Глава 22. Я и три детективных клише. (1/2)
У жизни нет жанра. Это роман ужасов с элементами мелодрамы, трагедии, комедии, научно-фантастического ковбойского детектива плюс немного порнографии — если, конечно, вам повезёт.
Алан Мур.
— Ну что там?
Педро пытливо глянул на Луффи, который вжимался ухом в белую дверь, пока мобильник в собственной ладони исходил длинными гудками.
— Ничего не слышно, — хрипло ответил Монки и припал к гладкой поверхности всем телом, будто хотел пройти сквозь неё и совсем не понимал, почему этот прямоугольный кусок сраного дерева не пускает его внутрь.
На самом деле сейчас он бы и в ад спустился, только бы за дверью раздался тихий рингтон айфона и лохматый, заспанный (да Бог с ним, пусть даже пьяный) Блэклэг открыл дверь. Santa Maria, пусть он откроет...
Но из квартиры не доносилось ни звука.
— Твою мать! — рыкнул Педро и дёрнул ручку, да так сильно, что та чуть не осталась в огромном кулаке. — Санджи!
— Тц, ты до пустой квартиры планируешь доораться? — недовольно буркнули сзади, на что получили разъярённый взгляд янтарных глаз.
Вообще, только волнение за Санджи сдерживало звериную ярость Эскалара и вероятность очередного раунда по смешанным врачебно-полицейским единоборствам. Офицер стоял привалившись к стене, и что-то искал в телефоне, а ещё бесил Педро своей серьёзной рожей, зелёной башкой да и общим видом. Вообще, травматолог с огромным удовольствием начал бы очередную разборку с бывшим несчастьем своего лучшего друга, и отправил бы того в своё же отделение, но сейчас было не до того.
Санджи пропал.
— И что ты предлагаешь? — Педро с трудом выискал из потока определений всякого нецензурного характера, которые у него имелись для копа, нормальное предложение и отпустил бедную ручку.
Зоро нахмурил брови, продолжая тыкать пальцем в экран смартфона.
— Для начала заткнуться, — раздражённо хмыкнул он и сильно сжал челюсти, в очередной раз потеряв на экране красную точку.
— Я тебя сейчас на всю жизнь заткну.
Эскалар, не выдержав внутреннего напряжения и волнения, которое всё-таки вылилось в гнев, сделал шаг к раздражителю, уже сжимая кулаки.
— Я сейчас вас двоих заткну! — выкрикнул Монки, которому надоело сливаться с дверью. — Найдите мне Сан-Сана...
Мужчины, уже было схватившие друг друга за вороты курток, тут же растеряли свою агрессивность.
— Не могу запеленговать его телефон, — прочистив горло, признался Зоро в злоупотреблении полицейскими полномочиями и снова уставился в экран.
Педро окинул копа недовольным взглядом медовых глаз.
— Ты в его телефон жучок сунул?
— Во-первых, это программа, мистер Бешеный Доктор, — Ророноа закатил глаз, а потом ответил Эскалару таким же недовольным взглядом. — А во-вторых, когда мы найдём Завитушку, я ему, пожалуй, жучок в зад засуну, чтоб уж наверняка.
Педро на эту угрозу заднему проходу и личному пространству друга лишь поджал губы и ничего не ответил, потому что в принципе не был особо против наличия отслеживающего устройства в организме внезапной потеряшки. Да, так точно уж наверняка.
— И что? Совсем никак? — Луффи развернулся к мужчинам и съехал по двери на пол. — Mierda, я ещё и ключ потерял.
Пока Монки сокрушался о потере запасного ключа от квартиры Санджи и материл себя на бразильском наречии за безалаберность, Ророноа вежливо умолчал о том, что ключ парамедик не потерял. Его украли. И вор стоял прямо перед ним, втыкал в телефон и имел жетон полицейского.
Именно поэтому сейчас Зоро нервничал. Ведь он точно знал, что Завитушки дома нет. Пару часов назад он приехал под дверь Блэклэга с несгибаемым намерением, наконец, поговорить нормально (ведь док обещал), но на звонки и громкий стук (иногда даже ногами) никто не ответил. Решив, что Завитушке снова могло стать плохо, словив несколько вьетнамских флешбэков и потеряв пару нервных клеток, Зоро подумал, что нарушение закона о проникновении в частную собственность не так уж и страшно, и открыл дверь запасным ключом, подрезанным у Луффи.
