Глава 2. Сквозь густую тьму. (1/2)
В переулке ночь, и звуки глухи,
Исчез он вдруг, как тень из снов.
И ветки шепчут свои тайны тихи,
И сердце стучит, спеша за снов.
Тьма окутала улицы тесные,
Луна едва светит сквозь дым.
Он ушёл, оставив следы веские,
И мы ищем в ночи один за одним.
*** 6 ноября 1983 года мы снова собрались у Майка в подвале. Для меня этот подвал всегда был чем-то вроде штаб-квартиры: пара старых диванов, кресла, полки с настольными играми, постеры на стенах, а в дальнем углу — тихая ванная, куда никто не ходил без крайней нужды. Здесь я могла быть наблюдателем, иногда вмешиваться, иногда — просто дышать воздухом, который был наполнен смехом и запахом старых страниц.
— Оно приближается и жаждет крови… — голос Майка дрожал, а за ним пробивалась нотка волнения. — Тень на стене за спиной, поглощает во мрак, оно уже рядом…
Я откинулась на диван и бросила саркастичный взгляд. Да ладно, прямо-таки ужасы века. Но внутри что-то щёлкнуло, и я почувствовала, как моё внимание сосредотачивается на каждом движении фигурок на столе.
— Что это? — спросил Уилл, слегка откинувшись на спинку стула.
— Вдруг это демогоргон? — тревожно добавил Дастин. — Нам капец, если это демогоргон…
— Это не демогоргон, — уверенно сказал Лукас, расставляя фигурки.
— И армия траглодитов врывается в обитель! — выкрикнул Майк, увлекая их в игру.
Я сквозь смех добавила:
— Армия траглодитов? Они хоть знают, что делают?
— А я о чём говорил! — засмеялся Лукас, и Дастин повторил слово «траглодиты» уже спокойно.
Смотрела на них и думала: как же странно, что я могу быть здесь самой собой, а не той, кто должна быть сильной, скрывать слабость, молчать.
— Погодите-ка… вы слышали это? — Майк замер.
Бум… бум… БУМ! — стук по столу заставил меня вздрогнуть. Я с силой зажала сигарету между пальцами.
— Это создание не из среды траглодитов… иное породило его, — сказал Майк. — Демогоргон!
— О, чёрт… — одновременно выдохнули все.
Я прокручивала в голове варианты, стратегии, но ирония не отпускала. Ну конечно, демогоргон… это же просто игра.
— Уилл, твой ход! — Майк ткнул фигуркой.
— Я не знаю… — растерялся Уилл.
— Огненный шар! — выкрикнул Лукас.
— Но надо выбросить 13 или больше! — предупредил Уилл.
— Не дрейфь, выставь огненный шар! — добавила я тихо, почти сама себе: «Да блин, хватит бояться, просто кидай».
Когда кубики улетели по комнате, я хмыкнула. Опять они теряют всё из-за невнимательности… не поменялось ничего с прошлого года. Мы начали искать кубики, и тут сверху раздался крик мамы Майка.
— Майк! — строго, но без злобы.
— Мам, мы в разгаре сюжета! — крикнул он.
Я не удержалась:
— Сюжет, говорите… ужас какой-то.
Майк бросил взгляд на меня, улыбнулся, и я снова почувствовала, что здесь можно быть собой.
Мы надели куртки, вышли на улицу в холодный дождливый вечер. Дождь бил по плечам, смешиваясь с запахом мокрой листвы, а я думала о том, как странно безопасно чувствовать себя с ними рядом.
— Твоя сестра сильно изменилась, — сказал Дастин, поднимая велосипед.
— Что ты имеешь в виду? — переспросил Майк.
— Сильно нос задирает, — добавил он с ухмылкой.
— Да, потому что мутит с говнюком Стивом Харингтоном, — добавил Лукас, а Дастин кивнул:
— Точняк. И становится чмом.
— Она всегда была чмом, — парировал Майк.
— Нет, она была клёвой, — сказал Дастин и махнул рукой.
— Пока! — бросил Уилл, улыбаясь Майку. — Выпало семь на костях, демогоргон настиг меня. Увидимся завтра.
Мы разъехались по домам, оставляя подвал Майка в полном беспорядке, смехе и запахе мокрых улиц.
*** Стив Харингтон. Кажется, с того самого дня, как я впервые заметила его, он поселился где-то в уголке моих мыслей и не уходил. Он был… красивым, да — эти пышные уложенные волосы, уверенная самодовольная улыбка, лёгкая самоуверенность в каждом движении, которая притягивала к нему всех вокруг. И всё же под этим идеально выверенным образом пряталась какая-то странная, едва уловимая доброта. Иногда он был мягким, внимательным, почти… настоящим, как будто скрывал внутри что-то важное, что никогда не станет достоянием чужих глаз.
Иногда мне казалось, что я вижу его настоящего, без всей этой маски уверенности. Но это были мои фантазии. Любоваться им можно было только издалека, ведь он не знал обо мне, и, возможно, никогда не узнает. Сердце колотилось при каждом его появлении, и вместе с тем хотелось спрятаться, чтобы он не заметил, что я существую, что я замечаю. Быть зрителем его мира — вот моя тайная радость.
Я помню снежный бал, мне тогда было одиннадцать, тот вечер, когда Хоппер мягко попросил Стива потанцевать со мной. Он заметил, что мои глаза постоянно ищут его, что я невольно улыбаюсь, когда он смеётся с друзьями. И Стив согласился. Не потому, что хотел, а скорее из-за лёгкого испуга перед шерифом. Но в тот момент, когда он взял меня за руку и мы начали танцевать, я впервые ощутила, что моё сердце перестало принадлежать только мне.
Сначала я думала, что это всего лишь детская влюблённость. «Пройдёт», — пыталась я убедить себя. Но она не проходила. С каждым днём, с каждым случайным взглядом на него я понимала, что люблю его. Люблю тихо, без надежды на взаимность. Он даже ни разу не посмотрел в мою сторону, не заметил меня, словно я была невидимкой.
И вот сегодня вечером Дастин сказал почти прямо: Стив встречается с Нэнси. Моё сердце сжалось. Не от ревности, нет — от осознания того, что человек, который стал частью моих первых настоящих чувств, теперь принадлежит другому.
*** Я легла в кровать, сигарета давно потушена, рация лежала рядом, молча. Мысли о нём кружились в голове, мешали расслабиться. Но усталость постепенно брала верх. Я закуталась в одеяло, закрыла глаза и позволила себе забыться, зная, что завтра придётся снова наблюдать за ним, снова терпеть невидимость моей любви, но всё равно не уметь отвести взгляд.
*** Утро следующего дня началось медленно. Я растянулась на кровати, на которой так удобно растекалась после ночи, и с трудом поднялась. Заварила себе чай — горький и слишком тёплый, надела куртку. Моя любимая чёрная кожаная куртка уютно облегала плечи, а под ней была серая кофта, сверху — чёрная футболка. Светло-серые джинсы клёш от бедра ниспадали свободно, а кеды того же светлого оттенка туго обхватывали ноги. Мне очень нравилось чувствовать, что нога не потеряет обувь по дороге. В руках была книга, но мысли куда-то улетели, растворившись в холодном воздухе, в котором пахло сыростью и дымком чьих-то труб.
Шаг за шагом шла к школе, чувствуя, как мокрый асфальт хрустит под кедами. На школьном дворе я сразу заметила Майка, Лукаса и Дастина. Они стояли так, будто специально меня ждали. Майк заметил меня первым и помахал рукой — слишком искренне, слишком открыто.