Глава 4. Любовь отравленными укусами по телу (1/2)
***
25 мая
2025 год
«Запись от 12 декабря 2024 года от Нила:
Эндрю мило морщит нос, когда злится по собственной воле. Мы ходили в кино, он был недоволен из-за финала. Сказал, что так не бывает в жизни. Всё ещё в восторге от его горбинки и обожаю, когда он готовит.
Триггер к концу дня: он переспросил, выключил ли я свет в туалете.
Длительность раздражения — 8 минут. Метод остыть: ушёл в ванную и считал плитку.»
Внизу красуются каракули с подобием изображения злобного лица Эндрю, который высунул язык, и мелко вычерченная буква Э, обведённая несколько раз, как бы попытка Нила запомнить, что Эндрю — это всё ещё важно.
«Запись от 23 декабря 2024. Эндрю:
Ходили за покупками. Нил транжира. Покупает много лишнего. Решили съехаться. Я всё равно постоянно у него.
Хорошая ли идея — неизвестно. Хочется. Общее желание.
Триггер: взялся готовить, пересолил, слишком громко положил ложку. Длительность — 10 минут. Метод: вышел покурить, прошёлся по парку.
Итог дня: полдня зелёных часов. Жёлтые — три часа. Красные — 1 час. Разбитая тарелка.»
Нил усмехается, когда видит неудачную попытку Эндрю нарисовать его у плиты в красном круге, где сверху написано «нельзя». Он пролистывает их блокнот, спешно пробегаясь взглядом по сначала редким, а затем учащающимся записям. Вначале ссоры происходили раз в пару дней, затем каждый день, а после стали случаться по несколько раз на дню. Календарь на входной двери запестрил, начиная с нового года, разнообразными отметинами — красным обведены дни, когда они ругаются, жёлтым — на грани, а зелёные, когда они спокойно проводят время вместе, без ссор. Вначале было меньше красных, после стали учащаться жёлтые кружки, после чего почти сменились постоянным алым цветом на календаре. Зелёных к весне осталось совсем немного, но эти дни стали драгоценными настолько, что Нил частенько обращается к календарю, просто чтобы напомнить себе, что такие дни ещё бывают.
Приложение продолжает присылать сообщения с требованием явиться на калибровку, сходить на свидания, покинуть зону нахождения с неподходящим объектом. Пару раз Эндрю возвращался с работы чересчур смурным, заявляя, что руководство обеспокоено их связью и подначивает к завершению безнадёжного союза. Тогда на фоне этого они поскандалили так сильно, что Нил ещё несколько часов отмывал стены от остатков еды, выметал осколки и ходил со льдом под носом, чтобы остановить кровь от удара. Эндрю тоже досталось, ведь перед Нилом словно упало забрало, когда тот осмелился впервые ударить его. Так что Эндрю ещё долго шипел от внушительного синяка на животе и ворчал об отбитых почках. Конечно, после всё успокоилось, и они несколько часов ласкались в постели, пока вновь не окатило.
Ещё зимой было принято решение игнорировать. Систему, Ники, Мэтта, Аарона, которые засыпали вопросами о совместимости. Было условлено, что для них их цифра — ровно восемьдесят процентов, во что, вероятно, никто не поверил. Ведь слишком часто телефон Нила трезвонит от оповещений, чересчур много приходит сообщений от «Адамант» с требованиями явиться в больницу. Но Нил ни за что не сунется туда, ведь Эндрю предельно ясно объяснил, что значит калибровка:
— Они усиливают чип, давая ему позволение стимулировать все центры разом. Мозг не выдерживает и выдаёт все чувства разом, пока человек не теряется. Происходит перезагрузка, стираются все воспоминания о былых чувствах, и неподходящие объекты принудительно разъединяют, пока подбирают идеальную пару, — тихо бормотал тогда Эндрю, находясь уже в полудрёме после интенсивного оргазма. Его голое тело прижималось к Нилу каждым сантиметром, пока тот впитывал наслаждение в себя чересчур жадно, ведь знал, что завтра может уже не вспомнить о том, как было хорошо просто нежиться в руках Эндрю.
Нил тогда завёл свой личный блокнот, куда писал обо всех чувствах и ощущениях рядом с Эндрю, избегая негатив. Он пытался сохранить любой момент, который находится под опасностью из-за сраного воздействия чипа. Нил тогда решил, что не позволит системе отобрать у него это призрачное ощущение счастья. Разок другой интересовался у Эндрю, что будет, если избавиться от чипа, но в ответ получил лишь громкое фырканье и вопрос, хочет ли Нил сдохнуть от операции на мозг.
