XI (2/2)
Выбралась она на пресловутый «свежий воздух» уже когда солнце стало заходить. Это было даже лучше, поскольку людей в это время было гораздо меньше, а ей и не хотелось никого видеть. Вечер и ночь, проведенные с Гарри, облегчили ю душу Лилиан, но не уняли желания сторониться людей. Она репетировала встречу с матерью — подбирала слова, спорила с воображаемыми возражениями, перебирала в уме каждую деталь, снова и снова. Но, остановившись у кустов цветущих рододендронов, она немного отвлеклась от своих мыслей и сорвала розовый букетик-соцветие, прикалывая его к лифу платья. В этот же момент слух девушки уловил, как проходившие мимо дамы обсуждали последние дворцовые сплетни. Лилиан навострила уши, услышав обрывок разговора:
— Говорят, король Генрих совсем плох. Со дня на день принц Гарри сможет взойти на трон.
— Ему наверное, это выгодно…
— Господь с тобой, Мэри! Это же был заговор! Некий граф Уишоу, доверенное лицо Его Величества, подсыпал яду в вино на пиру! Я не была там, но кузина Джесс все рассказала, она как раз и на охоту ездила, и на том злополучном торжестве имела честь быть. Принц очень быстро раскрыл это дело. Мерзавцу либо гиббет, либо плаха.
— Суров наш будущий король…
— Суров, но справедлив.
Дамы уже давно ушли вперед, а Лили все еще не могла прийти в себя. Гиббет — это позор всей семье Седрика. О совершенном отравлении будут помнить даже их соседи, дети их соседей и следующие поколения, покуда страшную клетку с костями казненного не снимут с шеста. Плаха, конечно, ничем не лучше, но это не так позорно, хотя бы… Малое, конечно, утешение.
«А отец?!» — пронзила вдруг ее сознание мысль. Как же он?! Конечно, она, Лилиан не смогла бы избавить его от справедливого наказания за попытку мятежа, но в ее голову вдруг пришла мысль, как можно облегчить его судьбу. Теперь у Лилиан было четкое направление того, куда следовать и как быть. Она не задавалась вопросами о том, пустят ли ее сейчас к отцу, что скажут, дадут ли возможность осуществить свой план — она просто жила этими мыслями. С ними она отправилась в свои покои, а там, торопливо найдя что-то в шкатулке, сжала это в ладони и заторопилась уже известным путем вниз, в замковые подземелья. Тюремщик, господин Армитаж (и как ему подходило это имя в тюремных стенах!), памятуя минувший визит леди сюда с принцем, сдержанно поклонился и последовал за Лилиан. Та стрелой понеслась вперед, мимо Седрика, мимо других заключенных, к камере отца. Перед лицом надвигающегося несчастья, подгоняемая жалостью, отголосками чувства вины и болью, она забыла прежние размолвки, свое раздражение и боль, которую причинил ей отец.
Лорд Мортимер встретил дочь так, точно всегда ждал.
— Лилиан, дитя, ты в порядке?
Лили попыталась отдышаться и прильнула к отцу так, будто их не разделяла решетка.
— Тебя могут повести на казнь.
— Мне нечего бояться в отличие от графа Уишоу. — тихо парировал лорд Мортимер. В этот момент Лили почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он так спокойно говорит о смерти, словно о чем-то обыденном и повседневном…
Шаги тюремщика раздавались уже совсем близко. Лилиан быстро разжала ладонь, в которой была цепочка с золотой подвеской, и надела ее отцу на шею, шепнув:
— Отдай это палачу.
Тот кивнул не задавая вопросов. Господин Армитаж за спиной девушки тихо кашлянул, как бы намекая, что пора уже прощаться. Лилиан отстранилась от отца и направилась на выход, вслед за тюремщиком, холодея при мысли, поможет или не поможет то, что она задумала…