14. На другой частоте (2/2)

— С тебя бы хватило просто явиться в аудиторию.

В уголках губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Свернули во двор, мимо прошла пара студентов, смеясь, запахло дешевыми сигаретами.

— Ты всё ещё злишься? — спросил вдруг Неон, не глядя.

— Нет.

— Врёшь.

— Не злюсь, — сказал Лисей. — Просто не понимаю.

Он тоже не понимал. Что именно хотел этим всем показать себе, ему, кому угодно. Ни одной внятной причины, только каша в голове и пустота под кожей.

Сейчас вроде тише, но стоило Лисею говорить таким тоном — и всё опять начинало сжиматься.

Неон хмыкнул, выдохнул в сторону:

— Ты вообще умеешь просто… не париться?

— Нет.

Ветер поднялся сильнее, зацепил край Лисеева шарфа — тёмного, шерстяного, чуть распущенного у бахромы. Он машинально поправил его, спрятав подбородок.

— Знаешь, я просто хочу, чтобы всё было… ну, как раньше.

Лисей обернулся к нему:

— Как раньше?

— Ну да. Типа… спокойно.

Сказал быстро, сам же понял — врёт. Но проще выдать эту фразу, чем объяснять, что именно теперь жжёт под рёбрами.

Лисей ответил не сразу.

— А было спокойно?

Неон замер. Сзади кто-то прошёл, на ходу гремя ключами. Шум шагов быстро растворился.

Он открыл рот, хотел возразить, не смог. Только пнул носком камень, тот покатился к обочине.

— Нет, — продолжил Лисей. — Не было.

Потом добавил, тише:

— И не будет.

Неон резко остановился.

— А ты, блядь, откуда знаешь?

— Просто знаю.

Неон втянул голову в ворот, руки в карманах, кулаки сжаты.

— Слушай... я понимаю, что тогда тупо повёл себя. И что ты охуел от всего этого, — добавил, чуть усмехнувшись. — Я сам охуел.

Он шагнул ближе, слова вырывались вперёд вместе с паром изо рта.

— Но я ж не просил, чтоб ты теперь меня обходил, как чумного.

Лисей молчал, смотрел в мокрую линию бордюра.

— Я не собираюсь к тебе лезть, — торопливо добавил Неон. — Просто… не делай вид, что ничего не было.

Лисей на секунду сжал губы, втянул воздух.

— Я не делаю. Просто не знаю, как теперь.

— Да не надо ”теперь”. Как обычно всё.

Между ними осталось полшага.

— Ты, блядь, сам всё усложняешь, — выдал Неон, с хрипотцой. — Я же не прошу ничего от тебя.

Лисей едва сместился навстречу, по инерции, и замер. Поднял голову и держал на нём взгляд — прямой, тяжёлый, чуть сверху. От этого в груди кольнуло. Ветер тронул ворот пальто.

Неон не отступил.

— Тебе же так удобнее, да? — тихо.

Лисей коротко усмехнулся, в уголке губ не улыбка, а судорога.

И в тот же миг рука дернулась к нему. Остановил себя на полпути.

Пальцы сжались в воздухе, звук ткани и дыхания.

Моргнул, будто проснулся. Отступил.

— Хватит.

Неон смотрел ему в спину. Он выдохнул, посмотрел вниз — лужи, грязь, дыхание паром.

Шум улицы вернулся: гул машин, хлопок двери где-то за спиной.

Дошли до метро молча. Толпа текла вниз по лестнице — зонты, капюшоны, запах железа и мокрой ткани.

В вагоне было душно.

Лисей держался за поручень, стоял боком, взглядом цепляясь за окно, Неон напротив. Иногда поезд тряхало, они задевали друг друга плечами. Ни один не извинился. Оба делали вид, что не замечают.

Станции менялись быстро. Свет дрожал, лампы моргали, объявления тянулись глухо. Неон пару раз бросил взгляд — Лисей не шевелился, только пальцы на поручне побелели.

На их станции — выдох тёплого воздуха, хлопок дверей, короткий гул.

Шли молча. В лужах отражались аллеи фонарей, редкие фары проносились мимо.

Когда дошли до подъезда, Неон выдохнул:

— Ну… всё, вроде.

Лисей коротко кивнул. Взгляд скользнул, но не задержался.

Неон смотрел как капли скатываются по волосам, как в профиль дрожит ресница, как будто всё это зачем-то нужно запомнить.

— Ладно, иди, — тихо.

— Уже, — отозвался Неон.

Он толкнул дверь, шагнул внутрь. Тяжёлая, влажная тишина осталась за спиной.

На лестнице пахло сыростью и металлом. Поднимаясь, он достал ключи, звякнул ими, просто чтобы не слышать, как стучит сердце.

В квартире было темно и прохладно, и казалось, что вечер не закончился, а просто растянулся, потерял голос. Он пнул ботинки у порога, стянул куртку, встряхнул — капли полетели на пол. Из кармана выпала зажигалка, покатилась под шкаф. Поднимать не стал.

Прошёл в комнату — узкая, вытянутая, подоконник завален всем подряд: пачки сигарет, кружка с засохшим следом кофе, пара книг, пепельница.

Он нажал кнопку на системнике — короткий треск компьютера, вентилятор загудел.

Сел в кресло, покрутился, потом всё-таки поднялся и рухнул на кровать.

Рука сама потянулась к телефону, экран мигнул белым, высыпались уведомления. В личке сверху — Димон. Сообщение пришло минут десять назад:

«Чел, ты там спрашивал про зелёное, ща тема есть, норм, не палёное»

Сердце коротко толкнуло, старый рефлекс ожил. На секунду даже потянуло встать, натянуть куртку, выйти.

Ещё одно пришло следом:

«Если хочешь, ща занесу»

Он уставился в экран.

Воздух будто сменился. Стал плотнее, холоднее. Знакомо.

Этого хватило, чтобы палец застыл на экране.

«Да не, не надо,» — набрал, потом стёр.

Написал заново:

«В другой раз бро»

Телефон мигнул, экран потускнел. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку.

С той ночи всё было как на грани. Спать тяжело, в голове шум, под кожей всё зудит, но руки не тянутся. Не потому что перестало хотеться — просто страшно опять оказаться в том взгляде.

В котором не жалость, а что-то ещё хуже.

Перекатился на спину, смотрел в потолок, пока не расплылось в глазах.

Дождь бил в подоконник мерно, убаюкивая. Мысли расплывались, и всё наконец переставало требовать ответа.