IV. Acoustical Engineering, соблюдение полярности и дьявольская пыль (2/2)

— Ты ещё одет? — Пит, как всегда, появился из ванной в халате. Он был не из тех людей, которые думают, что все жаждут видеть их вне покровов, навязанных цивилизацией, так что скидывались эти покровы в последний момент, а до этого создавался лёгкий вайб, что они в отеле, и Эш доставлял себя как часть меню обслуживания в номере. Если подумать, то и вся обстановка от отеля не сильно отличалась. И это было неплохо.

— Это поправимо, — Фишер знал, что в этом доме было не принято бросать одежду на пол, но ему это прощали.

— Ты хорошо выглядишь, — отметил Пит. — Этой зимой смог заставить себя регулярно ходить в зал?

— Угу. Высыпаюсь ещё.

— Звучит отлично.

На этом содержательная часть их беседы заканчивалась. Ответных комплиментов не требовалось — Питер не терзался сомнениями по поводу того, как он сам выглядит. Эшу же не требовалось закрывать от отвращения глаза — а ведь он видел разные стороны Пита чаще, чем Пит — его. Откуда взялся этот дисбаланс, понять было трудно, они, вроде как, хотели равноправия? Но вот и сегодня как-то сразу стало ясно, что гостеприимно подготовленные презервативы предназначены исключительно Фишеру (это кстати было ещё одним достоинством Питера — он ни разу не проделал эту странную штуку с: «У тебя нет? Ой, и у меня тоже! Ну ничего, можно и так, у меня всё в порядке»). Он не был против — совсем нет, просто… И вообще, Пит очень качественно сосал. Он прекрасно держал баланс между методичностью и энтузиазмом, и не заявлял высокомерно, что знает, как надо, ведь у него в этом двадцатилетний опыт и сотни восторженных отзывов — нет, он был внимательным и исповедовал индивидуальный подход, за что к нему нельзя было не проникнуться уважением.

Да и с его реакциями Эшу было комфортно — они были понятными и не вводили в ступор своим отсутствием или сверхприсутствием. Да нет, Фишер не собирался вдруг начать осуждать тех, кто на полную выкручивает громкость, но его это заставляло слегка задуматься о соседях — а это не тот образ, который ты хочешь представить в такие моменты. Он тогда лихорадочно соображал, не поздно ли ещё естественно и непринуждённо предложить какой-нибудь кляп из подручных материалов. И не то что он не верил в искренность звукового сопровождения — всё-таки чувак очень чётко попадал в ритм со своими гласными. Фишер в этом убедился, потому что быстро разработал и провёл полевое исследование, чтобы выбросить из головы последние сомнения. Всё было от души: вокализация ускоренного в два раза ритма Stayin’ Alive была безупречна и замедлялась, когда дирижёр возвращался к оригиналу. А на подступах к развязке к гласным присоединились согласные, так что можно было различить короткие предложения из двух или даже трёх слов, которые имели целью отдавать понятные, но излишние инструкции. Ну правда, ведь когда Эш проводил презентации, ему же постоянно не кричали из зала: «Говори! Говори дальше! Покажи нам ещё один слайд! Продолжай вещать!» — зато, когда он такое представил, ему удалось отвлечься и дождаться, пока ему не прокричали о скором приближении финала, что он вот уже совсем близко, а вот и он! Что, опять же, было констатацией очевидного. Зато потом ему ещё и сообщили, насколько он хорош. Рецензия была короткой, но яркой и почти той же громкости, что остальная программа. Но смотреть в глаза миссис Липински со второго этажа на следующий день было всё равно неловко. Уф, ну она хотя бы палец вверх не показала.

Хорошо, что такой случай был только один… А нет, два. Второй, правда, начал возвещать окружающим о своём прекрасном расположении духа (и тела) только ближе к концу, и Эш сделал всё возможное, чтобы этот конец ускорить. Наверное, он слегка перестарался, потому что мужик зашипел и воскликнул: «Какого Кегеля?!», но противостоять силе убеждения Фишера (и Кегеля, чего уж там) не смог. Претензии предъявлять он тоже не стал. Наоборот, не заморачиваясь на всякие там передышки, резко перевернул Эша, быстренько дососал его до логического завершения шоу, и всё так же бодро направился в душ, откуда сообщил, что смеситель ужасно работает, но это не проблема, ему даже нравится этот непредсказуемый контраст. Слушая жизнерадостный свист сквозь шум воды, распластанный на кровати Эш размышлял, не пропылесосит ли ему сейчас этот энергичный человек всю квартиру в придачу, чтобы избавиться от бушующего в нём заряда. И нельзя ли его внести в шорт-лист людей из категории «Мы обязательно сделаем это ещё раз». Только предварительно обговорить допустимый уровень шума. У него получилось сделать это заманчивое предложение. И удалось понимающе улыбнуться, услышав: «Прости, я не делаю повторы». А Питер вот делал.

И он был достаточно респектабельным, чтобы можно было сделать вид, что зашёл к нему за советом по личным финансам, и достаточно понимающим, для чего они тут собрались, чтобы избежать объяснений или обсуждений. Возможно, в этот момент Эш не выкрикивал его имя и, в общем-то, смотрел куда-то намного выше его лысеющего затылка, но ему было отлично. И ноги не мёрзли. В отличие от прошлой пятницы с Лонни. Да какого чёрта этот Лонни опять возник! Эш от возмущения остановился. Пит воспринял это как знак того, что ему требуется передышка, и просто продолжил сам об него трахаться, пока прикреплённый к члену человек не вернулся в момент и не продолжил начатое. В итоге все остались довольны.

— Эй, ты выглядишь засыпающим, — сообщил Питер. Это не было иллюзией — Эш реально с трудом открыл глаза, когда хозяин квартиры — уже в своём неизменном халате — потряс его за плечо.

— Это потому что я засыпаю, — на диване не было одеяла, но гость попытался обернуться простынёй.

— Тогда тебе нужно быстрее добраться до дома.

— Да, точно, — Эш заставил себя подняться. Питер уже включил какой-то подкаст и мыл стакан, в котором приносил гостю воду. Мыть после Эша тарелку ему не случалось ещё ни разу. Он знал, что с дверью помощь тоже не требуется, так что просто дружелюбно улыбнулся и сказал: «Увидимся», когда Фишер справился со шнурками и пошёл на выход.

***

Дед Фишер называл место своего обитания не иначе как «резиденция», другие люди считали, что это «Место сопровождаемого проживания для людей старшего возраста «Эдем». Возможно этим неймингом хотели намекнуть на райские условия для ваших бабушки и дедушки, но звучало слегка так, будто вам говорили: «Мима и па-папс уже не с нами, но там им лучше».

Впрочем, подумать, что эти люди не с нами, мог только тот, кто там никогда не бывал. Эш же точно знал, что они ещё как тут, и временами их даже слишком много. Старики… старушки, в основном, если посмотреть внимательно, были, оказывается, очень шумными — как будто пытались компенсировать свою скорость передвижения и гибкость громкостью. И да, Фишер-младший исповедовал двойные стандарты и позволял местным постояльцам двусмысленно подмигивать, дольше, чем нужно, пожимать себе руку и щипать себя за то, за что у них получалось. В основном, это были его щёки. Но не всегда так везло. «Они выросли в другую историческую эпоху», — оправдывался он перед Чэдом, который пользовался не меньшей популярностью тут. — «Они думают, что так делают тебе комплимент». «Так это и так комплимент», — пожимал плечами не жалеющий своих личных границ для доброго дела Блинкен.

По всей видимости, к разработке интерьеров «Эдема» не допускали легкомысленную молодёжь и прагматичных дизайнеров средних лет — тут всё дышало пятидесятыми и шестидесятыми, настолько аутентично погружая вас в ту атмосферу, что вы всерьёз начинали ожидать, что сейчас мимо проедет автобус с Розой Паркс на переднем сиденье и курящими прямо в салоне пассажирами. У постояльцев были индивидуального дизайна стёганые покрывала, комнатные цветы, безлимитный WiFi; салон красоты, который никогда не пустовал и мог похвастаться потрясающими винтажными сушилками для волос, выглядящими как машины для внушения правильных и чистых помыслов (ну или как аппараты, через которые инопланетяне похищают мозги ничего не подозревающих бабушек с завивкой, а потом недовольно ворчат: «Маверик, это не другое существо, это то же самое! Иначе как ты объяснишь, что тут снова ясно читается: «В наши дни женщины выглядели как женщины, а мужчины как мужчины! И Америка была великой! А теперь все над нами смеются и думают, что мы даже президента не сами выбрали! А мы сами! Марджори, ты же за Трампа? Я тоже, я тоже, дорогая!»), кофейней и прочими вещами, без которых качественная жизнь немыслима.

— Нас арестуют, — сказал Эш, когда они припарковались у «Эдема».

— А ты зачем дьявольскую пыль с собой взял? — спросил Чэд.

— Нет никакой дьявольской пыли! Есть или «ангельская пыль» или «дыхание дьявола», — закатил глаза Фишер перед лицом такого невежества.

— Ты же понимаешь, что мы с тобой друзья, что бы ни случилось? — Блинкен проникновенно посмотрел ему в глаза и положил руку на плечо.

— Да что опять?

— Я понимаю, что рекреационные вещества всегда были важной частью культуры твоих людей…

— Каких моих людей? Ты так говоришь, как будто мы сейчас о коренных американцах внезапно завели речь.

— Меня беспокоит, что ты так много знаешь о видах пыли.

— Я сказал тебе буквально всё, что я знаю о видах пыли! Я даже не представляю, какая она на ощупь! Она как сахарная пудра? Или больше на муку похожа?

— Возможно, на крахмал. Давай погуглим?

— Нет! Мы не будем ничего гуглить про кокаин на парковке дома престарелых!

— Это место сопровождаемого проживания, — поправил его Чэд. — Я рад, что ты не сворачиваешь сотки в трубочку и не используешь их для вреда себе. Но вот эти ваши попперы…

— Они не так называются.

