Принцесса Кая (2/2)
Селестия произнесла:
— Хорошо. Мы принимаем это. И, Кая… это большой шаг. Мы просим только одного — честности.
— Тогда слушайте, — тихо сказала Кая. — Всё началось намного раньше…
Тронный зал Кантерлота.
Кая стояла, глядя в витражи разрушенного зала. За её спиной — принцессы. Но сейчас она говорила не с ними. Сейчас она говорила вслух самой себе.
— Он не всегда был таким…
Голос её звучал ровно, без эмоций, но в каждой паузе читалась тяжесть лет.
— В Эру Хаоса, когда всё рушилось, мы были детьми. Я… я была старше. Он был слабее всех в роду. Никто не верил в него. Ни отец, ни мать. Я помню, как он дрожал, когда у него не получалось простейшее заклинание. Его магия была… тиха, размыта. Он часто терял сознание, истощая себя даже от попытки простого щита.
Она замолчала на секунду, будто вспоминая ту картину.
— Мама всегда говорила: ”Ты должен быть сильным, Ундир. Ты наследник рода, а не пыль в библиотеке”.
Но он… он выбрал пыль. Он исчез. Не сразу — сначала на день, потом на неделю. Потом… на сотню лет.
Луна тихо спросила:
— Где он был?
Кая качнула головой.
— Я не знаю. Он никогда не говорил. Но когда он вернулся… он знал всё. Заклинания, структуры, древние тексты, запреты, которые считались утерянными. Он выкупал редкие артефакты. Иногда находил их сам. Иногда… убивал за них. Бесшумно. Без следа. Он становился сильнее не по дням — по эпохам. Пока я жила в замороженных пустошах, он жил внутри знаний.
Селестия прищурилась:
— И всё ради силы?
Кая повернулась к ним:
— Ради понимания. Он не гнался за могуществом, как безумец. Он собирал. Словно знал, что когда-нибудь это всё пригодится. Он был уверен, что хаос снова вернётся. Только не в форме Дискорда… а в форме слабости Эквестрии.
Он не верит в дружбу. Он считает, что доброта — это просто недоработанная форма манипуляции.
Каденс, опустив голову, прошептала:
— Холодно.
Кая снова смотрит в окно.
— Он знает больше, чем я думаю. Даже когда я была рядом с ним — я никогда не знала его до конца. Он не из тех, кто кричит. Он наблюдает. Слушает. Помнит.
И он…
— …он мой брат.
Тишина.
— И именно поэтому я здесь, — заключила Кая. — Потому что если хоть кто-то может его остановить, то только тот, кто знает, каким он был. До того, как стал монстром.
Сумерки медленно ползли по мраморным плитам, залитым мягким светом магических факелов. Принцессы и Кая собрались в круг. Атмосфера оставалась напряжённой — последствия боя всё ещё чувствовались в воздухе.
Селестия, глядя в пол, спокойно, но с ноткой тревоги, спросила:
— Тот меч с цепями, что он вызывал в бою... Что это было?
Кая на секунду отвела взгляд. Она прикусила губу, вспомнив разговор с братом:
— Он называл его осколком. Говорил, что это лишь фрагмент от другого, более древнего и сильного меча. Полной его силы никто ещё не видел.
Твайлайт с тревогой:
— Значит, есть целый артефакт… и этот меч — его часть?
Кая кивнула:
— Ундир… он часто собирал фрагменты. Частицы забытых артефактов, неактивные, утерянные. Он… восстанавливал их.
Я не знаю даже половины из того, что он держит в своём магическом хранилище.
Но если говорить о серьёзном — вы видели только десяток. А у него их, возможно, в несколько раз больше.
Луна, нахмурившись:
— Но почему он не использует их сразу? Он сражался, будто… сдерживал себя. Нарочно?
Кая медленно кивнула, уже с ноткой сомнения в голосе:
— Я не знаю, зачем. Иногда мне кажется, он испытывает вас. Или себя. Возможно, он не хочет разрушить всё... слишком быстро.
Каденс, взволнованно:
— Или боится, что если покажет всю силу, его кто-то… остановит?
Тишина.
Селестия, задумчиво:
— Он выбирает, когда и как играть своими картами. Это делает его опаснее, чем мы думали.
Кая, вскинув голову:
— Он не показывает всей мощи. Я чувствовала. Это была не его граница. Даже когда он сражался с вами всеми — он… оставался спокойным. Не ярость. Не агония. Просто расчёт.
Если он когда-нибудь решит сражаться в полную силу — мы это почувствуем. И, боюсь, тогда... будет уже поздно.
Твайлайт сжала копыто:
— Поэтому нам нужно быть на шаг впереди. И больше никогда не недооценивать его.