Часть 36. Праздник и обломки (1/2)
Белые скатерти на банкетных столах трепетали в ночном воздухе, призрачно светились в мягком сиянии парящих свечей. Хрустальные бокалы мерцали, отражая огоньки, и эти отблески играли на измятых мантиях и поцарапанных лицах гостей. Гермиона стояла у края лужайки, наблюдая за тем, как люди пытаются восстановить видимость благопристойности после недавнего взрыва.
Эльфы суетились между столами, стараясь незаметно убрать осколки и копоть, репортеры неловко отряхивали мантии, авроры помогали залечивать ссадины и порезы. Кто-то силился вернуть в приличный вид прическу, кто-то нервно поправлял съехавший набок галстук. Изысканный банкет превратился в театр абсурда, где актеры отчаянно делали вид, что ничего не произошло.
«Еще бы минута, и…» — Гермиона до сих пор чувствовала металлический привкус во рту от адреналина. Если бы труба с ядовитым газом лопнула… Если бы Доркас успела… Десятки трупов на открытии фабрики — вот что могло случиться. Никто никогда не узнает, насколько близко они были к катастрофе. И как она это предотвратила.
Горькая ирония ситуации не ускользнула от нее — она не позволила Доркас выпустить ядовитый газ, но взрыв котла в итоге все равно произошел. Доркас действительно была права. Гермиона вернулась к тому, с чего начала. Это заставило ее задуматься о природе маховика времени. Возможно, на коротких дистанциях в нем действительно нет смысла? Ведь как только принимаешь решение его использовать, ты уже находишься в конечной точке событий, которые произошли. Их «приключения» с Гарри на третьем курсе — наглядное тому подтверждение.
От этих размышлений и без того раскалывающаяся голова заболела еще сильнее, поэтому Гермиона, решив хоть как-то отвлечься, вновь начала обозревать окружающих. У дальнего стола трое авроров о чем-то тихо совещались с министром магии. Их напряженные позы и быстрые взгляды на группу Пожирателей говорили сами за себя. Старший аврор что-то горячо доказывал, активно жестикулируя, но министр только качала головой, то и дело поглядывая на темный силуэт фабрики, над проломленной крышей которой все еще курился дым.
— Багнольд явно не в восторге от сегодняшних событий, — раздался рядом вкрадчивый голос Люциуса. — Боюсь, нам придется приложить немало усилий, чтобы сгладить… неприятное впечатление.
— Думаю, Темный Лорд справится с этим лучше нас, — ответила Гермиона, наблюдая, как Волдеморт неспешно движется между расступающихся гостей. Хоть она и видела его тщательно спрятанную злость, однако его походка излучала спокойствие и уверенность, словно взрыв на фабрике был не более чем досадным недоразумением.
— Несомненно, — Люциус слегка наклонил голову. — Вот только происшествие весьма… загадочное. Интересно, что именно произошло с котлом.
Гермиона в ответ лишь пожала плечами. Она единственная знала правду о случившемся, и та должна была лечь в могилу вместе с Доркас. Люциус явно хотел продолжить дискуссию, потому Гермиона поспешила его покинуть. Она молча отошла в тень раскидистого вяза и достала палочку.
Ожог на правой руке пульсировал, и ей пришлось неловко перехватить палочку левой. Целительские чары никогда не давались ей в зеркальном исполнении. В десятке шагов от нее Беллатриса картинно водила своей хищно изогнутой палочкой над лицом Рабастана, залечивая длинную царапину на его скуле.
— Ах, бедный Басти, — ворковала она достаточно громко, чтобы ее услышали. — Такая глубокая рана. Как хорошо, что я искусна и в лечебной магии.
Ее темные глаза насмешливо скользнули по Гермионе, наблюдая за ее неуклюжими попытками без капли желания помочь. Заклинание снова сорвалось, оставив после себя лишь прохладное покалывание.
— Позволь мне, — раздался тихий голос за спиной.
