Часть 2 (1/2)

— Олег! Ну… я так и знал! — Сеня удручённо закатил глаза и с отчаянием всплеснул руками, глядя на Олега.

— Что случилось? — Олегу уже не терпелось, чтобы Сеня побыстрее выбрался из машины. Он мечтал  поставить её в гараж и наконец-то оказаться дома, за столом, где его любимая жена, скорее всего, уже поставила ароматный борщ с мозговой косточкой, домашнюю сметану и румяные блины. Но его сладкие размышления прервал почти что крик Сени, и теперь Олег смотрел на него, ожидая объяснений.

— Ты так меня торопил, что я забыл всё… — голос Сени дрогнул от досады. — И барсетку с деньгами, и документы, а главное — ключи от дома. А ещё там остался мой телефон. — Он произнёс это так, словно объявлял о конце света, и действительно чувствовал себя в этот момент самым несчастным и растерянным человеком на земле.

— Поехали назад! — тут же выпалил Сеня.

— Э, нет! Я никуда не поеду. Ты с ума сошёл? Почему ты сразу всё не взял? — Олега снова стало накрывать волной знакомого раздражения, но он тут же осекся, вспомнив, кто именно подгонял друга. Сдаваться, однако, он не собирался. — Ну, давай я тебя отвезу к тётке? Она тут недалеко… И…

— А давай я пойду ночевать к тебе? — тут же парировал Сеня, в его глазах вспыхнула слабая надежда. — Пустишь?

Олег с сомнением помотал головой:

— Куда я тебя там дену? Квартира однокомнатная. Ты забыл?

— Нет! Не забыл, — Сеня потупил взгляд, но голос его зазвучал упрямо. — Но и к тётке я тоже не хочу. Поэтому вези меня обратно на работу.

Олег, чертыхаясь, с ревом развернул машину, и они поехали назад.

На удивление, снег почти прекратился, и ветер начал стихать, но ехать всё равно было мучительно трудно. Машина продиралась сквозь снежную целину, кренилась и буксовала, оставляя за собой глубокие, неровные колеи. Обратный путь занял куда больше времени. Хотя в городе уже завывала снегоуборочная техника, за его чертой дороги оставались непроходимыми белыми полями.

— Нет! Надо приложить усилия и перебраться в город. Это какое-то наказание! Давай, что ли, кредит возьмём? — Олег был зол и глубоко расстроен. Жена звонила — скорее всего, не понимая, где он задержался, — а он не стал брать трубку. Объяснять эту нелепую ситуацию по телефону казалось верхом глупости.

Через сорок минут изматывающей езды они, наконец, подъехали к знакомому повороту. И оба онемели.

Прямо перед воротами бокса, в непроглядной темноте, стоял тот самый чёрный внедорожник. И самое страшное — он был мёртв. Ни огонька в фарах, ни пара из выхлопной трубы. Замёрзший, безмолвный.

Сеня выскочил из машины ещё до полной остановки и побежал по хрустящему снегу. Он уже видел — да, это он, Марк, Сеня узнал его по силуэту даже в темноте. Тот сидел, сгорбившись, плотно обхватив себя руками, а голова бессильно лежала на груди.

Олег, сообразив, что дело не в простой остановке, а в серьёзной поломке, тут же рванул к боксу. С лязгом откинул ворота, вбежал внутрь и одним движением врубил рубильник, заливая территорию слепящим, яростным светом прожекторов.

Сеня с силой рванул дверь, но та оказалась наглухо заперта изнутри. «Чёрт!» — вырвалось у него, и пар от дыхания тут же растворился в морозной мгле. Он принялся колотить по стеклу ладонью, не ощущая боли от ударов по обледеневшей поверхности.

За тонированным стеклом мелькнуло движение. Марк медленно поднял голову. Его движения были вязкими, словно он пробирался сквозь густую воду. Тусклый, невидящий взгляд скользнул по Сене, не сразу уловив реальность. Руки инстинктивно легли на руль.

«Откройте! Дёрните ручку!» — закричал Сеня, прильнув к холодному стеклу, не зная, долетают ли слова сквозь него и вой ветра.

