Часть 2 Там, где теплится жизнь (2/2)

— Я знаю, все устали, — повысил голос Варка. — Но выбора нет. Либо мы идём за припасами, либо умираем с голоду. Есть предложения?

— В порту мы всё подчистили, — подал голос Райзор. — Там пусто. Надо идти вглубь, в жилые кварталы.

— Там их тьма, — возразил кто-то. — Заражённых.

— Значит, нужна группа прикрытия, — твёрдо сказала Люмин. — Мы с Флинсом пойдём.

— Вы только вчера были на задании, — нахмурился Варка.

— И что? Мы живы. И готовы.

Флинс согласно кивнул.

— Я пойду, — сказал он. — Куда скажете.

Варка посмотрел на них долгим взглядом. В его глазах читалась непростая борьба — командорская забота о людях сталкивалась с суровой необходимостью. Наконец он перевёл взгляд на карту и принял решение.

— Хорошо, — голос его прозвучал твёрдо. — Завтра на рассвете. Люмин, Флинс, Райзор — вы в группе захвата. Сиджвин, подготовьте аптечки. Всем остальным — усилить караулы. И ещё, — он поднял руку, привлекая внимание, — Флинс, задержись после собрания. Поговорить надо.

Народ начал расходиться. Флинс вопросительно взглянул на Люмин, та пожала плечами — мол, иди, я подожду.

---

2.7 Разговор с командором

Варка жестом пригласил Флинса сесть напротив. Несколько мгновений он молча разглядывал собеседника — тем внимательным, оценивающим взглядом, каким старые военные просматривают новобранцев перед первым боем.

— Люмин мне всё рассказала, — наконец сказал он. — Про Нод-Край. Про твой отряд. Про медаль.

Флинс внутренне напрягся, но внешне остался спокоен.

— И что же именно она рассказала?

— Что ты был светоносцем. Что потерял всех. И что теперь живёшь у маяка, охраняя мёртвых. — Варка помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Знаешь, я ведь тоже терял людей. Много. Когда командовал Ордо Фавониус, когда водил рыцарей в рейды. Каждая потеря — как нож в сердце. Но если позволить этой боли сожрать тебя — ты перестанешь быть полезным живым.

— Я понимаю, — тихо ответил Флинс.

— Понимаешь, но не принимаешь, — усмехнулся Варка. — Я вижу. Ты носишь свою боль как броню. Думаешь, что если будешь страдать — это искупит их смерть. Но это не так. Искупить можно только одним — жить дальше. И защищать тех, кто ещё жив.

Флинс молчал, не зная, что ответить. Слова Великого магистра попадали в самую больную точку.

— Я не лезу в твою душу, — продолжал Варка. — Это не моё дело. Но я отвечаю за этих людей. За Люмин, за Райзора, за детей, за Сиджвин. И мне нужно знать, что в бою ты не бросишь их, потому что решишь, что твоя жизнь ничего не стоит.

— Я не брошу, — твёрдо сказал Флинс. — Клянусь.

— Клятвы я слышал много, — Варка посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде не было угрозы — только спокойная сила человека, привыкшего видеть людей насквозь. — Ты мне лучше вот что скажи. Люмин для тебя кто?

Флинс вздрогнул от неожиданного вопроса.

— Она... — он запнулся, подбирая слова. — Она мой свет. То, ради чего стоит просыпаться по утрам.

Варка удовлетворённо кивнул, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на одобрительную улыбку.

— Тогда всё в порядке. Тот, у кого есть такой якорь, не утонет. Иди, светоносец. И завтра береги её. И себя тоже.

Флинс поднялся и, помедлив, коротко поклонился — жест уважения, который в Нод-Крае приберегали для старших по званию.

— Благодарю вас, Великий магистр.

— Варка, — поправил тот, и в его голосе прозвучала тёплая усмешка. — Здесь мы все по именам. Звание осталось в прошлом мире. Ступай.

---

2.8 Вечерние разговоры

Вечер выдался тихим. После ужина обитатели бункера разбрелись по своим углам — кто-то читал при свечах, кто-то чинил одежду, кто-то просто сидел в тишине, глядя в одну точку.

Флинс с Люмин устроились в техническом отсеке — теперь уже почти официально признанном их личным пространством. Люмин штопала старую куртку, Флинс чистил свой обрез.

— О чём Варка говорил? — спросила она, не отрываясь от шитья.

