Захват! (1/2)

Гостевые покои замка

Унднир окинул взглядом ситуацию: Кая в артефактных кандалах, Луна с мечом, готовая вонзить его в горло единорожки.

Унднир, медленно выдохнув, слегка усмехнулся:

— Ну да... как я не подумал.

Он медленно начал доставать из пространства жезл, но Луна тут же нажала клинком к горлу Каи, сдерживая ярость и не сводя взгляда с Ундира.

И тут окно за спиной Ундира взорвалось, разлетаясь на осколки. Через облако пыли и света вошли Селестия и Твайлайт.

Селестия твёрдо:

— Это конец. Сдавайся.

Твайлайт:

— Тебе некуда бежать.

Окраина Кантерлота — ночь

Унднир стоял среди камней и теней за пределами города. Лёгкий ветер трепал его гриву. Он тяжело выдохнул:

— Надеюсь, она не расколется… — сказал он, глядя в сторону замка.

Но тут его тень за спиной зашевелилась, и из неё, словно из разрыва в реальности, молча вышла единорожка. Её чёрная шкура сливалась с ночным мраком, а от тела веяло ледяным холодом.

Глаза Ундира сузились, но он не обернулся:

— …Сороуфист.

— Приветствую, молодой господин, — её голос был тихим и отточенным, как клинок. — Похоже, юная госпожа попала в западню.

Унднир, хмурясь:

— Ты исчезла с конца эры аликорнов. Я думал, что ты сгинула, как и остальные.

Сороуфист сделала шаг вперёд, и мороз прошёлся по земле, где коснулось её копыто.

— Я лишь спряталась, — ответила она ровно. — Всегда есть тени, где можно переждать.

Она окинула его спокойным взглядом:

— Я вижу, что вы с сестрой всё ещё боретесь за то, что должно принадлежать вам по праву.

Унднир, медленно:

— Ты всё ещё держишь верность роду?

Сороуфист:

— Я защищаю вас обоих. И его Величество, где бы он ни был, дал бы тот же приказ.

Она чуть склонила голову:

— Могу ли я вернуть юную госпожу из лап аликорнов?

Унднир промолчал, зная, что Сороуфист — не только мастер запретной магии теней, но и одна из лучших в защитных и тактических заклинаниях.

И от её присутствия по-прежнему веяло ледяной пустотой.

Тронный зал Кантерлота

Кая сидела в центре зала в магическом круге с древними печатями, сдерживающими её магию. Вокруг — Селестия, Луна, Твайлайт и остальные элементы гармонии.

Перед ней на столе лежал журнал из библиотеки.

Селестия, спокойно и твёрдо:

— Имя, вписанное в этот журнал... это твоё настоящее имя?

Кая медленно подняла взгляд и смерила Селестию холодным, убийственным взглядом. Но ответа не последовало. Лишь глухое молчание и презрение.

Луна шагнула ближе, затаив раздражение:

— Мы можем говорить целую ночь, но ты будешь говорить. Лучше сразу.

Но Кая продолжала молчать, даже не взглянув на неё.

Твайлайт, пытаясь говорить мягче:

— Пожалуйста… Мы не хотим причинять тебе вреда. Просто скажи, что вы задумали. Это может спасти жизни.

Но Кая сохраняла ледяное спокойствие, её глаза с ненавистью скользили по ним всем.

Флаттершай тихо прошептала:

— Может, ей просто страшно…?

Луна, с холодной решимостью:

— Это не страх.

Рарити и Эпплджек тоже пытались её разговорить, но всё было безрезультатно. Тогда Пинки Пай вдруг подпрыгнула вперёд, глаза сверкая.

— Ну что ж, девочки! Пора доставать секретное оружие! — радостно сказала она.

Селестия, с лёгкой тенью иронии:

— Пинки…?

— О да! — широко улыбнулась Пинки Пай, подкатившись к Кае.

— Знаешь, что поможет? Супер-мега-марафон допроса-шуток! — с шутливым блеском сказала Пинки.

Кая впервые за всё время дёрнулась, явно не понимая, что происходит.

— Например: что сказал один пегас другому, когда тот пролил чай на облако? — Пинки подмигнула.

Кая, нахмурившись:

— Что?..

— «Ну, теперь это — мокрое облако!» — Пинки Пай фыркнула от собственного каламбура.

Все замерли. Кая медленно закрыла глаза.

— Что это… — прошипела она сквозь зубы.

Пинки уже вытаскивала из-за спины парики и носы-клоуны.

Тронный зал Кантерлота — ночь

Пинки Пай без устали продолжала свою абсурдную «атаку»:

— И вот тогда я говорю: «Это не пирог! Это — круглый салат!» — весело выкрикнула она, прыгая вокруг Каи с гирляндами и конфетти.

Пол был завален остатками её фокусов, масок, шаров и даже каким-то надувным крокодилом.

Кая напрягала мышцы, терпя как могла, но лицо её всё сильнее искажалось от злобы.

— …а потом мы устроили чаепитие с тремя тыквами и говорящим кактусом! — продолжила Пинки, перескакивая с темы на тему, словно день и ночь сменялись в одном монологе.