И тогда — чудо. Та самая рука в тонкой кожаной перчатке, которая только что беспомощно лежала на руле, медленно, с трудом оторвалась и потянулась к дверной ручке. Пальцы обхватили её, дёрнули вниз.

Щелчок замка прозвучал для Сени оглушительно, как самый прекрасный и долгожданный звук на свете.

Он распахнул тяжёлую дверь настежь. В салон, пахнущий холодным пластиком и страхом, ворвался порыв ледяного ветра. Но теперь он нёс с собой не холод, а спасение.

Сеня, обхватив Марка под плечи, почти выволок его из машины. Марк был выше и тяжелее, его тело обмякло и не слушалось. В этот момент подоспел Олег, и они вдвоём, почти на руках, завели Марка в ярко освещённое, тёплое помещение. Резкий контраст с ледяной темнотой снаружи заставил Марка невольно содрогнуться.

В углу уже шипел и грелся чайник, наполняя воздух влажным, обнадёживающим теплом.

— Сеня, снимай с него всю холодную одежду! Быстро! — Олег вынырнул из подсобки с охапкой вещей. — Надень на него это. — Он протянул Сене толстый шерстяной свитер, шерстяные носки и тёплые брюки. — И вот два пледа. Укрой. Потом налей ему крепкого чаю, сладкого.

Олег, на ходу натягивая рабочие перчатки, выскочил обратно в наступившую тишину. Его голос, отдавая команды, звучал собранно и деловито — это был голос человека, который знает, что делать, чтобы перестраховаться.

— ...И осмотри всё — руки, ноги, щёки, уши. Хотя, чёрт... скорая тут всё равно сейчас не проедет. Но на всякий случай.

Сеня, оставшись наедине с Марком, кивнул. Марк сидел, сгорбившись, его веки тяжело опускались, но глаза были открыты. В них читалась не боль и не страх, а глубокая, всепоглощающая усталость от холода.

Сеня сделал глубокий вдох, отгоняя остатки паники. Теперь нужно было действовать быстро и точно. Его пальцы, на удивление ловкие, принялись расстегивать пуговицы ледяного пальто Марка. Тот покорно, почти безвольно, позволял делать с собой всё что угодно.

Под промёрзшей дорогой тканью оказался тонкий кашемировый свитер — красивый и совершенно бесполезный против такой стужи. Сеня снял и его, стараясь не задеть кожу, уже покрасневшую от холода. На мгновение его взгляд задержался на обнажённых плечах, ключицах, ровном биении сонной артерии на шее. Даже сейчас, бледный и дрожащий, Марк был... прекрасен. Эта мысль ударила Сени в виски, заставив на миг зажмуриться.

Он торопливо, но бережно натянул на Марка тёплый, пушистый свитер Олега. Ткань была мягкой, пахла стиральным порошком и домом. Затем — толстые шерстяные носки, которые он аккуратно надел на замёрзшие, покрасневшие от холода ноги. Каждое прикосновение было кратким, профессиональным — проверить чувствительность, убедиться, что кожа отзывается на тепло. Но даже эти секундные касания обжигали. Волна щемящей нежности накатывала каждый раз, когда его пальцы скользили по холодной коже Марка, ощущая под ней твёрдую кость или напряжённую мышцу. Сеня почти не дышал, сосредоточившись на задаче, пытаясь заглушить этот тихий трепет где-то под рёбрами.

Наконец, он помог надеть тёплые брюки, поднял Марка, чтобы укутать в два больших, уютных пледа, превратив его в сидящий, дрожащий кокон. Только после этого выдохнул.

— Сейчас чаю принесу, — тихо сказал он, направляясь к закипающему чайнику.

Пока Сеня возился с кружками, Олег, не теряя ни секунды, осмотрел машину. При свете фонарика его взгляд сразу выхватил главное: неестественно провисший, разлохмаченный край ремня на шкиве. «Ремень генератора, — мысленно констатировал он, — порвался. Явно от износа».

Тишина, наступившая после бури, была звенящей и морозной. Олег не стал медлить. Работать на улице при минус пятнадцати, да ещё и в темноте, — верх глупости. Нужно тепло, свет и инструменты под рукой.