— Я это специально. Хотел тебя подловить.

— Я так и понял, — Эш покачал головой. — Чтобы их использовать, должен быть повод, а у меня его не было… о, отлично, я уже не помню сколько! В следующий раз надо сделать себе поздравительный постер, повесить на стену и праздновать эту дату каждый год. А просто ароматизировать комнату этими, как ты выразился, «попперами» я не согласен.

— Мне жаль, — уголки губ Чэда сочувственно опустились. — Уверен, что рано или поздно на твоём пути встретится топ, — он ободряюще похлопал Фишера по руке. — И тебе не понадобятся никакие постеры, потому что это будет происходить каждый день.

— Э-э-эммм, каждый день, пожалуй, не надо.

— Три раза в неделю?

— Пошли уже, а? Не то что я думаю, будто там меня поджидает меньше слишком поддерживающих людей.

— Не бывает такого понятия, как слишком много поддержки.

Эш был с этим не согласен, но ему поскорее хотелось убедиться, что их не арестуют на входе за попытку пронести сомнительные предметы. К слову, в правилах для посетителей вейпы вообще не упоминались, но никогда нельзя быть уверенным.

Непонятно было, от кого Фишер-младший ожидал ареста, если на входе не было никого, кроме одной улыбающейся дамы на ресепшене, которая только и спросила, ожидает ли их мистер Фишер или ему надо сообщить. Дед ожидал, так что они сразу направились в местный кафетерий, в рекламной брошюре описанный, как «место для удовлетворения самых утончённых вкусов в роскошных интерьерах мирового класса, где проживающие могут самостоятельно выбрать себе любой стол». Наверное, можно было и так сказать. Но всякие снобы могли придраться к тому, что это всё сильно походит то ли на фабричную столовую, то ли на забегаловку из 60-х. Зато там не было пластиковых столов и пластиковых же приборов!

Карл уже сидел на роскошном месте у окна, самостоятельно подтащив туда дополнительные стулья, и при появлении своих гостей картинно огляделся по сторонам и шёпотом спросил:

— Принесли?

— Да, — так же шёпотом ответил Чэд, а Эш передал под столом небольшой пакет.

— Могли бы вырезать тайник в книге, например, — фыркнул склонный к приключениям постоялец. — Надеюсь, там какой-нибудь экзотический вкус? Он достаточно убедительный, чтобы я мог сказать, что просто ел вишни или зелёное яблоко на всю катушку?

— Мы спросили, какой вид популярнее всего у пожилых людей, и нам ответили, что никакой, — извиняющимся тоном сказал Чэд. — Так что пришлось немного рандомно выбирать, и я уже забыл, что там.

— Ничего, разберусь, — Карл довольно потёр руки. — Я стану таким популярным! Рэнди придётся поделиться со мной своим паролем для Нетфиликса за пару затяжек.

— О, да ради бургера, дед! Мы можем позволить заплатить за твою подписку! — возмутился Эш.

— И лишить меня пространства для предприимчивости? Нет уж.

— Делиться своим вейпом с другими как минимум негигиенично, — не сдавался внук.

— Хочешь замечание о том, чем ты там своим делишься, или сразу сдашься? — поинтересовался Карл и дал пять Чэду.

— Чёт и нечет с тобой, делай что хочешь, — Эш совсем слегка насупился и буквально чуть-чуть отодвинулся.

— Спасибо, что разрешил. А тебе, Чэдстер, очень идут эти усы.

— Благодарю, мистер Фишер.

— Мистер Фишер — это мой сын. Я — просто Карл.

— Спасибки, Карл.

— У него эти усы всегда были, с детства, наверное, — ревниво заметил Эш.

— И разве это повод не делать человеку комплимент? Ты, например, с детства был довольно умный, и что — надо было тебе об этом сообщить разок в пять лет, а потом думать, что хватит? — поинтересовался любитель усов, бартера и новых вкусов в своей жизни.

— Это другое.

— Ты никогда не опаздываешь. И у тебя большие успехи в прокачке пресса, — решил исправить всё комплиментом Чэд.

— Его почти не видно.

— Это если не трогать. Важнее не то что видно, а то что реально есть, — назидательно сказал Блинкен.

— В данном случае это одно и то же, — не сдавался Эш. — И вообще, знаете что, я пока ездил по округу Шебойган, буквально в каждой школе вынужден был обсуждать ситуацию с этим китайским вирусом — так что вы на всякий случай поосторожнее.

— Ну где Китай, а где мы! — беззаботно фыркнул Чэд. — Было бы что-нибудь серьёзное, Мэри-Энн давно бы меня предупредила. А вы помните, как в 2014 про Эболу говорили? Эболу! И что? Не было никакой эпидемии.

— Тоже так думаю, — закивал дед. — Готов двадцатку на это поставить.

— Я не хочу ничего ставить против тебя. Так что, пожалуй, тоже скажу, что это необоснованное беспокойство. Ну что, вам кто-нибудь пожертвовал PlayStation или опять нам в шахматы играть?