Глава 9.1 Ловушка для души. Агата (2/2)

Мы прошли пару кварталов, и я тоже почуял: дом близко. Это ж как же нужно было умудриться изгадить место за такое короткое время? Чтобы оно так фонило?

На вид — обычный дом, слегка запущенный, но не совсем развалюха. Впрочем, вокруг жильё не лучше.

— Я помню, — нехотя произнесла Агата. — Первым делом нужно расспросить соседей.

И посмотрела на меня с печалью.

Ну конечно, Агата ненавидит общаться с незнакомыми людьми. Нет, она вполне может поговорить с кем угодно, когда остаётся одна, но если есть на кого спихнуть…

Я взглянул на неё с укоризной.

Она в ответ состроила глазки потерявшегося щенка, в которые я не верил, но которые всё равно работали.

Я вздохнул и постучал в окно соседнего дома.

Через полминуты нам открыла старая, похожая на злодейку из сказок, бабка. Нечёсаные седые космы выбивались из-под косынки, передник давно было пора постирать.

— Что надо?

Мы с Агатой молча задрали рукав на левой руке. Бабка посмотрела на татуировки с черепом и продолжила теперь уже с уважением:

— Доброго дня вам! Вы, чай, за дом соседский спрашивать пришли?

— Да.

— О-ой! Что там творится! Чего там только не творится! Вы бы видели!

Кажется, бабка была настроена поболтать. В гости, правда, не пригласила — некоторые стереотипы живучи даже в таких просвещённых странах, как графство Куртье.

— А можете рассказать поподробнее?

— Стоны оттуда доносятся! Мужицкие, женские. Крики. Как будто бьют кого. Ну, крики и драки-то и раньше были, но сейчас-то там никто не живёт! Жано с младшим братом тудысь влезли ради интереса — и всё! Так и не вышли!

— Когда это было?

— Да третьего дня уже. Жена его хотела туда же за ним лезть — насилу скрутили и утащили.

— А ещё что-то было?

— Свет там по ночам то появляется, то исчезает. Бледный, нечеловеческий какой-то! Огонь, он не так горит!

— А что произошло в доме? Вы что-нибудь слышали?

Бабка сделала большие глаза:

— Да я тут целыми днями сижу! Ноги совсем не ходят. Так что я всё слышала! Мишель опять с обеда напился и принялся жену бить. Слышу: та на него орёт всякой поганой руганью, он — на неё, малец их плачет, короче, всё как обычно. Вот знаете, господа Адамы, месяца не проходило, чтобы Мишель на жену руку не поднял! Аврил вечно вся в синяках ходила. А уж как очередного младенца рожала — так спасу от него не было! А Аврил же недавно опять родила, потому Мишель не просыхал. Так что поначалу никто и внимания на те вопли не обратил, привыкли давно, — старуха задумалась, а потом сделала страшное лицо: — А потом Аврил начала кричать, да так страшно! Не как обычно. Даже я с моими ногами вышла посмотреть, что происходит! А в доме шум какой-то, а потом тишина. Патрис, он у нас самый сильный на улице, захотел проверить. Но дверь-то закрыта, так, что даже ему не поддаётся! Стучали-стучали, насилу выломали. А там… — старуха сделала театральную паузу. — Трупы! И младенчик в колыбельке, и старшенький их, и Аврил, и Мишель…

— А убийцу-то нашли? — уточнил я.

— Да не заходил к ним никто! Мы решили, что это Аврил не выдержала и прирезала муженька. А потом поняла, что наделала, и всех деток тогось… ну и себя… Хотя вот Патрис считает, что это муж всех порезал. Но я не верю!

— Почему?

— Мишель никогда за нож не брался, никогда! Всё кулаками решал. Так что жена егойная это.

— Спасибо, — мы с Агатой переглянулись.

— А чегой-то, вы дом-то почистите? Жить же невозможно, особенно по ночам!

— Почистим.

— Ну смотрите! Очень вас тут все ждут!

— Завтра придём. И это… бабушка…

— Чегось?

— Вы завтра в дом не заходите и никого туда не пускайте, что бы ни происходило. Нехорошо будет, если под наши силы кто попадёт.

— Ой, да кто к вам полезет! Но я прослежу, прослежу!

Мы отошли подальше, и я предложил:

— Давай закончим сегодня все дела, кроме этого дома, а когда вернёмся, обсудим план действий. А работать здесь завтра с утра начнём.

Агата согласилась:

— Мне осталось всего три адреса.

— Мне тоже. Подумай пока, как бы ты чистила этот дом в одиночку, вечером расскажешь.

— Ой, я уже придумала, — она пожала плечами. — Кстати, Карл, а ты бы рискнул взяться за него один?

— Да. Там ничего технически сложного.

Агата ещё раз мечтательно посмотрела на дом.

— Эй, не переживай, — я потрепал её по плечу. — Скоро и ты тоже сможешь такое в одиночку чистить. Я, считай, здесь чисто для подстраховки. И чтобы ты не полезла туда с тесаком наперевес, не разведав обстановку. Так что с тебя план.

— Он есть!

— Нормальный.

— Так неинтересно, — сдулась она. — Хорошо, я… попробую.

