4. До какого-нибудь конца света (1/2)

Двор был пустой, кроме редких шагов и звона посуды из открытых окон.

Скамейка у торца дома — их обычное место. Она была старая, неровная, скрипучая, при каждом движении словно вздыхала.

Они сидели в полутьме, сигаретный дым цеплялся за вечер.

— А ведь не соврали, — протянул Неон. — Философия – реально боль.

Он закинул руку на спинку лавки, растянулся.

— Ну вот, — Лисей стряхнул пепел, — уже вкатился, получается.

— Не вкатился. Это ты на меня так действуешь, — лениво бросил Неон. — Пижон с сигаретой и лицом вечной трагедии – ну как тут не начать с ним за тяжесть бытия перетирать?

Лисей выдохнул со смешком.

— Так ты за трёпом пришёл, а не за образованием.

— Я гибкий, — сказал Неон. — Я беру сразу всё: и страдания, и эстетику. Всё включено, как в Турции.

— В Турции ты бы уже нажрался и уснул в кустах.

— Идеальный финал для меня.

Лисей посмотрел в сторону, щурясь на сигарету.

— Зачем так делать, вообще? — сказал. — Просто идёшь за мной. Без маршрута. Без запасного плана.

Неон не сразу ответил. Протянул руку, забрал сигарету. Касанием.

Затянулся, глядя вверх на провода, на жёлтые квадраты окон.

— Будто ты не знаешь.

Ветер чуть дёрнул край его капюшона. Он вернул сигарету прямо в пальцы. Те сжались запоздало, словно вдруг забыли, где они. Или зачем.

Пару секунд пустота. Только шаги где-то за углом и чьи-то голоса, смазанные, как фон.

Лисей всё же затянулся и медленно выдохнул в сторону. Молчал.

Неон с кривой улыбкой качнул головой, будто сам себя оборвал:

— Да забей. Я в целом неисправим. Меня, если чинить – проще выкинуть. Или вырубить.

Он опёрся на спинку лавки, откинулся назад, уставившись в небо.

— Для этого даже специальные штуки есть. Чтоб бахнуть и не думать лишнего.

Наконец слегка повернув голову, Лисей прищурился:

— Специальные штуки, да?

— Ага. Всё для людей: измельчить, размешать, забыться, — перечислил Неон почти весело. — Одно радует – выбор есть.

Лисей выдохнул через нос, сдвинул брови чуть‑чуть.

— Может, не надо всякую хуйню в себя кидать? Пока ещё жив.

Тот хмыкнул, не то соглашаясь, не то пропуская мимо.

— Вот же я. С тобой. Трезвый и прекрасный. Не обижай реальность.

Где-то за стеной хлопнула дверь, лай собаки перешёл в визг, потом затих. Свет в одном из окон дернулся и погас.

Неон щёлкнул зажигалкой привычным, ритуальным движением.

— Ну, давай, социальный элемент, — протянул он, поднимаясь с лавки. — До завтра или до какого-нибудь условного конца света.

Протянул руку для короткого хлопка на прощание.

Лисей ответил быстро, по инерции, но пальцы зацепились дольше, чем надо.

— Лучше до завтра, — сказал, не отпуская сразу.

Неон кивнул. Усмехнулся, но не широко.

— Договорились, трагедия.

Натянул капюшон и пошёл куда-то в сторону остановки или чужих подъездов.

Лисей ещё какое-то время стоял, не двигаясь. Потом сел обратно, закурил новую, медленно, почти лениво.

Во дворе снова стало тихо. Словно ничего и не было.

Дверь в квартире закрылась с лёгким щелчком. Куртку аккуратно повесил в шкаф, разулся.

Стоял, прислушивался.

Из кухни тянуло светом экрана и невнятной болтовнёй — новости или ток-шоу, отец такое любит. Значит, он там.

На секунду задержался у зеркала. Волосы растрепались от ветра, пахло сигаретой. Провёл ладонью по щеке — будто стирал улицу.

Безрезультатно.

— Вернулся, Лисеюшка? — донеслось сбоку. Голос матери. Не приветствие, просто отметка.

— Угу.

Прошёл в ванную. Вода была ледяная. Он быстро смыл с пальцев запах улицы, вдавил ногтем в кожу на запястье — на секунду, без причины.

Когда вышел, она стояла в коридоре в фартуке, волосы убраны, щёки чуть покраснели от кухонного жара.

— Иди поешь, — сказала спокойно. — Всё горячее.

Он кивнул, не останавливаясь.

Бросил взгляд за её плечо, в сторону кухни и тут же отвернулся.

— Я потом. Спасибо.

Он вытер ладони о брюки, повернул в сторону своей комнаты. Дверь закрыл без звука.

Его встретил полумрак, тёплый свет от уличного фонаря из окна.