XXIV. Это будет охренительно сложный квест (2/2)

— Скорее всего, — Фабиан начал пристёгиваться, но делал это так, будто ему приходилось с таким сталкиваться впервые в жизни. Эш быстро решил эту проблему и сильнее включил обогрев. Эмбер бесцеремонно пробралась вперёд и забралась на колени второго хозяина, радостно приветствуя его и не задавая дурацких вопросов.

— Как же я хочу домой, — О’Райли бросил быстрый взгляд на госпиталь и уткнулся в шерсть Эмбер, пытающуюся выдать ему весь запас слюней, которые он пропустил за эти дни.

— Твоё желание будет исполнено, и мы поедем именно туда, но сначала…

— Нам нельзя пока встречаться с другими людьми, — на всякий случай напомнил почти ответственный больной.

— Мы и не будем. Кому вообще нужны эти другие люди? Тут такое дело… Я не очень хорошо справился с украшением квартиры…

— Это неважно, правда.

— Я пытался. Нашёл в кладовке коробку с надписью «Родж. украш.», но там их немного. Я думал, что надо тебе позвонить и узнать, не прячешь ли ты где-нибудь ещё несколько кубических футов рождукрашев, но решил, что тебя нельзя отвлекать, а то вдруг это разозлит врачей и они передумают тебя отпускать.

— Ну, там, разве что, ещё коробка с «рожд. гирл.» есть — и всё.

— А, хорошо. Ну вот, раз там не получилось устроить праздничную феерию, надо зачерпнуть её по пути.

— Ты хочешь сказать, мы едем в Олин-парк?!

— Ты невероятно проницателен.

— А-а-а! Почему ещё не до конца стемнело? — Фабиан с претензией посмотрел на улицы, которые демонстрировали хотя и довольно тёмные, но ещё только сумерки.

— Спокойно, всё уже работает, я узнал. А что касается полной темноты… вот, — Эш щёлкнул пальцами, — Сработало?

— Почти?

— Сейчас попробую ещё раз… А теперь?

— Я хочу сказать да.

— Вот. Верь мне. Кажется, я не был в Олине в Рождество лет… 15? Или больше? В детстве мы с родителями постоянно туда ездили. Мне вообще казалось, что Рождество не наступит, если мы не проедем по нему. Причём, мне непременно нужно было успеть догрызть мятную трость, пока мы не выехали с территории Fantasy Lights.

— Догрызть?

— Успеть долизать не было ни единого шанса! Так что только вот такие решительные меры помогали. Лет с 12 я делал вид, что это развлечение для детей, но втайне радовался, что меня заставляют туда ехать.

— О, мы с Элис ходили туда до того, как мне 20 исполнилось, кажется, — бесстыдно признался Фабиан.

— Мне не приходило в голову, что туда можно ходить.

— Можно. Но если холодно, это скорее было похоже на бег, — О’Райли рассмеялся и тут же закашлялся. Фишер тут же напрягся. — Мне лучше, — быстро произнёс Фабиан почти без хрипов.

— Ты всё время так говорил… то есть писал.

— Ну, ты же видишь, меня даже домой выгнали.

— Кто их знает, может, там просто мест не хватает для новых больных.

— И это тоже, но если бы мне что-то угрожало, меня бы не выпустили.

— Точно?

— Очень точно.

Эш притворился, что поверил. Когда они ехали по мосту к парку, он чуть шокированно прошептал:

— Мы сами, добровольно едем смотреть на самую кричащую, аляповатую, кринжовую, вычурную, местами нелепую, довольно безвкусную демонстрацию того, что в Мэдисоне хотят так праздновать Рождество, чтобы весь Иллинойс ослеп от этой сияющей картины и загнулся от зависти.

— Да нет, не так всё плохо… насколько я помню, — оптимистично сказал Фабиан, и они въехали на территорию праздничных огней сквозь разноцветные светодиодные арки, над которыми мигающие буквы желали «счастливых праздников», вежливо намекая, что не все тут только рождение Иисуса приветствуют. И действительно, среди пятидесяти инсталляций младенец Иисус промелькнул ровно ноль раз, уступив место снеговикам, разным видам Санта Клаусов (некоторые на велосипедах — ведь это же Мэдисон!), оленям, эльфам, нескольким ангелам, имбирным человечкам, веселящимся контурам людей, огромным коробкам с подарками, горкам, саням, щеночкам, ёлкам, снежинкам и вносящим разнообразие облакам, аэропланам, подъёмным кранам, динозаврам, фламинго, паровозам, футбольным шлемам, снегоуборщикам и прочим узнаваемым атрибутам зимнего Мэдисона. Всё это сияло, переливалось, как по волшебству висело в воздухе, чётко включалось, имитируя движение фигур (скажем, Рудольф скакал вверх по горе, чтобы спрыгнуть и безопасно спуститься на парашюте, потому что… почему бы и нет?) и сокрушало любые попытки не почувствовать праздничную атмосферу. Всем было известно, что через Олин-парк полагалось ехать под специальный саундтрек, к которому вёл QR-код на въезде — и никто и не думал нарушать это правило.

— Вау. Рискну предположить, что это гораздо лучше, чем вечер в больнице, даже если бы мне достались Reese&#039;s<span class="footnote" id="fn_38521870_5"></span>, — благоговейно прошептал Фабиан.