Их украли друг у друга, потому они воруют у системы любую оплошность, переводя в свою пользу. Так, например, они случайно обнаруживают, что в метро воздействие чипов ниже, потому в момент ссоры, если рядом где-то есть подземка, то можно зайти туда, и примирение наступит гораздо быстрее. Потому Эндрю всё чаще стал оставлять свою машину и разъезжать вместе с Нилом на метро, воруя те драгоценные мгновения, когда на чувства не влияет никакая хреновина в мозгах. Поцелуи украдкой, слишком много касаний под недовольные взгляды пассажиров, которые ворчат о том, что они нашли неподходящее место, чтобы ласкаться. Да к чёрту их, ведь никто понятия не имеет, что иного случая насладиться друг другом у них может не выдастся.
Нил захлопывает свой блокнот, когда слышит, как входная дверь открывается. Отбрасывая его в тумбу, где тот тайно хранится даже от Эндрю, словно самое дорогое сокровище, Нил расплывается в улыбке и поднимается с кровати. На улице уже свечерело, что было им упущено, ведь не пойми сколько времени Нил провёл за перечитыванием из раза в раз своих записей. Где-то внутренне он насмехается, что лучше бы писал с таким остервенением статьи, потому что ещё немного и ему предстоит выпуск, а дальше работа. Но, признаться, сейчас некогда думать об этом всём. Нил находится в вечном состоянии войны с собственным мозгом и чувствами.
— Привет, — довольно здоровается Нил, принимая из рук Эндрю бумажные пакеты из супермаркета.
Эндрю мычит в ответ, сосредотачиваясь на обуви, с которой справляется не с первого раза. Брови его, как и обычно, угрюмо сходятся на переносице, губы упрямо поджаты, а вздохи слишком нервные для того, кто просто пытается стянуть с себя ботинки. Эндрю всё чаще приходит домой не в настроении, но вечно оправдывается усталостью, во что Нил постепенно перестаёт верить.
Нил усмехается, когда начинает доставать из пакета полуфабрикаты, чувствуя себя отчего-то чересчур довольным, хотя прекрасно знает, как дерьмовы они на вкус. Он мог бы приготовить чего, пока дожидался Эндрю с работы, но итог был бы неутешительным — Эндрю бы расквасил ему нос за отвратительный ужин, а Нил бы кричал о том, что тот может жрать говно, если ему не нравится забота Нила.
Эндрю возвращается на кухню несколькими минутами позже, когда Нил запускает духовку, когда помещение медленно заполняется приятным ароматом, от которого голодный желудок сводит спазмом. Нил слегка вздрагивает, чувствуя влажные, холодные от воды руки на своей талии, а после судорожно выдыхает, когда Эндрю утыкается носом в заднюю часть его шеи. Тот по-прежнему ничего не говорит, лишь плотнее прижимается грудью к спине Нила, жадно втягиваясь его запахом.
Нил опускает руку на ладонь Эндрю, переплетая их пальцы у себя на животе, и крепко сжимает. Прикрывает глаза, ощущая, как сухие губы невесомо касаются его плеча, даря секундное удовольствие. Кажется, Нил и вовсе старается не дышать, впитывая каждое мгновение, этот мимолётный жест нежности, который совсем скоро может смениться на скандал. Он так отчаянно желает остаться в таком положении навсегда. Сдохнуть от голода, от жажды, лишь бы чувствовать, как трепетно Эндрю прижимается к нему, без отвращения, что подкидывает ему чип.
Нил обязательно пометит этот момент в своём блокноте, опишет весь пожар, что творится в груди, возможно, воспользуется парочкой эпитетов, чтобы точно передать нежность рук Эндрю и его губ.
Таймер сигналит, вырывая Нила из хрупкого купола. Тот окончательно разбивается, как только Эндрю размыкает руки и направляется к духовке. Нилу приходится сесть и глубоко вдохнуть, чтобы не дать чувствам взять верх. Быть может, это раздражение, которое проходится мелкими разрядами по коже, вовсе не принадлежит воздействию чипа. Вероятно, это что-то, что рвётся из глубины его собственных чувств. Нила выводит из себя, что их с Эндрю отношения превратились в тайные, мимолётные моменты, словно они преступники, которым не позволено испытывать ни капли нежности. По мнению системы, они и впрямь самые настоящие бандиты.