Квартира встретила абсолютной тишиной и едва уловимым запахом морского парфюма. Ророноа обошёл и заглянул в каждый угол (даже в те, куда док физически не залез бы), слегка удивился изменившейся обстановке и понял пару фактов. Первый (и лично для Зоро на данный момент самый важный) у Завитушки вряд ли кто-то был. Лишних мужских тапок, второй зубной щётки и незнакомых рубашек в месте его обитания не наблюдалось. Сцена того, как дока из больницы забирал Портгас, мягко придерживал его под ручку и лыбился своей сладкой рожей выжглась у Зоро в каждой извилине мозга и даже приходила иногда в кошмарах. Конечно, Луффи говорил, что Санджи практически не общается с Эйсом, и тот вообще застрял в командировке в Лос-Анджелесе, но офицер предпочитал во всём убедиться лично. Поэтому не найдя в квартире следов Завитушкиных любовников и бывших мужей Ророноа расслабленно выдохнул и прошёл на кухню.
Факт второй. Зоро коснулся кончиками пальцев стенки металлического чайника. Тот был чуть тёплым. Значит, док ночевал дома и уехал около часа назад. Ророноа нахмурился. Очень странно. Завитушка так рано никогда не уезжал. Но кроме этого маленького несоответствия, всё было будто бы как обычно. Да и может у дока на раннее утро назначена операция...
Зоро вроде думал логичные мысли, пока осматривал совершенно чистую и аккуратную кухню, но что-то внутри не давало покоя.
Что-то плохое...
Ророноа судорожно выдохнул. Так, всё это ерунда, Завитушка просто уехал в клинику пораньше, вот и всё. Офицер кивнул своим мысленным объяснениям, запихнул необъяснимое волнение подальше и двинулся к выходу. И скорее всего, он так и ушёл бы (со странной тяжестью в сердце), если бы уже при входе в лифт нос к носу не столкнулся с Луффи (и маячащим сзади чёрной тучей Педро) и тот, страшно сбиваясь на португальский, практически прокричал в лицо офицера, что Санджи в клинике не появился.
Конечно, Зоро не сказал Монки (а уж тем более громиле-травматологу) о том, что уже побывал в квартире дока, и теперь отыгрывал такую же неизвестность, пока пытался отследить его телефон.
— А если ему плохо стало? — пробормотал Педро и рванул к двери, но был перехвачен крепкой рукой.
— Нет его дома, — буркнул Зоро. — Телефон появлялся несколько раз. Только херня какая-то...
— А у тебя по-другому бывает? — презрительно фыркнул Эскалар, но к двери больше не рвался.
Офицер выпад в свою сторону решил пока проигнорировать, как и выпадавшего.
— Программа видит телефон, только когда тот ловит интернет... вот в том и ерунда... Док будто гоняет по городу как дурной заяц, то он на выезде из Нью-Йорка, то возле дома, то вообще возле свалки какой-то...
— Может, он очередного мужика себе ищет? — прилетела ещё одна острая шпилька со стороны Педро.
Ророноа набрал полную грудь воздуха и уже собрался высказать зарвавшемуся бугаю всё, что думает о нём и о его личных предпочтениях...
— Может, Сан-Сан уехать собирается? — дрогнувшим голосом произнёс Луффи и будто стал маленьким испуганным пацанёнком, которого бросил лучший друг.
Все оскорбления в сторону Педро застряли в горле, а потом рухнули тяжестью на дно сердца Зоро. А если это правда... Если Завитушка сбежал. Сбежал из города, от всех...от него. Ророноа поджал губы. Ну нет, док, не на того ты нарвался. Он, Зоро, тебя, не то что в другом штате, на том свете отыщет.
Пока Ророноа мысленно уже нашёл Завитушку где-то в Техасе и хорошенько надавал ладошкой по вредной заднице, мигающая красная точка снова появилась на карте и отвлекла его от тёмных (и кое-где приятных) мыслей.
— Телефон дока нашёлся, — негромко проговорил офицер, рассматривая экран.
Луффи тут же подскочил с пола и повис на мощной спине друга, пытаясь разглядеть местонахождение потерявшегося хирурга.
— Где? Где, Сан-Сан?!
Ророноа всмотрелся в карту и удивлённо приподнял бровь.
— Он в клинике.
*
Телефон с раздражением грохнули о пластиковую поверхность, и тот, не оценив такого отношения, слабо пикнул и пошёл в одном месте пикселями, но Виоле (что и покусилась на жизнь смартфона) было совершенно побоку. Она уже около часа слушала длинные гудки, изгрызла себе весь маникюр и, кажется, придумала несколько новых ругательств. Но ничего из вышеперечисленного начальника под её карие очи не явило, отчего настроение Розе падало так же быстро, как правительства в третьих странах.