Он привычными движениями отщёлкнул тяжелый замок, с силой потянул на себя скрипучую створку и скрылся в тёмном проёме. Через минуту изнутри ударил яркий, слепящий свет, заливший бетонный пол и стены.

Олег заглянул в помещение, где находились Сеня и Марк.

— Арсений, подойди ко мне на минуту, помоги загнать машину в гараж!

Зов выдернул Сеню из глубины странного, трепетного состояния, в котором он пребывал с момента своих прикосновений. Он быстро налил чай, вернулся к Марку и, аккуратно вложив ему в руки горячую кружку, на миг обхватил его ладони своими.

— Держите. Тёплое поможет.

Губы Марка дрогнули. Звук вышел тихий, сорванный, но на удивление ясный:

— Спасибо.

Сеня задержался ещё на секунду. Он опять тонул в этих глазах. Но Олег ждал, и машина тоже нуждалась в заботе. Он лишь ещё раз коротко кивнул в ответ, накинул куртку и выбежал наружу. Теперь опасность миновала. Марк был в тепле.

Олег ловко заскочил на место водителя, всё ещё хранившее следы холода. Ключ был в замке зажигания. Олег выжал сцепление, перевёл рычаг в «нейтраль» и кивнул Сене, который уже подошёл, чтобы подтолкнуть. Сам же, приоткрыв дверь и отталкиваясь одной ногой от земли, дал машине небольшой импульс. Тяжёлый внедорожник сдался не сразу, колёса на миг провалились в снег, но потом, с глухим скрипом, дрогнули и медленно покатились к яркому прямоугольнику открытых ворот.

Вскоре машина уже стояла под яркими лампами в центре тёплого гаража, пахнущего маслом, металлом и обещанием починки. Олег, скинув куртку, действовал быстро и методично: снял защитный кожух, открутил натяжитель, сбросил обрывки старого ремня. Из ящика с расходниками он достал новый, плотный и эластичный. Его руки, грубые и уверенные, выполняли работу почти автоматически — набросил ремень на шкивы, отрегулировал натяжение, проверил траекторию. Ни одного лишнего движения.

Олег повернул ключ зажигания. На долю секунды воцарилась тишина, а затем двигатель ожил с ровным, уверенным урчанием. Он дал ему поработать, наблюдая, как стрелка тахометра замирает на холостых оборотах. Затем потянулся к панели и включил печку на максимальную температуру и мощность.

Из дефлекторов тут же, с тихим шелестом, хлынул мощный поток обжигающе тёплого воздуха. Он наполнял салон, согревая стёкла и пластик, отгоняя ледяной дух метели. Машина не просто завелась — она вернулась к жизни, превратившись из ледяной ловушки обратно в тёплый, надёжный кокон.

— Я поеду, а вы пока оставайтесь здесь. Ему скорая нужна? — Олег вопросительно посмотрел на стоявшего у порога гаража Сеню.

— Не думаю. Кожа красная почти везде, но явных повреждений нет. Сейчас главное — чтобы отогрелся. Хотя в больницу ему, пожалуй, стоит показаться, — Сеня ответил уже собранно и спокойно, но его взгляд непроизвольно скользнул на закрытую дверь, за которой находился Марк.

— Слушай, ты главное узнай, какого чёрта он попёрся в такую погоду! — Олег понизил голос до конфиденциального шёпота. — Да ещё и одет, как на подиум. Бизнесмены в такую погоду дома сидят — в тёплых пижамах, тапочках и с бокалом красного вина. — Он смешно изобразил всё, что говорил, даже блаженно прикрыл глаза на миг, представляя ту самую картину уюта.

— Спрошу, конечно. Мне самому вся эта история с его машиной не нравится, — отозвался Сеня, и в его голосе снова зазвучала лёгкая, знакомая тревога.

— Не-е, тут не переживай. Поломка случилась по его вине. За машиной следить надо, а он, видимо, совсем не уделяет ей внимания. Ремень износился. Ну, бывай! Я поехал. Гараж пока не закрываю, пусть железяка хорошо прогреется. Минут двадцать, думаю, хватит. В общем, разберёшься.