Окна настежь открыты, отчего квартира наполняется освежающим ароматом весны. Воздух становится мягче, откуда-то доносится сладкий запах цветов, потому Нил позволяет себе окунуться в создаваемую атмосферу. Он медленно ест, слыша, как Эндрю порой тихо выдыхает, как нервно постукивает пальцами по столу, как слишком громко опускает кружку с кофе. Но отчего-то Нил не может перестать улыбаться. Быть может, потому что еда не такая дерьмовая, даже почти вкусная, возможно, потому что чувствует, как невесомо Эндрю скользит своей ногой по его. А может, потому что Нил впервые за последнее время ловит себя на понимании, что в голове пусто. Не лезут тревожные мысли, чип не диктует отвратительные слова, не подначивает его закатить Эндрю истерику из-за того, что тот опять молчит.
Нил задерживает дыхание и поднимает глаза, замечая, что Эндрю больше не хмурится, его взгляд мягко скользит по лицу Нила, пока он размеренно поедает полуфабрикаты. Тот не жалуется, не ворчит, как бывает обычно, лишь также с аппетитом поглощает кусок за куском, пока Нил чувствует, как в груди разливается несколько забытое, когда-то заглушенное тепло.
Нил промаргивается, аккуратно погружаясь в медовые глаза, осознанно тонет в них, как когда-то, когда впервые влюбился. Он видит, как расслабленно опускаются плечи Эндрю, как из движений пропадает всякая нервозность, когда тот испускает облегчённый выдох. Нил пробует, всего лишь кончиком пальца касается тыльной стороны ладони Эндрю, проверяя, как отреагирует его изуродованное сознание. Но даже когда Эндрю переворачивает руку, позволяя Нилу скользнуть выше к запястью, ничего не происходит.
Нил видит, как разглаживается лицо Эндрю, как трепещут его ресницы, когда он, словно получая неимоверное удовольствие, прикрывает глаза и сжимает их ладони вместе. На секунду начинает казаться, что всё закончилось, что их чувства победили чёртову систему и теперь они навечно проведут в этой уютной тишине, продолжая трогать и трогать и трогать, пока пальцы не сотрутся в кровь.
Чуть перегибаясь через стол, Нил аккуратно касается щетинистой щеки, на что Эндрю крупно вздрагивает, а после вжимает его руку плотнее, склоняя голову в сторону ласк. Он вновь сводит светлые брови к переносице, издавая судорожный, едва уловимый выдох, после чего открывает тягучие глаза и впивается в Нила уязвимым, столь трепетным взглядом, что в животе что-то медленно скручивается.
— Я помню, — бормочет Нил, с упоением всматриваясь в красивый тоненький шрам на переносице Эндрю, проходится по родинкам, которые всегда считал отражением звёзд на бледном лице, и прыгает в чан с горяченным гречишным мёдом.
Он собирается продолжить, хочет сказать, что помнит, за что влюбился в Эндрю, помнит, каково это — испытывать непреодолимое влечение к нему, но тот просто качает головой и едва слышно шипит:
— Тихо. Не спугни.
И Нил не станет спорить, потому захлопывает рот и просто позволяет себе быть. Быть в этом моменте, тонуть в нежных глазах Эндрю, в его невесомых прикосновениях, что словно призрачно скользят по рукам и плечам. Кажется, давно им не удавалось просто молча посидеть, пылая любовью друг к другу, а не изнывать от желания придушить человека напротив.
Зелёные часы длились в тот день чересчур долго, что всё больше и больше подталкивало к мысли, что всё, чёрт возьми, закончилось. Но к ночи, когда Нил остался среди погрома наедине с собой, он судорожно писал в свой блокнот о своих чувствах к Эндрю, пока разум шептал, что всё это выдумка, а кровь из разбитого носа оставляла на бумаге алые разводы.
***
15 сентября
2025 год
Нил испускает тяжёлый вздох, когда крик редактора перестаёт звучать в голове. Он спешно отбрасывает телефон в сторону и, хватая со стола черновики, принимается разрывать их в клочья. Он успевает уцепиться за название «Ошибка системы», прежде чем буквы превращаются в нечитаемое месиво. Его статью отклонили.
Это было ожидаемо, ведь «Адамант» не терпит пререканий, не позволяет выносить все свои погрешности на свет. И даже его редакция, которая позиционирует себя новым, громким гласом, что борется за правду, несмотря ни на что, не сможет опубликовать исследования Нила о том, что происходит с обречёнными, неподходящими парами, как система уродует человеческие чувства в угоду своей выгоды.
Нил опускается на кровать и зажимает лицо руками, чувствуя, как сильно сводит челюсти от стиснутых зубов. Он начинает колотить ногой по полу, панически роясь в мыслях, чтобы понять, как и куда ему дальше двигаться. Это уже третья редакция за последние четыре месяца, из которой его увольняют по разным причинам. Вначале главному редактору просто не понравился Нил, дальше ссылались на неопытность, а здесь вина самого Нила. Он зря посчитал, что достаточно смел, а редакция и впрямь готова публиковать шокирующие статьи. Быть может, к чёрту работу журналистом. У него ни черта не получается.