— Спрашивал, не брошу ли я вас в бою, — честно ответил Флинс.

— И что ты сказал?

— Что не брошу. Что ты — мой свет.

Люмин отложила шитьё и подсела ближе, обняв его за плечи.

— Правильно сказал, — прошептала она. — А знаешь, что он мне говорил про тебя?

— Что?

— Что ты похож на человека, который слишком долго нёс непосильный груз. И что мне надо быть с тобой аккуратнее. Чтобы не рассыпался. — Она помолчала. — Он вообще мудрый. Варка. Не зря Великим магистром был.

— Я заметил, — кивнул Флинс. — Таких людей не много. Особенно сейчас.

— Хорошо, что он с нами, — Люмин прижалась к нему крепче. — Без него мы бы давно развалились.

Флинс обнял её в ответ, вдыхая запах её волос — пыль, металл и что-то неуловимо тёплое, живое.

— Я не рассыплюсь, — тихо сказал он. — Обещаю.

— Я знаю, — она поцеловала его в щёку. — Ты крепкий, Чудомирович. Крепче, чем думаешь.

---

2.9 Ночь перед вылазкой

Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу. За стенами бункера было тихо — сегодня заражённые не выли, и эта тишина казалась почти зловещей.

Люмин ворочалась, никак не могла найти удобное положение. Флинс чувствовал её напряжение каждым своим нервом.

— Не спится? — тихо спросил он.

— Ага, — она вздохнула. — Завтрашний день из головы не идёт. Столько всего может пойти не так...

Флинс притянул её ближе, укрывая своим теплом.

— Всё будет хорошо. Мы опытная группа. Варка не отправил бы нас, если бы не верил в успех.

— Варка верит в нас, потому что другого выхода нет, — усмехнулась Люмин. — А я верю в тебя.

— В меня?

— В тебя, Чудомирович. Ты спокойный, как скала. Рядом с тобой даже страшно не бывает.

Флинс улыбнулся в темноте.

— Это потому что я сам бояться разучился. После того, что пережил, остальные страхи кажутся мелкими.

— А сейчас? — Люмин повернулась к нему, пытаясь разглядеть его лицо в темноте. — Сейчас боишься?

Он помолчал, подбирая слова.

— Боюсь за тебя, — наконец признался он. — За Райзора. За детей, которые остались здесь. За то, что не справлюсь, не уберегу.

— Ты справишься, — твёрдо сказала Люмин. — Ты светоносец. Вы, светоносцы, просто так не сдаётесь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. — Она поцеловала его в щёку, легко, почти невесомо. — И знаешь что? Когда всё это закончится — ну, или хотя бы станет полегче — я хочу, чтобы ты показал мне свой маяк.

Флинс удивился.

— Маяк?

— Да. И кладбище у подножия. И море. Ты так красиво про них рассказывал, что мне захотелось увидеть своими глазами. — Она помолчала. — Если там ещё осталось что-то, что можно увидеть.

— Осталось, — тихо ответил Флинс. — Маяк крепкий, я его сам укреплял. И море никуда не делось. Оно всегда там.

— Значит, договорились, — Люмин устроилась поудобнее, положив голову ему на грудь. — Как выживем — сразу к тебе. На экскурсию.

— А если не выживем?

— Выживем, — она зевнула. — Ты же мой светоносец. А я твой... кто?

— Мой свет, — прошептал Флинс. — Мой золотой свет.

— Красиво говоришь, Чудомирович, — сонно пробормотала она. — Прямо как в Нод-Крае учили.

— Не учили. Это само.

Но Люмин уже не слышала — дыхание её стало ровным, глубоким, она провалилась в сон с той лёгкостью, какая бывает только у молодых и сильных.

Флинс лежал неподвижно, боясь пошевелиться и разбудить её. Слушал, как бьётся её сердце под его ладонью. Смотрел в потолок и думал о завтрашнем дне.

О том, что завтра они пойдут в самое пекло.

О том, что послезавтра, возможно, уже не вернутся.

О том, что она обещала приехать к нему на маяк.

— Обязательно приедешь, — прошептал он в темноту. — Я тебя довезу. Живой.

Где-то далеко, за толщей бетона, завыли заражённые. Ночной хор проклятых, не находящих покоя. Но здесь, в маленькой комнатушке, было тихо и тепло.

Флинс закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров.