Что такое меч? (2/2)

Ундина лишь фыркнула, сказав:

— Бесполезная игрушка!

Селестия взяла меч магией - у того сразу же растворилась всякая аура тьмы, и он снова стал похож на обычный меч...

Ундина посмеялась:

— Видимо, без того единорога эта игрушка стала ещё слабее и бесполезнее! Ха-ха-ха!

Селестия расстроилась и положила меч на пьедестал, где он и лежал.

Лилора спросила:

— Мы даже не попробуем воскресить его, принцесса?

Селестия призналась:

— Я не знаю заклинания воскрешения из тёмного измерения...

Ундина снова начала смеяться во весь голос:

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-ха-ха! — смех Ундины эхом раскатился по каменному залу. — Вы действительно думаете, что всё так просто? Воскресить того, чья душа не хочет возвращаться? Чья сущность слита с магией, неподвластной даже мне?

Лилора нахмурилась, её крылья нервно дёрнулись.

— А что, если он не мёртв? Что если он где-то здесь, но мы его просто не видим?

Селестия медленно провела копытом по рукояти Меча Тьмы. Артефакт оставался холодным и безжизненным.

— Если бы он был здесь, меч отреагировал бы. Но он молчит.

Внезапно Ундина замолчала. Её глаза-капли сузились.

— Подожди. Ты права, Лилора. Он не мёртв.Но он и не жив. Он… заперт.

— Заперт? Где? — Селестия насторожилась.

— В самом мече. — Ундина приблизилась к пьедесталу. — Это не просто оружие. Это темнильный кристалл, перекованный в сталь. Он не хранит душу — он питается ею. И если Уднир слился с ним в последний миг…

Лилора перебила её:

— …то его сознание до сих пор заточено внутри. Но почему он не выходит?

— Потому что не хочет. — Ундина ухмыльнулась. — Или не может. Возможно, он боится, что, вернувшись, снова станет пешкой в чужой игре. Или… он охраняет что-то. Что-то, что скрыто глубже, чем этот проклятый клинок.

Селестия отступила на шаг.

— Значит, мы не можем его воскресить, потому что ему не нужно воскрешение. Ему нужно… освобождение.

Ундина кивнула, впервые без насмешки:

— Или признание, что некоторые двери лучше не открывать. Даже мне.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как предгрозовая туча. Меч Тьмы лежал неподвижно, но теперь все трое чувствовали — где-то в его глубине что-то шевелилось.

И это «что-то» явно ждало своего часа.

Значит... он заперт в этом лезвии? — Лилора скептически повела ухом, не отрывая взгляда от холодного металла. — И что, мы теперь должны его оттуда «достать»? С помощью чего? Песни о дружбе?

Ундина язвительно фыркнула, но в её глазах мелькнуло нечто похожее на расчёт.

— Нет. Но если он и правда там... его сила всё ещё привязана к клинку. Даже если сам он спит. Она повернулась к Селестии. — Твоя магия солнечного света... она может быть ключом. Не чтобы вытащить его, а чтобы... обратиться к нему.

Селестия нахмурилась, её грива мягко колыхнулась в такт движению магии в комнате.

— Солнечный свет против тьмы? Это рискованно. Я могу... повредить то, что от него осталось.

— Или разбудить, — парировала Ундина, её голос внезапно потерял насмешливый оттенок. — Тьма не всегда означает зло. Иногда это просто... тишина. А свет может быть вопросом, на который тишина обязана ответить.

Лилора, которая уже начала терять интерес, вдруг оживилась.

— Погоди. Если он и вправду там, и если он нас услышит... что мы скажем? «Эй, вылезай, ты нужен, чтобы снова всё испортить»? Её сарказм был густым, как смог.

Селестия закрыла глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то. Воздух вокруг Меча Тьмы действительно вибрировал — не злобой, а глубокой, древней печалью.

— Мы не будем его вытаскивать, — тихо сказала она. — Мы спросим. Просто спросим... почему.

Она медленно направила рог towards the sword, и тёплый, мягкий свет окутал холодный металл. Он не горел и не жёг — он просто светил, как одинокий фонарь в глубокой ночи.

Ничего не произошло.

Секунду.

Две.

Дрогнул? — Лилора прищурилась, вглядываясь в лезвие. — Мне показалось.

— Нет... — прошептала Селестия, ослабляя поток магии. Свет погас, и меч снова стал просто холодным куском металла. Это была не его душа. Это была... тень. Отражение.Она тяжело вздохнула, опуская голову. Мы так хотели в это верить, что увидели то, чего нет.

Ундина громко и раздражённо фыркнула, разворачиваясь к выходу.

— Я говорила! Бесполезная игрушка! Ржавый хлам, оставшийся от того выскочки-единорога. Вы потратили время на поиски смысла в безделушке. Её голос звенел презрением. Его нет. Ни в мече, нигде. Он ушёл. И точка.

Лилора пнула копытом ножку пьедестала.

— Отлично. Значит, этот великий и ужасный Уднир в итоге оказался просто пони с кучей побрякушек, который исчез, когда стало сложно. Герой. Сарказм капал с каждого слова.

Селестия ещё мгновение смотрела на артефакт, словно ожидая последнего чуда, но чуда не случилось. Только пыль, тишина и горькое разочарование.

— Ты права, Ундина, — тихо согласилась она, отступая. Мы искали ответы не там. Мы мыслили... как романтики из сказок, а не как правители. Иногда вещь — это просто вещь. Смерть — это просто смерть.

Она махнула копытом, и тяжёлые двери зала медленно начали закрываться, обрекая Меч Тьмы на очередное столетие забвения в темноте.

— Он был силён, — вдруг совсем тихо, уже больше для себя, добавила Селестия. — Но сила — это не бессмертие. И даже не легенда. Иногда это просто история, которую забывают первой.

Она вышла последней, и щёлкнувший замок прозвучал как окончательный приговор. Не было никакой тайны. Не было ловушки для души. Был только сломанный меч и три пони, которые на мгновение позволили себе поверить в чудо.

А чудес, как оказалось, не бывает.