Часть 43 (2/2)
— Так, мамуль, прекращай это, — Алекс, как всегда, пришёл на помощь, — Давай не сегодня! Я же сказал, сначала мелкую пристрою, потом посмотрим!
«Ого! А у него точно кто-то есть!» — подумала я и грозно свела брови:
— Пристроишь? Я что тебе, вещь? И не называй меня так!
— Да не бойся, — Алекс расхохотался и мне сразу захотелось его стукнуть. Он всегда заставлял меня почувствовать себя маленькой девочкой! — Я тебя кому попало не отдам!
— Поговори с Максом, — мама не унималась, — Он прекрасный молодой человек, из хорошей семьи…
«Да-да», — мы с братом со вздохом переглянулись, — «Сын маминой подруги! Только этого нам не хватало!»
Семейный праздник отшумел, было домашнее вино и бесконечные разговоры о былых временах, о детях, о здоровье. Хорошо, что маме было не до нас. Я думала, что будут друзья Алекса, но он сказал, что с ними выпьет потом в пабе, а домой он специально пригласил только родственников. Мама ожила, наконец-то сделала причёску и надела праздничное платье. Алекс улыбался, и впервые с похорон отца ни с кем не спорил и не пытался ничего доказывать. Это был прекрасный вечер, один из лучших в этом доме за последнее время. Я тихонько собирала лишние тарелки и незаметно подливала вишнёвый компот в бокал захмелевшей пожилой тётушки, пока мамин старший брат, настоящий полковник, рассказывал бесконечные истории о своей армейской службе.
Потом был торт с одной единственной свечкой и выведенной кремом буквой «А». Все желали Александру женитьбы и детишек, и это его даже не злило.
Стоя на крыльце и ожидая, пока гости рассядутся по машинам, я привалилась головой к широкому плечу брата.
— Ты как? Пойдешь со мной в паб? Оторвемся! — он потрепал меня по плечу.
— Нет, кто-то же должен навести здесь порядок, — я прекрасно понимала, что он, как в детстве, будет приглядывать за мной одним глазом и не сможет как следует расслабиться, — Передавай привет своей девушке! Жаль, что мы не познакомились…
— Успеете, — он улыбнулся так, что я поняла — он действительно созрел. Созрел начать свою новую жизнь.
От этого на душе стало тепло и радостно: «Хоть у кого-то все налаживается!»
Я вернулась в гостиную и принялась собирать грязные тарелки:
«И мне пора навести порядок в своей жизни. Хватит с меня этих непонятных отношений без будущего! Может быть и мне бросить к черту этот Лондон и вернуться в родной дом? Как мама, как Алекс, как отец… Может моя судьба здесь? Выйду замуж, хоть за того же Макса…»
С утра я отмывала столешницу и фасады, драила плиту и вытяжку, сортировала столовые приборы и расставляла тарелки по размеру. Снимала и загружала в стиралку пыльные шторы и диванные накидки.
Мама встала поздно и ахнула:
— Ева, ну зачем!
Я только усмехнулась и отправила её на сияющую кухню готовить обед, а сама переместилась в гостиную, вооружившись ведром и тряпкой. Покончив с пылью на мебели, я вытащила из кладовки пылесос. Он был современной модели и лишь негромко урчал, а не гудел на весь дом, как наш старый, но Алекс все равно проснулся и сполз вниз. Хмуро оглядев моё поле деятельности, он только цокнул языком:
— Тут что, война? Давай заканчивай шуметь, и так башка трещит, — он прошлепал к холодильнику и с радостным вздохом достал бутылку пива.
Было видно, что он вчера сильно перебрал, я слышала, как он вернулся под утро, матерился, спотыкаясь на лестнице.
— Потерпи, мне чуть-чуть осталось! — я как раз заканчивала пылесосить книги, которые вытащила из всех шкафов, потом останется только расставить их по местам и вымыть пол.
— Что бы я без тебя делала! У меня зрение совсем упало, уже под носом у себя ничего не вижу, — казалось, мама пыталась оправдаться за эту пыль, — Дому нужна молодая хозяйка, а он зарастает грязью, в ожидании пока твой брат женится!
— Я все слышу! — отозвался Александр по пути из кухни.
— Зря ты не позвал вчера Джульетту…
— Джульетту? — я прыснула со смеху, — Можно я тогда буду называть тебя Ромео?
— Цыц! — он швырнул в мою сторону маленькой диванной подушкой, но я ловко увернулась.
Пока он курил на улице, я успела закончить с книгами. Потом пришла очередь санузлов, моей и маминой спален. Она ходила за мной по пятам и только вздыхала:
— Милая, присядь отдохни! Ну откуда у тебя столько энергии?
А мне казалось, что как только я остановлюсь, сяду, то начну себя жалеть, а там недалеко и депрессия. Но причитания не мешали маме выложить мне все новости нашего городка за последние полгода, кто родился, кто женился, кто сменил работу…
Потом была лестница, коридор, прихожая…
Перед самым ужином я, мокрая, уставшая, но неимоверно гордая собой, в изнеможении опустилась на прохладные ступеньки крыльца.
— Что, все так плохо? — Алекс, который уже давно пришёл в себя и потягивал пиво, развалившись в плетеном кресле на улице, протянул мне бутылку, — На, расслабься!
— Я в норме, — отмахнулась я, оглядывая двор.
«Здесь еще столько работы! Прополоть и рассадить цветы, подкрасить беседку…»
Брат проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул. Он-то точно знал, что вся моя бурная деятельность еще с детства была прикрытием серьезных внутренних переживаний.
Мы сидели, закутавшись в пледы от вечерней прохлады, он с пивом, я с бокалом вина, он никогда не лез ко мне с расспросами, ждал, когда мне самой захочется поделиться. Может быть, не сегодня… Сначала я должна сама разобраться в себе.
— Завтра уезжаешь?
Я думала об этом весь день и не могла найти причин, зачем мне возвращаться в Лондон. Разве меня что-то держит там? Работа? Я могла бы работать, сидя здесь, писать статьи на нужные темы и отсылать в редакцию. Интервью? Надоело! Друзья? Как скоро кто-то из них вспомнит обо мне? Кто-нибудь пожалеет, что я уехала?
Мысли уже побежали вперед: поговорить с главным редактором (благо у нас прекрасные отношения) и перевестись в здешний филиал, Лондонскую квартиру сдать в аренду. Позвоню ему завтра… Ах, да, телефон! Надо что-то решить со связью. Может быть, Алекс найдет мне какой-нибудь недорогой аппарат на время.
Утром в понедельник я пила кофе сидя на кухне, в гостиной орал телевизор- мама смотрела новости, Алекс громыхал какими-то инструментами в прихожей-собирался на работу. Я в который раз с улыбкой подумала:
«Как же хорошо и спокойно дома!»
Наверное, мне всегда не хватало этих простых бытовых утренних звуков, подтверждающих, что рядом со мной моя семья.
— Ева, милая, это не вашу редакцию показывают? — мама указала на экран.
Я прислушалась и замерла:
«Что?!»
Прихватив кружку, подошла поближе. Показывали нашу фирменную заставку и поставленный голос диктора за кадром вещал:
— Сегодня одно из крупнейших медиа-агентств Соединенного Королевства объявило о кадровых перестановках. С 1 августа главный редактор Адам Синклер будет освобожден от должности и его место займет Дэниел Броуди.
— Дэн?
— Знаешь его?
— Да, он учился на курс старше, — я не стала вдаваться в подробности.
На экран вывели отрывок какой-то старой записи, где Дэниел беседовал с кем-то из политиков.
— Скользкий тип! — мама иногда выдавала такие вещи, что я только закатывала глаза, — Сразу видно, без мыла влезет куда угодно!
Порой ее поверхностные суждения о людях бывали такими категоричными! При том что Дэн выглядел очень презентабельно в строгом деловом костюме и, как мне казалось, производил приятное впечатление.
В этот момент он посмотрел в камеру и его черные, как вишни, глаза блеснули так, что я вздрогнула:
«Как бы не было хорошо дома, надо срочно возвращаться в Лондон! Если потороплюсь, успею на одиннадцатичасовую электричку и после обеда буду в редакции. Грядут серьезные перемены!»