11. Стресс (2/2)

Ваня кивает. Мы идём на балкон, а через него попадаем на лестницу. Тишина. Лучшее, что я мог услышать. Он целует. Я упираюсь спиной в стену. Опускаю руки и нащупываю его член. У него тоже стоит. Я стягиваю шорты, потом трусы. Ваня трогает меня и опускается на колени.

— Ты хочешь… так? — спрашиваю.

Ваня поднимает свои карие глаза. Красная нить браслета на правой руке цепляет взгляд.

— А ты нет?

Я не знаю. Кажется, хочу, но не так.

— Давай вместе, — говорю и кладу руки на его плечи. Тяну на себя, он поднимается. Беру его член в руку. Сосредоточенно смотрю на него. Не большой, но и не маленький. Средний. С проступающими венками.

— Я хочу кое-что попробовать, — говорит он и улыбается.

Встаёт к стенке и немного оттопыривает зад.

— У нас сейчас не получится, но ты можешь… между… чёрт, это стрёмно говорить, — Ваня заминается. — Я сожму бёдра, а ты между ними…

Дальнейшие изъяснения ни к чему. Я понимаю. Ваня немного скрещивает ноги, чтобы его бёдра касались друг друга. Я пристраиваюсь сзади. Приспускаю резинку трусов. Действительно стоит. Я думал, что мне показалось. Не думал, что всё настолько серьёзно…

Сам беру Ваню за бёдра, притягиваю к себе. Жмусь между его ногами. Он сжимает несильно, но достаточно, чтобы доставить удовольствие. Я двигаюсь. Как двигался тогда, у него в квартире. Когда был в нём. Вспоминаю, что было. Как я себя чувствовал, как чувствовал Ваню, подключаю эти моменты и воспроизвожу их, пока трусь о него, о его яйца, а иногда член. Немного, но это похоже на секс. Его руки упираются в стену, шаркают по ней ногтями, и я думаю, что он чувствует не так много, как я, поэтому сжимаю его снизу. Начинаю надрачивать. Но Ваня говорит:

— Лучше горло, — намекает, куда мне переместить руку.

И я слушаюсь. Сжимаю его. Буквально сразу. Ни о чём не думаю и кладу руку на его шею. Давлю и одновременно двигаюсь. Пытаюсь двигаться и не отвлекаться на то, что чувствую рукой. Но не получается. Я сосредоточен именно на его шее, на его дыхании и пульсе. И, кажется, именно поэтому, упускаю мимо себя всё то, что имеет значение. Ваня начинает кашлять. Звать меня. Я разжимаю руку.

— Это было оно, — выдыхает он и тут же делает глубокий вдох. — Сможешь ещё? — спрашивает, а я уже тянусь.

Не сомневаюсь, что смогу. Держусь так долго, как позволяет здравый смысл, который, кажется, ускользает насовсем. Только кашель Вани приводит в себя, говорит о том, что мне надо остановиться, и я останавливаюсь. Я чувствую, как он дрожит. Как резко в нём сокращается всё – всё его тело: его спина, руки, ноги… Он кончил. Я это замечаю и начинаю двигаться. Он трогает рукой спереди, я упираюсь в его ладонь. Ощущаю это тонкое касание и возбуждаюсь ещё больше. Так я дохожу до пика – кончаю в его ладонь.

Тяжело дышу, Ваня тоже. Потом он поворачивает голову ко мне.

— Жесть, я на стену кончил, — так и говорит. — У тебя есть салфетки?

Я мотаю головой и при этом до сих пор держу его за бёдра, примостившись членом между ними.

Ваня выпрямляется. Несмотря на жару, мне становится холодно. Он отпускает.

— Жесть, мне так стыдно. — Он трёт нос сгибом локтя. — Я ещё никогда это в общественных местах не делал.

— А парадная, — спрашиваю, — это общественное место?

Когда говорю, понимаю, да, это вообще-то общественное место.

Ваня кивает. Пальцами натягивает трусы и шорты. Потом ладонью пытается собрать сперму со стены.

— И не спрашивай, откуда я это выдумал, — говорит он.

Я совсем не понимаю, о чём речь.

— Сумата, — говорит и смотрит в стенку, где цвет темнел.

— Это что-то японское? — спрашиваю я.

Ваня кивает.

— Секс без проникновения. Как мы только что делали.

