Друзья навсегда (1/2)
Вечер выдался на удивление тихим. Крупные хлопья снега неспеша падали на землю, похожие на лохмотья сахарной ваты. Дракен глядел в небо с несвойственной ему задумчивостью.
В памяти всплыло, как одна сладкоежка выпрашивала у него эту самую вату на фестивале, а через пять минут ныла: «Дракен, я поправлюсь, и это ты виноват». Он перестал покупать ей всякую дрянь — она надулась и не разговаривала с ним полдня. Дурочка.
Дракен как раз возвращался с подработки: еле починил развалюху, которую владелец овощной лавки упорно называл мопедом. Пара тычяч йен грели карман, в кафе напротив лавки уже ждал голодный Майки. Вечер вырисовывался, вот только мысли никак не собирались в кучу.
***
Дракен ковырял палочками свой жареный рис, пока друг уплетал за обе щеки комбо обед из детского меню (непременно с флажком).
— Эй! — послышалось словно сквозь толстое стекло.
На улице уже стемнело. Окно запотело от дыхания, и растаявший снег превратился в расплывчатые неоновые кляксы на асфальте. Мысли Дракена витали где-то далеко от придорожной забегаловки. Перед глазами — её лицо, когда она мечтала о чём-то, глядя в небо. Дурацкий берет, вечно съезжающий набок, мокрые ресницы...
— Эй, Дракен!
Что-то мягкое шлёпнулось в его тарелку — смятая салфетка с пятном кетчупа.
— М-м? — он неглядя перекинул подарочек обратно в тарелку друга и отправил в рот уже остывший рис.
Майки прищурился, даже жевать стал медленнее.
— Ты какой-то странный. Что, рис не нравится? Давай, доем.
— Обойдешься, — буркнул Дракен, придвигая к себе тарелку.
Очередную паузу заполнил шум посетителей, лязг посуды, из колонок высокий девичий голос надрывно вещал о безответной любви.
Дракен скривился, будто лимон съел. Он с трудом проглотил еду, вставшую комом в пересохшем горле. Сдавшись окончательно, Дракен бросил палочки на поднос — те звякнули о край тарелки — и отодвинул подальше.
Майки вскинулся на шум. Его взгляд скользнул по лицу друга, и на губах мелькнула едва заметная улыбка. Он уже видел это выражение. И эти морщинки меж бровей — в последний раз, когда они спасали Эмму с неудачного свидания. Дракен тогда полдня просидел, глядя в стену, пока сестра рыдала в своей комнате.
— Кенчин. О чем думаешь? У тебя вена на виске вздулась. — Он подпер рукой подбородок, не сводя глаз с друга.
Дракен провожал взглядом падающие снежинки — одну, другую — лишь бы не смотреть на Майки. Молчание затягивалось, сгущая воздух. Казалось, ещё немного — и желудок совершит сальто. Наконец, особенно крупная снежинка приземлилась в сугроб на карнизе.
— Слушай, Майки... — выдохнул Дракен, откинувшись на спинку стула. — Ты когда-нибудь задумывался о будущем? Ты, я, Эмма... Баджи... Тосва. Что с нами будет дальше?
Голос прозвучал ровно, но в теле будто свело все мышцы. Упорно избегая зрительного контакта, Дракен вперился в экран телевизора за спиной Майки, будто от просмотра рекламы лапши зависела его жизнь.
— А что дальше? — задумался Майки. — Хочу, чтобы мы все держались вместе. Чтобы ты был рядом, Эмма, Такемитчи<span class="footnote" id="fn_41386862_0"></span> с женой... Друзья навсегда. Разве не здорово?