Часть 9 Кабинет директора (1/2)

Среда началась для Андрея с тревожного звонка в восемь утра.

— Андрей Викторович, зайдите ко мне до первого урока, — голос директора звучал непривычно официально, даже сухо. — Вопрос есть.

Андрей положил трубку и посмотрел на стакан с кофе, который уже ждал его на подоконнике — сегодня охранник привёз его пораньше, пока Андрей ещё брился. К кофе прилагалась записка: «Удачного дня. Ты справишься с чем угодно».

— Ну да, — усмехнулся Андрей, — с чем угодно, кроме разговора с директором, видимо.

В кабинет директора он вошёл ровно в половине девятого. Михаил Семёнович, грузный мужчина с вечно усталым взглядом и очками на верёвочке, сидел за столом и нервно протирал стёкла. Перед ним лежала какая-то бумага, которую он перечитывал уже в пятый раз.

— Присаживайтесь, — кивнул он на кресло, даже не поднимая глаз.

Андрей сел, внутренне готовясь к выговору. «Неподобающее поведение», «личная жизнь на глазах у учеников», «разговоры в учительской» — в голове проносились варианты обвинений. Он даже подумал: может, кто-то из родителей написал жалобу? В конце концов, не каждый день учитель литературы получает подарки от таинственного поклонника на «лексусе».

— Вы, наверное, гадаете, зачем я вас позвал? — директор наконец поднял глаза. И Андрей с удивлением заметил в них... растерянность?

— Честно говоря, догадываюсь, — осторожно ответил Андрей. — Если речь о моей личной жизни и о том, что это может влиять на...

— Да какая личная жизнь! — перебил Михаил Семёнович и вдруг громко, по-бабьи всплеснул руками. — Андрей Викторович, тут такое дело... Нам на счёт поступило пожертвование.

Андрей моргнул.

— Пожертвование?

— Анонимное. — Директор снял очки, протёр их снова и надел, будто надеялся, что цифры на бумаге изменятся. — Сумма... ну, я не буду называть точную цифру, чтобы вы в обморок не упали. Скажем так: этой суммы хватит, чтобы сделать ремонт в спортзале, который мы не могли осилить десять лет.

Андрей молчал.

— И закупить новые компьютеры для информатики, — продолжал директор, загибая пальцы. — И оборудовать театральный кружок так, как наша Анна Борисовна мечтала с момента основания школы. И ещё останется на пять лет работы этого кружка вперёд.

В кабинете повисла тишина. Где-то в коридоре прозвенел звонок, но оба мужчины его даже не услышали.

— Михаил Семёнович, — тихо сказал Андрей, — я... я не знаю, что сказать. Это не мои деньги.

— А я знаю, — директор посмотрел на него поверх очков. — В письме, которое пришло вместе с переводом, было сказано: «В знак уважения к таланту лучшего преподавателя словесности». И знаете, что, Андрей Викторович? — директор вдруг улыбнулся, впервые за долгое время. — Я с этим полностью согласен.

Андрей почувствовал, как краснеет. Это было так неожиданно — не выговор, не упрёк, а... признание?

— Михаил Семёнович, я правда не просил...

— Да я понимаю! — махнул рукой директор. — Я понимаю, кто это сделал. И я, знаете, даже не хочу знать деталей. Не моё дело. Но передайте своему... — он запнулся, подбирая слово, — своему другу, что мы крайне признательны. И если ему захочется посетить нашу школу, посмотреть, на что пошли деньги, — мы устроим экскурсию. Лучшую в его жизни.