Всё-таки это считается за секс. Я и не думал. Но было… приятно. Весь Ваня для меня приятен.

Он держит перед собой руки, а они блестят.

— Вернёмся ко мне, вымоешь, — говорю. — Тебе… понравилось? — спрашиваю. Кажется, будто бы впервые.

— Ага, — говорит он и широко улыбается, но с подтекстом. От глаз идут морщинки. — Нестандартный такой опыт.

Для меня тоже.

До Вани у меня вообще подобного опыта не было.

Я подтягиваю трусы и шорты. Закрываюсь, а Ваня, кажется, даже для самого себя незаметно облизывает губы. Это почти снова возбуждает, но я держусь. Не даю этим чувствам перевалить за край. Напоминаю себе, что надо возвращаться, что Ване надо помыть руки, что мы опять… вернёмся в общество живого серо-синего трупа.

Это меня остужает. Приводит в норму.

Через балкон возвращаемся к лифту. Ждём. Не говорим, но переглядываемся. Ваня продолжает улыбаться. Он действительно доволен. Руки держит перед собой вместе.

— Это капец неловко, — говорит. — Надеюсь, этого никто не увидит.

Мне не кажется, что там есть кому ходить.

Приходит лифт и мы спускаемся на шестой этаж. Я открываю дверь и придерживаю её, чтобы Ваня не тронул. Заходим в квартиру. Мать реагирует на наше появление:

— Как вы быстро! — говорит она, выглядывая из-за газеты. — Ничего не взяли? — и почему-то замечает то, до чего ей не должно быть дела.

— А мы пошли, а потом Лев сказал, что у вас дома это есть, да? — Ваня смотрит на меня.

Мне надо придумать, что такого у нас дома есть.

— Мороженое хотели купить, а у нас ещё целый брикет лежит.

Ваня часто кивает.

— Хотите? — спрашивает у матери.

— Ой, я, наверное, переела, потом бы съела.

— Если передумайте, присоединяйтесь. — Ваня вежливо улыбается и слегка толкает меня в бок. Смотрит на дверь ванной.

Открываю ему. Он тут же заходит и поворачивает кран. С явным облегчением моет руки. Наверное, я понимаю, что он рад, что больше не надо прятаться. И… стыдиться.

— Каким полотенцем можно вытереться? — спрашивает.

— Серым, — говорю.

Ваня вытирает руки и выходит, берёт под руку и отводит на кухню.

Мы снова закрываемся.

— Я буду мороженое, — говорит.

Я залезаю в морозилку, достаю. Нарезаю и раскладываю по тарелкам. Себе тоже беру. За компанию с Ваней.

Садимся за стол.

— Я, когда у бабушки на даче был, всё время такой пломбир ел, — говорит, — у неё ещё было черничное варенье, добавляешь, смешиваешь и вообще красота. У тебя нет?

— Нет, — говорю. — Можно купить.

— Да ладно, из-за одного раза оно того не стоит. Хотя можно купить разные… клубничное с клубникой тоже, наверное, кайфово. Надо будет попробовать. — Он довольно облизывает ложку. — А тебе как, нравится?

— Мне… — жму плечами.

— Без разницы?

— Да.

— Помню, ты говорил, что тебе мясо больше нравится. Можно будет что-то эдакое зафигачить. Кстати, как тебе роллы?

— Съедобно, — говорю, а Ваня смеётся.

Сам почему-то улыбаюсь. Будто знал, что именно такую реакцию вызовет мой ответ. Его смех заражает какой-то позитивной энергией. Он искренний. Честный такой. Я верю, что ему действительно смешно.

— Раз съедобно, оно определённо того стоило! — говорит и прижимается ко мне. — Потом ещё что-нибудь попробуем. Чтобы ты всё-всё знал и мог сказать, что тебе нравится, а что нет.

— Наверное, этого будет много?

— Ещё как, — но Ваню это не пугает. — Такой вот гастрономический тур у нас получается. Надо придумать, чтобы дальше попробовать. — Он отламывает кусочек мороженого, поддевает его ложкой и кладёт себе в рот.

Дальше… а я лишь надеюсь, что это «дальше» действительно будет. Что оно не окончится. Я… не готов к этому. Этого я не хочу.

Кладу руку на Ванино бедро и прижимаю его к своей ноге.

Что-то я да чувствую.