Олег похлопал Сеню по плечу, сел в свою машину. Та, взревев, качнулась, зарыскала колёсами по снегу и, как и в первый раз, медленно, с трудом, но всё же вырулила на знакомую колею. Через минуту красные огни задних фар растворились за поворотом, оставив после себя лишь глубокую, потревоженную тишину.

***

Сеня зашёл в гараж и осмотрел машину Марка внимательно. Она вполне нормально работала.

— Что ж с тобой всё время что-то случается? А? — Сеня аккуратно похлопал по крыше. — Ты должна возить своего хозяина как драгоценность, а ты… — Сеня погрозил пальцем машине и пошёл к Марку. Пора было расспросить его о странном поступке.

Когда Сеня вошёл в бытовку, он увидел, что Марк уже сбросил с плеч верхний плед. По его вискам и лбу стекали мелкие капельки пота, искрясь в свете лампы.

— Марк, зачем вы сняли плед? Ещё рано, — мягко, но настойчиво сказал Сеня, останавливаясь в дверях.

— Простите, мне стало жарко, — Марк произнёс это извиняющимся тоном и тут же поймал себя на мысли: «Что со мной делает этот парень? Я веду себя как провинившийшийся школьник. Я же намного старше его… не понимаю…»

— Жарко? Это плохо, — голос Сени стал серьёзным. Он присел рядом на диван и, не раздумывая, приложил прохладную тыльную сторону ладони ко лбу Марка. Кожа горела сухим, тревожным жаром. Сеня взволнованно встал, подошёл к шкафу и вытащил небольшую аптечку. Достал электронный градусник и протянул.

— Измерьте.

Марк послушно сунул его под мышку, не сводя с Сени взгляда.

Пока шло измерение, Сеня, стараясь отвлечь и себя, и его, задал вопрос, который давно вертелся на языке:

— Марк, что постоянно происходит с вашей машиной? То колесо, теперь ремень… Вы давно проводили ей ТО? — Он намеренно говорил мягко, уже догадываясь об ответе.

— Да, вы знаете… очень давно, — Марк потупил взгляд. — Она всегда стоит в гараже. Я же всё время на работе, а там у меня служебная машина и водитель. Но в последнее время у него проблемы дома, и вот… приходится ездить самому. Но, Сеня! — он вдруг воскликнул, будто спохватившись. — Именно сегодня я и ехал к вам с целью попросить вас взять мою машину на это самое ТО. Вернее, договориться о дне, когда вы сможете её осмотреть. И вот такое случилось. Я же даже не понял, что произошло… — Марк говорил рассеянно, его взгляд был прямым и открытым, но уходил куда-то сквозь Сеню, в воспоминание о том слепом ужасе.

— Порвался ремень генератора, поэтому всё и заглохло, — Сеня объяснил тихо, но чётко. И тут же его сдержанность дала трещину. — Господи, Марк! Как хорошо, что она заглохла именно здесь. И как же хорошо, что из-за Олега я забыл свои вещи… Я даже не хочу думать, что могло бы с вами произойти в такую ночь на трассе. Но Марк, почему вы никому не позвонили? Хотя бы по 112? Почему вы так беспечны?! Вы же взрослый, умный человек! — Сеня не выдержал и зашагал по маленькому пространству бытовки, его волнение выливалось в эти резкие, короткие шаги.

Звуковой сигнал градусника прервал его. Сеня замер.

— Ну, что у вас?

— Тридцать семь и восемь, — Марк посмотрел на дисплей и виновато протянул градусник Арсению, будто сдавая неудовлетворительную контрольную работу.

— Вам срочно нужно домой. Здесь, конечно, тепло, но я боюсь, что температура будет только расти. Есть кто-нибудь дома, кто сможет вам помочь? — Голос Сени дрожал от плохо скрываемой тревоги. Он лихорадочно ковырялся в аптечке, перебирая бинты и пластыри, но так и не нашёл жаропонижающего. Отбросив коробку в сторону, он подошёл к Марку и присел перед ним: — Скажите честно, как вы себя чувствуете? Кроме жара, что-то ещё беспокоит?

— О, не переживайте так! Я думаю, температура — это всего лишь следствие вашего слишком горячего чая, — Марк попытался блеснуть лёгкостью, но, встретившись со взглядом Арсения — тёмным, широко раскрытым от неподдельного страха, — тут же сдался. Его собственная бравада растаяла. — Нет, дома никого нет. Я живу один. И сейчас меня ничего не беспокоит, кроме того, что я доставил вам столько хлопот и… невольно вас напугал.

Арсений замер. В его голове пронеслись ужасные картины: температура, которая подскакивает до 39, 40… бред. Скорая в такую погоду и на таком отшибе — мираж. Он почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Решение созрело мгновенно, вытеснив всякие сомнения.

— Марк, давайте всё же уедем отсюда. Думаю, так будет лучше.

Сеня уже с головой погрузился в шкаф, откуда полетели вещи.

— Я сейчас найду валенки Олега. Какой у вас размер?

Он торопился так, будто от этого зависела жизнь. Сердце бешено колотилось, сжимаясь в комок от одного только представления, что с Марком может стать хуже прямо здесь, в этой бытовке. Из шкафа с грохотом полетели на пол старые куртки, свёртки, какая-то одежда.

— У меня 44, но… — начал было Марк, его голос звучал слабо. — Но, пожалуйста, не волнуйтесь так. Я доеду и в своей обуви.

— Нашёл! — Сеня вынырнул из глубины шкафа, торжественно держа в руках два огромных, пушистых, тёмно-коричневых валенка. — Ну-ка, давайте примеряем!

Марк с немым недоумением смотрел на эту странную обувь. Он в жизни не надевал ничего подобного. Но сопротивляться этому напору — твёрдому, заботливому, почти отчаянному — он не мог физически. Да и самочувствие его стремительно менялось: по телу пробежала гусиная кожа, озноб, голова закружилась, отчего он вынужден был на миг закрыть глаза. Других ощущений пока не было, но он отчётливо чувствовал, как простуда, коварная и цепкая, уже начала опутывать его тело холодными тенетами.

Валенки оказались как раз впору. Сеня помог Марку одеться, старательно застёгивая на нём тёплый пуховик Олега и натягивая шапку почти до самых бровей. Затем аккуратно сложил его вещи в большой пакет и, взяв Марка под локоть, помог ему подняться с дивана. Тот шатнулся, и сердце Сени на мгновение упало.

— Не возражаете, если я поведу вашу машину? — спросил Сеня, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность, а не тревога. Он даже попытался улыбнуться. — Не волнуйтесь. Хоть у меня сейчас и нет своей, но вожу я отлично.

— Я и не сомневаюсь, — тихо ответил Марк, и в его голосе сквозь слабость пробилась искренняя вера. — Конечно, не против.

Он чувствовал, как тело становится тяжёлым и ватным, а голова кружится так, что удержаться на ногах было настоящим подвигом. Сеня, видя это, почти на руках перевёл его к машине. Он открыл заднюю дверь и бережно, как что-то хрупкое, уложил Марка на сиденье, подложив под голову небольшую подушку, которую прихватил из бытовки.

— Устраивайтесь поудобнее. Вам так будет легче, — проговорил он, поправляя край пледа. — Назовите ваш домашний адрес, пожалуйста. Куда мне вас везти?

Марк, борясь с накатывающим туманом, продиктовал адрес. Его слова были чуть замедленными, но чёткими. Едва голова коснулась мягкой подушки, веки сами собой сомкнулись, и он тут же погрузился в глубокую, болезненную полудрёму.

Сеня ещё секунду постоял у открытой двери, убедившись, что Марк лежит удобно и дышит ровно. Потом тихо закрыл дверь, сел за руль и сделал глубокий вдох. Через пять минут, аккуратно лавируя между снежными заносами, машина уже выезжала на пустынную, заснеженную дорогу, ведущую в город.

***

Сорок пять минут спустя машина плавно остановилась у дома Марка. Удивление Сени было почти осязаемым: никаких пафосных дворов, высоких оград или бдительной охраны. Перед ним стоял обычный, но очень красивый дом, как и все в этом районе.