Длинные бледные пальцы мягко обхватили ее запястье, останавливая движения. Волдеморт развернул ее руку ладонью вверх, внимательно изучая ожог, протянувшийся от кисти до локтя.
— Я бы предпочел, чтобы ты не пострадала, — произнес он, и в его голосе прозвучала странная смесь укора и заботы.
— Сложно остаться невредимой рядом с вами, мой Лорд, — нервно усмехнулась Гермиона.
— При взрыве? — отозвался он, проводя кончиком пальца вдоль раны. — Или ты имеешь в виду что-то более… опасное?
Кожа начала затягиваться под его прикосновением, боль отступала, сменяясь приятным теплом. Гермиона не могла оторвать взгляд от этих пальцев с четко очерченными суставами, таких изящных и в то же время пугающих.
— Я не ищу опасностей, — тихо ответила она.
— Нет? — его губы дрогнули в едва уловимой усмешке. — А мне кажется, тебя притягивает к ним. Как мотылька на пламя.
Последний штрих — и кожа стала совершенно гладкой, без единого следа ожога. Но он так и не выпустил ее руку из своей.
— Знаешь, что происходит с мотыльками, которые слишком близко подлетают к огню? — его большой палец рассеянно поглаживал место, где только что была рана.
Гермиона подавила дрожь. От его прикосновений по коже бежали мурашки — вряд ли от страха, скорей, от чего-то еще, что она не хотела анализировать.
— Возможно, некоторые мотыльки умеют творить глупости осторожно, — она встретила его алый взгляд.
— Будем надеяться, — он отпустил ее руку. — Ради твоего же блага.
Он смотрел на нее еще секунду, затем развернулся — министр приближалась к ним решительной походкой, ее каблуки вязли в траве от быстрых шагов. За ней, как свита, следовали двое авроров с одинаково хмурыми лицами.
— Мистер… Волдеморт, — в голосе Багнольд звенел металл. — Я требую объяснений. Это открытие должно было стать демонстрацией прогресса в зельеварении, а не… — она обвела рукой людей в закопченных костюмах, — не полем боя.
Волдеморт чуть склонил голову, однако его движения не утратили своей непринужденности.
— Разумеется, министр Багнольд. Я первый сожалею о случившемся, — он широким жестом указал на группу Пожирателей. — Взгляните на моих людей. Мистер Лестрейндж и мисс Селвин ранены. Мистер Фишер едва не погиб. Думаете, я стал бы рисковать жизнями своих ближайших… друзей?
Министр перевела взгляд с Гермионы на Тео, на чьей рубашке оставались следы крови, плохо поддающиеся чистящим чарам. В ее глазах мелькнуло сомнение.
— Эта фабрика, — продолжил Волдеморт, и в его голосе зазвучала искусная смесь горечи и негодования, — результат месяцев упорного труда. Новейшие разработки в области зельеварения. Прорыв в массовом производстве целебных зелий. И кто-то попытался это уничтожить.
Краем глаза Гермиона заметила, как пожилая ведьма в лиловой мантии согласно кивает. Седой волшебник что-то зашептал на ухо своему соседу, и тот вскинул брови в ответ. Окружающие, даже те, кто не был внутри, признавали логику в его словах.
Тут движение у входных дверей на фабрику привлекло всеобщее внимание. Барти и Регулус левитировали между собой носилки, накрытые черной тканью. Из-под нее виднелась безжизненно свисающая рука с темной кожей. Министр дернулась и отвела взгляд.
— А, да… — Волдеморт словно только сейчас вспомнил о чем-то неприятном. — Кажется, это ваша телохранительница, Доркас Медоуз. Боюсь, она погибла при взрыве. Который сама же и устроила.
— Что?! — министр возмущенно вскинулась. — Это абсурд! Доркас служила в моей охране больше пяти лет!
— И все это время поддерживала связь с некоторыми… радикальными элементами, — Волдеморт с деланным разочарованием покачал головой.