Когда Санджи опоздал на полчаса, Виола подумала о пробках, когда Блэклэг опоздал на час, она испугалась, что это снова запой, когда главного хирурга не было уже больше двух часов, в операционной плановый пациент уже отморозил себе зад, а Ло предупредил, что если через двадцать минут Блэклэг не явится на рабочее место, то потом он может идти сразу на биржу труда, Розе действительно испугалась. И не только она. Луффи с Педро ещё после часового отсутствия Санджи сорвались к нему домой (Монки на случай оказания экстренной помощи и промывки мозгов, а травматолог для выламывания дверей), а Гин — в ресторан к приёмному отцу Блэклэга. Собственно на этом известные места, где мог бы быть главный хирург, закончились.
Виола с нажимом потёрла лицо ладонями, не заботясь о сохранности макияжа. На самом деле она изо всех сил надеялась, что это всё же загул и Блэклэг сейчас спит где-нибудь в Бруклине после бурной ночи в компании горячего незнакомца, а ещё медсестра была уверена, что если по итогу это так и окажется, она обязательно вспомнит свои глубоко темпераментные мексиканские корни, возьмёт скалку потяжелее и пару раз опустит её на белобрысую макушку. Любя, конечно, и в целях воспитания.
— Мать твою, — Розе издала полувздох-полустон и снова было потянулась за смартфоном.
— И кому не повезло испортить тебе настроение, Виола?
Медсестра вздрогнула, от раздавшегося, казалось, над самым ухом хриплого голоса.
— Чёрт... — она нервно сглотнула. — Вы меня напугали, мистер Кехана.
Светло-серые, словно наполненные сумеречным туманом глаза хищно прищурились.
— А что так официально?
— Я, вообще-то, на работе, — буркнула Виола и чуть отодвинулась от стойки.
Дофи, в общем-то, был неплохим парнем. Да, дотошным, слишком принципиальным и иногда в своей принципиальности пугающим, но в то же время необычайно обаятельным. Да настолько, что однажды сама Розе (при содействии бутылки текилы) была затянута его обаянием в постель.
— Вы что-то хотели?
Кехана кивнул в сторону кабинета главного хирурга.
— Начальника твоего ищу... опять, — глаза цвета плотного дыма снова внимательно глянули на медсестру. — Где он?
Розе куснула щёку. Дофи явно был человеком не близкого круга, которому следовало сообщать о внезапном исчезновении Блэклэга (тем более что, возможно, очередная вожжа под хвост заведующего попала как раз из-за координатора и его повышенного интереса). Вот только Кехана ко всему прочему был человеком, которому практически нереально соврать.
— Он на больничном, — не моргнув глазом солгала Виола и схватилась за истории, симулируя бурную деятельность. — Неделю не будет, наверное.
Светлые брови тут же нахмурились.
— Что-то с сердцем?
Розе, что отвернулась от Дофи к полкам с папками, крепко зажмурилась и прикусила язык. Idiota... могла бы придумать алиби поинтереснее, например, что Блэклэг сбежал с табором цыган. На это бы Кехана отреагировал проще.
— Нет, банальное ОРЗ, — она, как могла равнодушно глянула из-за плеча и тут же с видом крайне занятой особы вернулась к созерцанию папок. — Я скажу, что ты приходил... опять.
Ей не ответили. За спиной раздался только понимающий хмык. Виола вообще рискнула развернуться только минут через двадцать, когда перестала ощущать спиной прожигающий взгляд и когда со стороны входа послышался дикий топот приблизительно трёх пар мужских ног.
*
Десять негритят отправились обедать,
Один поперхнулся, их осталось девять.
Девять негритят, поев, клевали носом,
Один не смог проснуться, их осталось восемь...<span class="footnote" id="fn_40813813_0"></span>
Когда-то давно праматерь детективных историй, миссис Агата Кристи вписала в свой текст эту иронично-пугающую считалочку (и в наше современное и со всех сторон политкорректное время её отменили бы за это в твиттере), она же наваяла больше полста романов об идеальных преступлениях, которыми до сих пор зачитывается вся планета.
У человека вообще странная тяга к чему-то щекочущему нервы и надпочечники<span class="footnote" id="fn_40813813_1"></span>. Ко всему, что вызывает выброс адреналина, но дозированный, конечно, поступающий в кровь со страниц книг или из очередного сериала про маньяков.
