IX. Covid claustrophobia и особенности флирта во время чумы (2/2)

Он уже выходил, когда увидел, что бутылёк всё ещё валяется на простыне, а его содержимое явно не всё оказалось на госте, а частично вытекло на кровать.

— Сейчас же открой окно и поменяй постель.

— Не указывай мне, что делать! — Мэдисон раздражённо плюхнулся на кровать, прикрыв пятно футболкой.

— Ты же сдохнешь, тупой ты ублюдок! Ты понимаешь, какая тут сейчас концентрация в воздухе?

— Отличная концентрация!

— Как хочешь.

Фишер спустился в лобби и дождался такси. Ему было абсолютно плевать, что случится. Он не испытывал к мудацкому Мэдисону ни капли жалости. Если тому хотелось, чтобы через несколько дней соседи по квартире, о которых он так беспокоился, нашли его тело, что ж, зачем стоять на пути у такого страстного желания? Он же взрослый. Он понимает, что делает.

Такси уже выехало на Северную Шерман-Авеню.

— Fuuuuuuuuuuuuck! — вздрогнувшего от этого крика таксиста можно было понять. — Поехали обратно.

— У вас всё в порядке?

— У меня всё превосходно. Лучше не бывает!

Пульс, только начавший приходить в норму, снова взлетел до предела, когда Фишер объяснял в домофон уже не Мэдисону, а кому-то из соседей, что забыл телефон, а потом бежал вверх по лестнице.

На него смотрели с огромным подозрением. Он не смотрел ни на кого, в том числе на жильца комнаты, которого он практически пинком скинул с кровати сразу после того как распахнул окно. Простыня и на всякий случай одеяло полетели на балкон.

Сложно было поверить своим ушам, когда он услышал:

— Постельное бельё в шкафу.

Ещё сложнее было принять, что он пошёл, взял его и, как прилежная горничная, постелил, не забыв расправить складки. Его любовь к себе и самоуважение в этот момент находились на таком уровне, что хотелось выйти из этого ада не через дверь, а через балкон.

Мэдисон, сидевший на полу голой статуей, заполз на кровать и сказал:

— Тут холодно. Там второе одеяло есть, достань.

Эш швырнул в него одеялом, с трудом поборов желание надеть на него пододеяльник, и вышел. Таксист дождался его. Через пару минут он шумно вдохнул, кашлянул и открыл все окна. Фишера трясло. Наверняка это было от холода.

Он не подхватил воспаление лёгких, но на работу следующую неделю не выходил.

Фабиан на человека, который мог стать источником подобных историй, не походил вообще. Возможно, он просто хорошо это прятал. Скрывал за поведением нормального человека. Камуфлировал внимательным взглядом, спокойным голосом и… тканевой маской с котятами?!

— Превосходно сочетается с остальным луком, — отметил Эш. Хозяин квартиры встречал его в белом свитере и чёрных домашних штанах. Хотя всем известно, что они должны быть серыми. Фабиан рассмеялся.

— Элис подала заявление на пособие по безработице. Сидит пока дома, шьёт маски. Я надеюсь, ты зайдёшь?

Его надежда оправдалась.

На кухонном столе лежало ещё штук пять масок — все не менее жизнерадостные, чем та, которую демонстрировал на себе О’Райли.

— Тебе та, что с разноцветными сердечками. Я не знаю, чем она руководствовалась. Возможно, твоей аурой. Если хочешь, я уточню.

— Лучше не надо. А можно мне ту, что с серыми звёздами? Мне кажется, моя аура сейчас ближе к этому оттенку.

— Конечно. Мы ей не скажем, что она ошиблась.

— Подожди, ты что, серьёзно про то, что она меня помнит? — Эш поставил пакет с едой на стол.

— Абсолютно. Спрашивает о тебе каждый день. Называет «Твой друг Эш». Ну что, друг мой Эш, мы снова едим вместе?

— Ага. Это, типа, теперь наша традиция — есть. Еду. Вместе.

— Мне нравится.

Фабиан начал доставать тарелки. Похоже, он был из тех людей, которые не едят из одноразовой посуды.