Часть 3 (1/2)

В выходные Чонгук предложил слетать на Чеджу, чтобы познакомиться с родителями Тэ. Не то, чтобы ему этого хотелось, но так положено, да и Тэхён уже рассказал им, что встретил своего соулмейта. Правда, стратегически умолчал, что живет с ним.

Чонгук хмыкнул, подумав, что в гостях им предстоит соблюдать все правила приличия, а сделать это будет трудно, потому что Тэхёни теперь вечной пандой висит на Чонгуке и все время лезет целоваться. Хотя Чонгук вообще-то тоже… Руки постоянно где-то на Тэхёне держит. Как два влюбленных подростка, усмехается Чонгук.

Тэхёну его предложение очень понравилось, потому что — а чего тянуть-то? Все понятно, они вместе, навсегда, значит, и родители должны об этом знать.

— Гуки, а мы Намджуна с собой возьмем? — Тэхён что-то энергично печатает на ноуте, очки съехали на кончик носа.

— Разумеется. — Чонгук играет роль взрослого мужчины, отца семейства, а у самого от этого вот «Гуки», сказанного волнующим грудным голосом, срывает крышу до фундамента. Он вкрадчиво интересуется:

— Малыш, а чем ты занят?

— Отчет по практике дописываю, а что? Кстати, его еще подписывать надо будет в офисе. — Он снимает очки и поднимает глаза на Чонгука.

— А хочешь, я тебе его прямо сейчас подпишу? — Голос Чонгука становится тише, а на губах расползается хитрая улыбка.

Тэхён уже понимает, к чему все движется, и, на всякий случай, отодвигает ноутбук подальше, потому что в их квартире все какое-то очень хрупкое и слишком быстро разбивается. Вчера вот разлетелся светильник в коридоре, хороший был, но стоял как-то неудачно, сегодня утром грохнулись одновременно обе чашки с кухонного стола, обрызгав все вокруг горячим чаем. Мир слишком нестабилен, думает Тэхён и с интересом смотрит на Чонгука, непроизвольно облизывая губы:

— А что я за это должен буду сделать?

— Иди поближе, обсудим. — Чонгук, сидя на диване, похлопывает по месту рядом с собой.

Тэхён, конечно, подойдет поближе и даже сядет, но не на диван. Ему куда комфортнее на крепких бедрах Чонгука, это вообще его законное место, туда он и усаживается. Руки вокруг Чонгуковой шеи, Тэхёновы губы впились в Чонгуковы, а задница начинает беспокойно елозить по тем самым бедрам. Чонгук хохочет:

— Position number one.

Тэхён не комментирует, он занят.

・・❤・・

В субботу на рассвете они вылетели на Чеджу. Намджуну было немного неловко, он чувствовал себя лишним в этой поездке и старался не лезть с разговорами, усердно делая вид, что сплошная молочная стена облаков за иллюминатором безумно интересно выглядит.

Они летели бизнес-джетом, что вообще-то не в правилах Чонгука, но сейчас речь шла о комфорте Тэхёна, и очень хотелось ему этот комфорт обеспечить.

Пока Намджун изучал облака, Чонгук с Тэхёном тихо переговаривались.

— Волнуешься? — Тэ ласково улыбается Чону, стараясь успокоить его тревогу.

— Немного.

Их кресла напротив друг друга, и Чонгук любуется, упивается милотой своего солнышка, не может не-. Всегда мало.

Он поворачивается к Намджуну:

— У вас все нормально? Если что-то понадобится, этой кнопкой можно вызвать бортпроводника.

Намджун смущается от внимания Чона, а Тэхён фыркает, забавно наморщив нос:

— Давайте уже на «ты», вы же теперь родственники. — И сам же краснеет от приятного смущения.

Он теперь абсолютно цельный человек, у него есть соулмейт, самый лучший в мире. Его прямо распирает от счастья каждый раз, когда он об этом думает.

Чонгук считывает эти эмоции по лицу Тэхёна и умиляется, каким ребенком тот может иногда выглядеть.

— Думаю, Намджун не против, так ведь? — Он смотрит на старшего Кима, тот немного в смятении, но согласно кивает.

Чонгук вызывает симпатию, он добр к Тэхёну, заботится о нем. Пусть все как-то быстро у них, но, наверное, так и должно быть у соулмейтов, думает Намджун.