— Мы обнаружили ее обезображенный труп среди остатков взорвавшегося котла, — бесстрастно доложил Барти. — Вероятно, она была наверху, у распределительного узла. Труба с токсичным паром доксицида сильно погнута.
— Вы намекаете…
— Мы ни на что не намекаем, министр Багнольд. Мистер Крауч лишь констатирует факты. Медоуз планировала диверсию, но сорвалась в котел. Хотя, — Волдеморт сделал задумчивую паузу, — интересно, кто мог подговорить ее. Или и вовсе направить к вам. Кто достаточно влиятелен, чтобы внедрить своего агента в вашу охрану? Кто так отчаянно противится любым изменениям в магическом мире? — его губы изогнулись в продуманно печальной улыбке. — Возможно, стоит спросить об этом Альбуса Дамблдора?
Гермиона видела, как лицо Багнольд покрылось красными пятнами. Некоторые гости уже открыто перешептывались, бросая встревоженные взгляды то на тело Доркас, то на министра. Репортеры строчили в блокнотах. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение.
— Это… это серьезные обвинения, — Багнольд нервно вцепилась в пуговицу своего жакета и поджала губы. — Аврорат проведет полное расследование инцидента, — ее тон балансировал на грани угрозы.
— Разумеется, — Волдеморт равнодушно пожал плечами, будто речь шла о закусках. — Мы окажем любое содействие. В конце концов, мы все заинтересованы в том, чтобы подобные… инциденты не повторялись.
Гермиона позволила себе выдохнуть, только когда министр со свитой авроров отошла на достаточное расстояние. Она заметила, как изменилось лицо Волдеморта. Его глаза теперь блестели почти хищным удовлетворением — не осталось и следа от той холодной ярости, что искажала его черты в первые минуты после взрыва. Тонкие губы изогнулись в едва заметной улыбке. Он явно наслаждался тем, как ловко превратил покушение в политическую победу. Репортеры все еще чиркали в своих записях, то и дело поглядывая на него, а завтра вся магическая Британия будет читать о коварстве Дамблдора, который использует доверенных людей министра для диверсий.
Она осмотрелась, подмечая, как гости разбились на небольшие группы, перешептываясь и бросая опасливые взгляды то на фабрику, то на Пожирателей. Тео и Белла стояли чуть в стороне от основной толпы. На щеке Беллы еще виднелись следы сажи — она явно оставила их специально, как напоминание о пережитой опасности.
— Приятно знать, что ты так волнуешься за мою жизнь, Беллатриса. Подбежала проверять меня первым, даже раньше, чем своего мужа, — едко бросил Тео.
— Ты так внимательно наблюдал за мной? Я не сомневалась, что ты выживешь, ты как таракан. Везение в крови, — она сделала паузу, улыбнувшись с притворной сладостью. — Как и грязь.
Тео усмехнулся, склонив голову набок:
— Ты всегда была неравнодушна к тараканам, Белла. Даже замуж вышла за одного.
Гермиона наблюдала за их пикировкой, чувствуя, как накатывает усталость после боя, о котором никому не известно. Волдеморт рядом небрежно взмахнул рукой, и два бокала взлетели с подноса пробегающего мимо эльфа. Темный Лорд изящным движением подхватил их и один протянул Гермионе. Она благодарно кивнула. Они молча стояли рядом, наблюдая за суетящимися гостями. Волдеморт, казалось, понимал ее нежелание говорить — или просто был слишком погружен в свои мысли.
Глаза Беллатрисы опасно сузились, но в уголках губ притаилась тень улыбки:
— О, Фишер. Ты путаешь неравнодушие с привычкой давить надоедливых насекомых.
— И как успехи? — он сделал шаг ближе, понизив голос. — Много раздавила?
— Не столько, сколько хотелось бы, — она небрежно стряхнула невидимую пылинку с его плеча, скользнув по замаранной кровью рубашке. — Некоторые оказываются… удивительно живучими.