Виола обожала читать детективы и, возможно, уже пять раз пересмотрела «Шерлока»<span class="footnote" id="fn_40813813_2"></span> (хотя скорее это из-за кудряшек Бенедикта Камбербэтча) и выучила, кажется, все детективные тропы, поэтому она точно знала, что одинокий телефон в закрытом кабинете главного хирурга при полнейшем отсутствии хозяина — знак явно странный и вызывающий то самое сосущее чувство где-то в правом подреберье.
Весь читательский опыт Зоро составляли в основном рапорты и отчёты судмедэкспертов, телевизор он включал только во время бейсбольного сезона, а словосочетание Бенедикт Камбербэтч больше напоминало румынское ругательство. Но Ророноа был полицейским, он ежедневно жил в часто хреновом и до ужаса клишированном детективе. И смартфон, лежащий ровно в середине большого письменного стола, тёмным экраном вверх наталкивал на мысли, что Завитушка пропал явно не просто так. Зоро нахмурился. Чем дольше он смотрел на этот «натюрморт», тем сильнее в нём росла уверенность, что он уже где-то всё это видел.
— Так Сан-Сан телефон тут забыл... — пробурчал Луффи и протянул руку к айфону. Он не читал криминальную литературу (дерьма, секретов, бандитских рож и разборок ему хватило и в детстве) и не знал ни одного выверенного детективного шаблона. Всё, что он хотел — найти друга.
— Луффи, стой!
Парамедик был крепко схвачен за запястье и отодвинут от стола.
«Полицейский отчёт #13487
Осмотр места...
Предмет #5: мобильный телефон принадлежащий... В рабочем состоянии. Звук выключен... На задней поверхности предположительно острым предметом нанесено...»
Зоро вытащил линейку из подставки для канцелярии и, подсунув её под смартфон, перевернул тот экраном вниз.
Я рождён, чтобы жить, играя со смертью, а ты – чтобы умирать, хватаясь за жизнь.
— Это что ещё за херня? — растерянно пробурчал Педро, недоумённо рассматривая выцарапанные буквы на чёрной поверхности айфона, чуть повыше эмблемы недоеденного яблока.
Линейка жалобно хрустнула в сильном кулаке и развалилась на две части. Ророноа медленно моргнул, и в зеленоволосой голове всплыли все подробности (надо сказать малозначимые) дела, к которому относился отчёт #13487. Но этого просто не может быть...
— Дон Кихот, — хрипло прошептал офицер, судорожно выдохнув.
Виола с трудом отвела взгляд от мобильника и озадаченно глянула на детектива.
— Рыцарь, сражающийся с ветряными мельницами? — хмыкнула она, скептично приподняв тонкую бровь
Зоро мотнул головой и спешно полез в карман за телефоном, прямо на ходу набирая номер своего стажёра. Кажется, док в дерьме по самую маковку.
— Нет... Серийный убийца.
*
В книгах будто бы всё просто. Любая загадка будет разрешена, ведь обязательно появится харизматичный, высокоинтеллектуальный и часто наглухо отбитый по всем пунктам джентльмен и раскроет страшно запутанную тайну по следам пыли под кроватью. К сожалению расследовательской системы в жизни нет таких джентльменов, как и нет предела человеческому воображению в преступлениях.
Думаете главный вопрос, на который должен ответить детектив — «Кто?». Нет. Самый важный вопрос «Почему?» и именно он приведёт к разгадке и к злодею. Но кроме того, что это самый важный вопрос он же на самом деле самый сложный. Потому что иногда человеческая преступная фантазия не только беспредельна, но и совершенно на первый взгляд нелогична.
Зоро по уши зарылся в материалы практически забытого висяка, хотя ещё пять лет назад это дело наводило ужас не только на жителей, но и на весь полицейский департамент Нью-Йорка.
— Ророноа, зачем тебе эти материалы и почему в участке посторонние?
— Я не посторонний! Я Луффи!
— Шеф... Зоро... В чём дело?
Вокруг происходил просто звуковой апокалипсис. Ташиги орала на несанкционированное проникновение в участок Монки. Луффи отвечал на той же громкости, что он, как друг самого крутого копа, на всё имеет право, а Коби нервно топтался рядом, периодически выпрашивая у куратора объяснение происходившему паноптикуму. Но детектив Ророноа, казалось, ничего не замечал. Он видел только сухие буквы рапортов и леденящие душу фотографии жертв.