— И это только начало! То есть… если ты захочешь спать, ты в любой момент можешь спать. И не то что у меня там какая-то огромная программа…

— Я хочу посмотреть твою программу, — О’Райли погладил его по руке.

— Тогда домой?

— Да, давай сегодня без посещения Observatory Hill<span class="footnote" id="fn_38521870_6"></span> обойдёмся.

Припарковавшись на Норс-Стар-Драйв, Эш запретил Фабиану выходить из машины, сославшись на то, что он выглядит, как человек, которого в спешке увезли из дома, не подумав, что наступят холода, и забыв привезти более подходящую этому климату одежду. Легко одетый О’Райли уверял, что выдержит минуту при такой погоде. Никто не воспринял его слова всерьёз, и ему пришлось ждать доставки шапки и пледа, от которого он очень хотел отказаться, но решил, что это будет невежливо.

Переступив порог жилища, Фабиан сказал:

— Могу точно сказать, что ощущаю запахи.

— Можно проветрить, — поспешно сказал Эш, как будто извиняясь.

— Нет, мне нравится. Не верю своему счастью! Дом! В котором душ! Не спрашивай, как я мылся всё это время. Спойлер: практически никак.

— Да, пожалуй, иди туда сначала. Нет, подожди, сначала Эмбер, — Эш поднял собаку, которая терпеливо ждала на коврике.

— Дай её мне, я хочу сделать что-нибудь нормальное.

Фишер не стал спорить и отправился разогревать еду, всего пару раз заглянув в ванную, чтобы убедиться, что Фабиан не потерял сознание от резкого наклона или контакта с потоком воды.

Когда O’Райли вернулся, неся с собой шлейф геля для душа с ароматом корицы, его ждал приглушённый свет, свечи и накрытый стол. Скорее всего, полумрак был создан не для того, чтобы скрыть сервировку и внешний вид рождественских печений, но это не точно. Впрочем, в этих произведениях пекарского мастерства можно было угадать снеговиков (или стилизованные члены), оленей (или лошадей, так как рога лежали отдельно), снежинок (или амёб) и звёзд (или медуз)<span class="footnote" id="fn_38521870_7"></span>.

— Они на вкус лучше, чем выглядят, — пообещал Эш. — Собакам же можно такое, если, скажем, они склонны к воровству, а их хозяин — к недосмотру?

— Немного можно. Если там сахарозаменителя нет. Ведь нет?

— Не-е-ет, там сплошной оригинал сахара.

Все присутствующие вздохнули с облегчением.

— О, а ты помнишь, раньше такие электрические журналы были про печенья?

— Что?

— Ну, эта компания, которая электричество поставляет, они каждый год в ноябре выпускали журнал, где были рецепты печенек от всяких людей<span class="footnote" id="fn_38521870_8"></span>. Карл специально в Сан-Прэри ездил, чтобы ухватить себе новое издание, а потом раздавать всем новые виды печений. Не все из них были выдающимися.

— Не очень представляю, о чём ты, но готов доехать до Сан-Прэри, чтобы узнать.

— Да нет, поздно уже, их, вроде, в ноябре заканчивают раздавать.

— Жаль. Э-м-м, мне нельзя пока, — покачал головой Фабиан, когда к его бокалу наклонилось горлышко бутылки. — Но это не значит, что и тебе нельзя.

— Это как-то… — Эш отставил свой бокал, но, пожевав салат, вернул его обратно и отпил.

Фабиан не хотел говорить про больницу, поэтому темы вертелись вокруг того, кто как праздновал Рождество в детстве, кто сколько верил в Санта Клауса (4 года и 10 лет — угадайте, кто где), и во что этот праздник превратился для них в последнее время.

На половине бутылки Эш спросил:

— Так что?

— Я должен проявить чудеса дедукции и понять, о чём этот вопрос? Ладно. Это не что-то лёгкое и весёлое, потому что я даже тут чувствую, как у тебя дёргается нога и, если бы эта вилка была пластмассовой, она бы давно разлетелась на куски. Последний бокал ты выпил почти залпом. Это значит… нет, ни единой идеи.

— Сделаем ребёнка?

— О, так ты не забыл про это? — Фабиан поставил локти на стол и начал дышать в кулак, как будто у него замёрзли руки или он пытается остановить паническую атаку.

— А ты не шутишь про то, что тогда нам надо прекращать предохраняться, а мне надо бросить пить, — не мог не заметить Эш.

— Ну, наверное, тебе реально придётся бросить пить… если мы соберёмся.

— Ты думал об этом?

— Я думал об этом.

— И?

— Это будет… нелегко.

— Это будет охренительно сложный квест.

— И долгий.

— Ага.

— Это сложнее, чем собака.

— Пффф, с Эмбер я уже автоматически справляюсь.

— Я пока только приблизительно представляю, что нам нужно будет делать.

— Я подготовил презентацию. И Ганта<span class="footnote" id="fn_38521870_9"></span>. И предварительный бюджет.

— А ты знаешь, как впечатлить, Эш Фишер! Отгадай, из-за чего приподнялся этот стол?

— Реально?

— Нет, но ещё дня три… или неделя — и будет реально.

— Мы такие отчаянно смелые!

— Мы отважные до безрассудства. И я люблю нас за это.