Я только покачал головой. На первый взгляд Агата казалась застенчивой тихоней, но на самом деле она просто не видела смысла разговаривать с людьми. Вот когда ей становилось надо — упорства ей было не занимать. Да и сущей она, в отличие от многих детей, с самого начала не боялась, как и использовать свой тесак по назначению без раздумий и сожалений. Мне не нравилось то, что она слишком уж на него полагалась. Я потратил уйму времени, чтобы убедить её, что все наши рисунки, свечи, соль — не костыли, а помощники, позволяющие не напрягаться там, где напрягаться не надо. И всё равно приходилось контролировать, чтобы она не влезала в опасные места в одиночку, хотя бы до того момента, как не уяснит чётко границы своих сил.

Бранда бы, наверно, сейчас злорадно посмеялась.

В доходный дом я вернулся уже под вечер. Два первых адреса были почищены мною с лёгкостью, исключительно свечами и солью, а вот в третьем пришлось поработать кинжалом. В итоге я был голоден и мечтал об ужине и молоке.

Реми обнаружился в своей комнате, и выглядел он… сногсшибательно. Неброская на первый взгляд одежда сидела в точности по фигуре, а вошедшая в моду меденская вышивка и изящные пуговицы привлекали внимание. Да и ткань была явно не из дешёвых. Падшему шло невероятно.

— Реми, — вкрадчиво спросил я. — Где ты всё это взял? — я посмотрел на тонкое колечко с неприметным на первый взгляд камнем, украшающее его руку, которое я раньше тоже не видел.

Падший закинул ноги на стол, демонстрируя мне новенькие пулены с острыми носами по последней моде.

— Ну… — протянул он. — Ты же мне запретил продавать то оружие, что я снял с прихвостней Ягошевича… пришлось отдать всё Инквизиции. Хотя ты вообще представляешь себе, сколько стоили те пистолеты?

— И? — не позволил я ему перескочить на другую тему.

— Но про их украшения ты ничего не сказал! А представляешь, как они выпендривались друг перед другом и сколько на них было золота и камней?

Я медленно сел, сжав переносицу.

— Реми…

— Эй, я был аккуратен! Толкал кому надо по чуть-чуть в разных местах!

— Ты ещё и морду свою везде засветил!

Реми немножко прижух, но таинственно улыбаться не перестал.

— Я уверен, что ты закроешь на это всё глаза. И даже не сдашь меня отцу Мартину, — невинно произнёс он.

— Это ещё почему?!

Реми убрал ноги со стола и порылся где-то за спиной. Пара секунд — и он вытащил откуда-то из горы тряпок арбалет. Двойной. Почти такой же, как я видел у него в Лоцио, когда падший ещё служил маркизу Рамино.

— Держи. Специально нашёл мастера. Тебе же он тогда понравился?

Это был, конечно, тонко просчитанный ход.

Я смотрел на арбалет. Арбалет смотрел на меня. Изящный, с дополнительными пружинами, с особым механизмом взвода тетивы, он так и просился в руку. Две стрелы можно было расположить сверху и снизу и не тратить время на перезарядку…

— Это взятка? — хмуро спросил я.

— Ага, — Реми положил голову на сложенные ладони и невинно захлопал на меня ресницами.

Я поколебался ещё пару секунд, а потом молча взял арбалет со стола и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Агата вернулась примерно через час, и я осознал, что так до сих пор и не поел. Какой кошмар, неужели это заразно, и я подхватил хворь от отца Мартина?! Зато я успел изрешетить повешенный на стену спил дерева, проверяя, как работает система взведения, и как болты входят в цель с разных ракурсов, и как удобнее всего натягивать нижнюю тетиву. Восхитительная игрушка, и такая смертоносная. А если ещё освящёнными болтами зарядить…

Короче, ужинали мы втроём. Поначалу ученица молчала, а Реми, помня мои заветы, даже не смотрел в её сторону, но постепенно Агата заинтересовалась нашими байками и даже начала принимать участие в беседе, например, о своей сегодняшней работе:

— Я захожу в комнату, а там не черкушечки, а здоровый панцирник в полстены!

— Откуда там мог быть панцирник, мы же этот город каждые две недели прочёсываем?!

— Это же дом графов. Не хотели сор из избы выносить и не звали нас, пока совсем не припекло. Ну, я достала тесак и ка-ак ударила.

— Стой. А свечи? А зверобой?!

Агата немного смутилась:

— Ну, я решила, что раз он уже тут сидит, можно и без зверобоя… Я примерилась и расколола панцирь… стену и платяной шкаф с той стороны…

Агата посмотрела на меня виновато, но в её глазах плясали чертенята.

— А оплачивать теперь это всё кто будет? — заинтересовался Реми.

— Я сказала, что это панцирник сопротивлялся. И что если бы они обратились в ратушу и к Коллегии раньше, обошлось бы без порчи имущества, — невинно пояснила Агата.

— Слушай, Карл, она начинает мне нравиться!

— Реми, не учи ребёнка плохому, она и так умеет!

Мы едва не засиделись до поздней ночи, но я волевым усилием загнал всех (и себя) спать.