Везде одно и то же. Выцарапанное на смартфоне послание из «Дон Кихота» Сервантеса, неожиданное исчезновение и ровно тридцать шесть часов неизвестности. А потом людей находили. В какой-нибудь канаве... со вскрытой грудной клеткой.
— Вы можете не орать? — опасно рыкнул Зоро и грохнул очередную папку о стол.
Чёрт! Он никак не мог сосредоточиться и изо всех сил отгонял от себя страшные мысли... Сколько прошло времени? Когда он забрал Завитушку? Как вообще этот псих попал в жилище дока? И почему... Почему именно Блэклэг?
Вообще, именно на вопрос «почему?» и не смогли ответить пять лет назад.
Тогда, в девятнадцатом году, ещё до того, как в Ухане какой-то китаец не придумал ничего лучше, чем сожрать летучую мышь<span class="footnote" id="fn_40813813_3"></span>, а офицер Ророноа сидел в банде наркоторговцев под прикрытием крутого барыги, со всех углов Нью-Йорка, страниц газет и новостных сайтов доносилось леденящее «Найдена очередная жертва Дон Кихота!»
Их было пятнадцать. Они были разные: разный возраст, пол, цвет кожи и уровень благосостояния. Они не знали друг друга и не были связаны. Только одним. Причиной своей смерти. По отчётам в дело даже вмешалось ФБР, но профайлеры и лучшие криминалисты не могли предположить даже приблизительный мотив зверской расправы. Единственное, что можно было понять из жутких фотографий жертв — тем, кого журналисты прозвали Дон Кихот, двигала беспредельная всепоглощающая ненависть. Возможно, к жертвам, может, к какой-то другой личности, которой он передавал такие вот кровавые послания, а может, к себе и всему миру.
Он наводил жути почти год, а потом просто исчез к счастью полиции и несчастью семей погибших, что так никогда и не узнали, кто забрал их близких.
— Не смей со мной огрызаться, Ророноа, — дёрнула подбородком крайне серьёзная женщина в очках, упакованная по самое горло в полицейскую форму. — Ты какого хера перевернул весь архив и чуть Крюгера до инфаркта не довёл? Он и так у нас работник нервный.
Зоро на вопрос не ответил, только перевернул очередной лист очередного дела.
— Не понимаю, кто был главным детективом...
Ташиги фыркнула.
— Тут весь город Дон Кихотом занимался, а капитаны участков отвечали за расследование...
Секретарь не успела закончить фразу, как дверь в кабинет капитана Смокера практически слетела с петель.
*
Иногда в книгах всё даже слишком просто. Только ты открываешь очередной детективный «бестселлер по версии журнала Никомусобственнонеинтересно» и уже всё понимаешь: кто виноват, что делать и как поймать виновного (единственное, что не можешь понять, как этот ширпотреб мог стоить 20 баксов за экземпляр). В детективном жанре много плохих писателей, что из раза в раз повторяют одни и те же клише, но вот Жизнь — писатель очень хороший. Она берёт всё те же шаблоны, ну, например... предмет жертвы в закрытой комнате, как оставленное послание от преступника и больше ничего: ни отпечатков, ни зацепок, ни мотива. Она даёт тебе одну улику и с ехидной улыбкой вкрадчиво спрашивает:
Ну что, теперь ты можешь ответить, кто виновен?
Артура Смокера мучила страшная мигрень уже около двадцати минут. Вообще, противная болячка часто брала в плен голову капитана совершенно без причины. Обычно виноваты были низкое атмосферное давление, вспышки на солнце или Артур в принципе был стар для происходящего вокруг дерьма, но сейчас он точно знал причину своей головной боли. Она (точнее, он) была выше среднего роста, крайне крепкого телосложения, имела имя и даже звание и практически вынесла двери его кабинета. А ещё орала (в основном матом) о том, что психопат, который пяток лет назад вскрывал людей, как свиные туши, вернулся.
Смокер с нажимом потёр висок двумя пальцами. Боль уже пульсировала где-то в левом глазу. В том же глазу зелёным пятном маячил детектив Ророноа и требовал поднять весь Нью-Йорк на расследование исчезновения какого-то «дока». А ведь сегодня был сочельник. Артур хотел домой, хотел выпить пару банок (а может, литров) пива и очень хотел, чтобы Зоро ошибался.
— С чего ты взял, что это тот самый псих? — хрипло подал голос капитан, наконец вклинившись в гневную и трёхэтажно-матерную тираду своего детектива и тут же чуть не получил по носу айфоном в обычном целлофановом пакете.