При всем своем романтизме, раньше он думал об этом со скепсисом. Среди его друзей пока никто не нашел своего соулмейта, не так-то это просто. А с другой стороны, родители Намджуна и Тэхёна тоже соулмейты, и мальчики выросли в атмосфере тепла и абсолютной любви.

В жизни такое встречается слишком редко, с сожалением думает Намджун, это просто им так повезло — папе с мамой и Тэхёну. На взгляд старшего брата, его малыш заслужил это счастье как никто другой, слишком много страданий выпало ему в детстве.

Намджуну было два года, когда Тэхён родился, и конечно, он ничего не помнит из тех дней. Порок сердца малышу диагностировали сразу, и Намджун не знает, как отреагировали их родители тогда. Но он привык всегда быть рядом с братом, прислушиваться к его дыханию, научился различать степень серьезности очередного приступа.

Не то, чтобы всё в семье было подчинено болезни Тэхёна. Скорее, наоборот. Родители научились сами и научили сыновей жить с этой информацией. Соблюдать рекомендации и своевременно реагировать — какое-то время этого было достаточно. Тэхён рос обычным ребенком, шаловливым и энергичным, Намджун всегда был рядом, и все, в общем-то, было у них нормально.

Ухудшение состояния началось, когда Тэхёну было одиннадцать. Он стал слишком быстро утомляться даже от незначительных нагрузок, появились проблемы с почками, отеки.

А потом пришли приступы одышки.

Белое лицо с посиневшими дрожащими губами и закатившимися глазами Намджун забыть уже никогда не сможет. Впервые это случилось в школе, родителей рядом не было, и Намджун растерялся. Просто стоял в стороне и в панике наблюдал за действиями школьного врача.

Его колотил озноб, по щекам лились слезы, которых он не чувствовал. Любимый брат умирал на его глазах, а он ничего не мог сделать, не мог остановить этот ужас.

Скорая тогда приехала очень быстро, это и спасло Тэхёна в тот раз. Но такие приступы стали повторяться все чаще и чаще, а желтые автомобили реанимации практически поселились возле их дома. Развивалось все слишком стремительно, и, когда Тэхёну исполнилось тринадцать, трансплантация сердца осталась единственным вариантом спасения его жизни.

Намджун помнит ужас последнего года перед операцией, когда они жили ожиданием чуда/донора. Ему было очень страшно, улыбки родителей и смех Тэхёна приводили в недоумение. Те, несмотря ни на что, старались продолжать вести, хотя бы внешне, нормальную жизнь.

Намджун так не мог. Ему пятнадцать, юношеский максимализм и гиперэмоции пубертата плохо поддаются контролю. Отец тогда почти не отпускал его от себя, все время разговаривая со старшим сыном, — обо всем. Отвлекал, как мог. Но Намджун все равно каждую минуту ждал смерти брата. Тогда он и начал писать свои стихи, выплескивая в них страх, горе и непонимание.

Потенциальных доноров за этот год было несколько. Но каждый раз все срывалось, все время что-то не подходило. Они жили только ожиданием, надежды почти не осталось. Мамины глаза будто выцвели тогда, но они с отцом держались, стараясь не показывать сыновьям свою безысходность.

А потом чудо все-таки произошло. Сердце погибшей женщины идеально подошло Тэхёну по всем показателям. Долгая операция, потом реанимация, страх отторжения. Всё прошли, всё пережили.

Братьев это еще больше сблизило. Поэтому ничего удивительного и не было в том, что учиться в Сеул Тэхён отправился вслед за Намджуном. Всегда вместе.

Намджун задремал, утонув в своих воспоминаниях, и только голос Тэхёна вернул его в реальность:

— Джуни, просыпайся, мы прилетели.

・・❤・・

Волновался не только Чонгук, волновались и родители Тэхёна. Сами соулмейты, они были искренне рады за сына. Мысли о том, что за человек предназначен их Тэхёну, конечно, тревожили. Но верилось, что этому ребенку обязательно встретится кто-то замечательный и любящий.

Матери Тэхёна Чонгук понравился сразу. Высокий, широкоплечий, с ясным открытым взглядом и искренней, немного смущенной улыбкой. Надежный.