
***
Ши Цинсюань работал на удивление быстро и уже через 2 дня большой клип с массовым танцем был запущен на канал театра, а маленькие клипы решили с периодичностью раз в несколько дней закидывать в разные соцсети, чтобы подогревать интерес публики, которая в это время должна была сидеть на каникулах и листать новостные ленты. Как парень и предсказывал, Се Лянь и Хуа Чэн действительно привлекли то самое внимание, которого старались избегать… Даже под массовым танцем, где было много действующих лиц, комментарии интересного содержания набегали с невероятной скоростью, и хотя модераторы канала чистили их по мере возможности, перезаливы, нарезки и эдиты никто не отменял… Се Лянь боялся представить, что будет, когда выпустят ролик только с ним и Хуа Чэном. А пока вышли только их пригласительные.
Впрочем, такое внимание никого, кажется, кроме Цзунь У не волновало. Нет, другие танцоры иногда подхихикивали над парнями, но их шутки не выходили за границы дружеского стёба и были довольно безобидными. А вот директор как с цепи сорвался. В очередной раз вызвав Се Ляня на ковёр, он, едва сдерживая ярость, процедил:
- Ну чего и следовало ожидать. Ты понимаешь, какой урон репутации театра вы оба наносите? – ярость Цзунь У, казалось, можно было пощупать, настолько она заполнила кабинет. Но Се Лянь, к своему удивлению, оставался спокойным.
- Этого действительно следовало ожидать, но разве в этом наша вина? – спокойно спросил он, глядя на директора.
- Ты издеваешься? – ещё немного и из ушей мужчины пошёл бы пар.
- Отнюдь. Сам роман «Сказание о боге и демоне» имеет весьма однозначную трактовку. Герои там – влюблённая пара. Сколько бы мы не переиначивали сюжет, не заявляли о великой дружбе и так далее… оригинальный вариант все прекрасно знают. Поэтому что бы мы сейчас ни сделали, как бы ни станцевали, та часть зрителей, которая читала роман, воспримет всё именно так. – Се Лянь перевёл дыхание после длинной тирады и завершил. – Разве можно было вообще изначально ожидать чего-то другого?
На это Цзунь У не нашёл конкретного ответа и, высказав ещё несколько нелицеприятных общих фраз, смысл которых сводился к «извращениям, порочащим честь театра», отпустил Се Ляня.
То, что слова директора больше не задевали парня за живое, не могло его не радовать, но вот назревала новая проблема. Волна популярности породила фанатов, которые периодически стали узнавать парней на улице. И ладно бы просто узнавать или просить сфотографироваться… Многие стали пытаться снять их исподтишка вместе с Хуа Чэном, желая доказать или опровергнуть их связь. Вот это уже начинало подбешивать. В сеть уже утекло несколько видео, правда довольно безобидных – одно как они выходят из кофейни, но вместе с ними несколько других танцоров; другое, как Хуа Чэн ловит поскользнувшегося на льду Се Ляня… Эти видео ничего толком собой не несли, но лучше бы их не было.
Апогеем безумия стало тридцатое декабря. Предновогоднее обострение достигло всех слоёв населения и, пока одна, большая, часть людей толпилась перед главным входом в театр, чтобы в очередной раз посмотреть «Щелкунчика», другая кучка собралась перед служебным входом, поджидая выходящих артистов. Се Лянь, будто бы предчувствуя безумие, предлагал Хуа Чэну на этот раз разделиться, но тот успокоил его, сказав, что всё одно им покоя не дадут – хоть вместе, хоть по отдельности. И вот на выходе из театра парни были окружены толпой девчонок, просящих их сфотографироваться с ними и задававших каверзные вопросы. И всё бы оставалось в рамках дозволенного, если бы одна из них не вела прямой эфир и, подбежав, к Се Ляню не схватила бы того за руку, буквально пихая камеру ему в лицо и громко спрашивая:
- А это правда, что вы на самом деле встречаетесь? Вы вместе вышли из театра, а теперь вместе идёте домой, да? – и, сказав это, она довольно уставилась на парней, будто бы они не могут ничего противопоставить этой замечательной теории.
Се Лянь на секунду опешил от такого напора и пытался в спешке сообразить, что ему делать – как мягко высвободить свою руку и не разбить ненароком девочке телефон, пытаясь скрыться от камеры. Хуа Чэн же сообразил быстрее: выдернув руку Се Ляня из чужой, он громко и уверено сказал в камеру:
- Сбор сплетен ещё никого не украшал. Так что не занимайтесь ерундой и прекратите распускать слухи.
На этом моменте он аккуратно потянул Се Ляня в сторону, попутно отодвигая всех посторонних с пути. Благо, что людей на улице было много и парни смогли быстро затеряться в толпе.
- Да они совсем охренели! – Хуа Чэн выругался на китайском и вернулся обратно к русскому. – Это же уже вообще ни в какие ворота. Ладно фоткаете, ладно строчите комментарии… Но хватать за руки – это уже перебор. Неужели вот это сумасшествие теперь будет постоянно? Гэгэ, тебе нужен телохранитель…
Се Лянь на это лишь рассмеялся, его самого эта ситуация уже отпустила:
- Да ладно тебе, они же ещё дети совсем. Придумали себе сказку, вот и развлекаются.
- Этим детям лет по пятнадцать уже. Раньше их уже замуж могли выдать… А сейчас дети, видите ли. Уже можно было научиться себя вести. – Се Лянь чувствовал, что гнев Хуа Чэна начал утихать и, чтобы тот совсем успокоился или хотя бы переключился, парень сказал:
- Мы с тобой так и не решили, как будем праздновать Новый год. Может быть, придумаем что-нибудь… интересное? – на последнем слове Се Лянь прикусил губу и всем своим видом постарался показать, что именно он подразумевают под «интересным».
Это сработало, Хуа Чэн, восхищённо выдохнув «гэгэ», едва не набросился на него прямо на улице.