«Приплыли вёсла к водопаду», — пронеслось в голове Смокера, пока он вглядывался в выцарапанную и до боли в глазах знакомую надпись.
Это ведь может быть не он... Может, это просто подражатель типа Эдди Седа<span class="footnote" id="fn_40813813_4"></span> или вообще чья-то идиотская шутка. Но, во-первых, таким взволнованным Смокер Зоро никогда не видел (да и, если честно, он всегда считал, что лицо старшего офицера способно только на два выражения: вселенской скуки и бешеного Рэмбо под спидами), во-вторых, сейчас точно был не апрель.
— Видишь? Тут экспертиза не нужна, — рядом с мобильником в пакете Зоро шлёпнул фотографию телефона, кажется, жертвы номер пять. — Он забрал его!
Смокер поджал губы. Надписи действительно были идентичны, даже сильный, практически горизонтальный наклон буквы ”r” был в сохранности. Артур вспомнил как пять лет назад молодой графолог из ФБР с гнездом на голове из соломенных волос с энтузиазмом рассказывал, что такой почерк часто имеет личность тревожная, но одновременно с этим крайне нарциссичная. Капитан тогда на этот комментарий лишь презрительно фыркнул. Данные характеристики подходили буквально каждому второму зумеру.
— Так, кончай носиться по кабинету и присядь, — капитан кивнул на стул напротив, а потом глянул на маячащую в открытых дверях разношёрстную компанию. И если своего секретаря и стажёра Хиро он знал, то кучерявого пацанёнка латиноса видел впервые. — Это кто, кстати?
— Я Луффи! — выкрикнул парнишка и, видимо, посчитав, что таким образом его пригласили войти, практически впрыгнул в кабинет и тут же занял соседний с Ророноа стул.
— Это свидетель, — буркнул Зоро. — Смокер, на разговоры нет времени, сейчас уже полдень, и если это Дон Кихот, то у дока осталось чуть больше суток.
Артур нахмурил брови и снова поднял взгляд на Ташиги. Та, за годы совместной работы с капитаном научилась понимать каждый его микровзгляд, поэтому, впихнув Коби в кабинет, плотно закрыла дверь и прошла к своему столу. В участке сплетни разносились ещё быстрее, чем в отдельно взятой клинике.
— Ророноа, о пропаже человека никто не заявлял, — секретарь всмотрелась в экран компьютера, просматривая обращения в участок.
Зоро крепко сжал кулаки. А он тут, собственно, чем занимается?
— Я заявляю.
— И я, — кивнул Луффи. — Я вам тут такое заявление сейчас напишу, только найдите Сан-Сана!
Ташиги холодно глянула поверх очков на «заявителей». Она до последнего не хотела верить в возвращение опасного маньяка и сбрасывала всё на банальные мужицкие приколы.
— Слушайте, а ваш дружок не мог просто загулять? Свалить в Сан-Франциско, например, с какой-нибудь мадамой? А телефон — это просто розыгрыш.
— Не мог, — Ророноа хмуро глянул в ответ. — Прими заявление.
Ташиги грозной физиономии совершенно не испугалась и лишь цинично хмыкнула.
— Ну, вообще-то, по протоколу заявление о пропаже до третьих суток могут подать только близкие родственники: дети, родители, супруги, ну или будущие супруги.
— У него нет детей... родителей тоже нет, — буркнул Зоро, решив умолчать о Зеффе. Пусть старик думает, что его сын просто в очередной раз ушёл в запой, чем узнает, что, возможно, тот в буквальном смысле скоро может лишиться сердца.
Ташиги дёрнула плечом и глянула на капитана, который, казалось, уже осмотрел и обнюхал каждый миллиметр поверхности айфона.
— Ну может у него есть хотя бы подружка? — секретарь фыркнула, но бланк заявления всё-таки открыла. Видимо, Смокер всё же поверил в реальную опасность для неизвестного им пока друга Ророноа.
Луффи глянул на Зоро. Лицо того казалось непроницаемым и холодным, но под этой маской крутого и уверенного в себе мужика, он чувствовал себя будто голым посреди Таймс-Сквер. По сути, о его отношениях (если то, что между ними было можно так назвать) знало совсем немного народу, а своих коллег он вообще в личную жизнь не посвящал. Точнее, не собирался...
— Я его подружка, — выделив последнее слово, ледяным тоном проговорил Зоро. — Так что прими заявление, Ташиги.