Из размышлений Нила вырывает звонок в дверь. Он резво вскидывает голову к часам, понимая, что до возвращения Эндрю ещё есть несколько часов, да и у того с собой есть ключи. Нил поджимает губы, решая, что не желает с кем-либо говорить сейчас, потому просто игнорирует, пока не слышит голос Мэтта за дверью:
— Нил, чувак. Ты дома? Пожалуйста, скажи, что да. Ты не брал трубку, а это очень важно.
Нил зыркает в сторону телефона, мысленно закатывая глаза, ведь намеренно сбрасывал вызовы Мэтта, который звонил в неподходящие моменты. Ему нужно было срочно разобраться с главным редактором, Нил ждал вердикта о судьбе своей статьи, да и Эндрю мог в любой момент позвонить. А с Мэттом, кажется, они толком не общались около полугода. Нил просто перестал захаживать в его кафе, перестал отвечать, а после Мэтт прекратил всякие попытки связаться с ним. Нил оправдывал своё отдаление от друга тем, что слишком занят. Сначала голова была забита работой, после разборками с Эндрю, а потом пропало всякое желание общаться с кем-либо, ведь если он станет тратить драгоценные часы на кого-то другого, то у него не останется времени на Эндрю. Они и так с трудом выцепляют зелёные минуты без ненависти.
— Нил, прошу. Открой дверь. Поговори со мной!
Под тяжелый выдох Нил всё-таки поднимается с кровати и с нежеланием, мешкая всего пару мгновений, открывает дверь. Мэтт облегчённо выдыхает, но тут же его лицо искажается несусветной болью, пока руки, что тот пытается спрятать в карманы, предательски подрагивают.
— Привет, — пробует Мэтт, звуча чересчур напряжённо, отчего Нил едва сдерживается, чтобы не захлопнуть дверь перед ним. Не то чтобы он перестал испытывать чувства привязанности к нему, просто Мэтт приходит и звонит всегда невовремя.
— В чём дело? — сухо бросает Нил, отходя в сторону, чтобы Мэтт смог пройти в квартиру, где кое-где всё ещё осталась разруха после вчерашнего скандала с Эндрю.
— Как у тебя дела? Всё в норме? — Мэтт издаёт нервный смешок, а после голос его надламывается, и он, прекращая улыбаться, серьёзно смотрит на Нила. — У вас с Эндрю всё хорошо?
— Прекрасно, — врёт Нил, отпихивая ногой осколок чашки, который каким-то образом долетел до прихожей. Хотя это неудивительно, вчера вся квартира словно поднялась в воздух. — А у тебя?
Мэтт сбивается, опускает глаза в пол и, начиная заламывать пальцы, молчит, чем только усиливает раздражение Нила. Испуская нетерпеливый вздох, Нил облокачивается плечом об стену, чуть морщась, когда боль проходится по плечу. Он ещё не видел, но, похоже, там красуется знатный синяк. Нил вздёргивает бровь и издаёт протяжное «ну?», впиваясь взглядом в очевидно нервозного Мэтта.
— Сколько ваша совместимость с Эндрю? — выдыхает тот, отчего Нил не сдерживает странного смешка, не понимая, к чему этот весь разговор. Они давно для всех наплели о неплохой совместимости.
— Восемьдесят процентов.
— Не ври, — рявкая, вскрикивает Мэтт и взбрасывает руки вверх, после чего зыркает на Нила из-под бровей, как никогда прежде злобно. Но на дне его тёмных глаз проблёскивает то ли обида, то ли страх. — Я закрывал глаза, когда они впервые стали присылать сообщения, что в окружении находится деструктивная пара. Но сейчас, Нил, они заявились, чтобы предупредить! Говорят, что вы уничтожаете друг друга.
Нил склоняет голову в сторону и усмехается, словно находит слова Мэтта забавными. Он принимает самое невинное выражение лица и хлопает глазками, стараясь сделать вид, что ни черта не понимает, о чём ему говорят. Но Мэтт не ведётся, что понятно по тому, как крепко сжимаются его кулаки и как грозно звучит голос:
— Они стали снижать нашу совместимость, Нил! Говорят, что это влияние близкого окружения, что вы отравляете не только себя, но и нас. Нил, я люблю её! У нас будут дети, а вы… — Он отшатывается в сторону и издаёт громкий вздох, указывая на оставшийся на шее Нила шрам. Эндрю тогда попал осколками по нему, но после, конечно же, долго залечивал раны Нила. — Да он же тебя бьёт, Нил. Я пытался верить, что все твои синяки и порезы — это просто твоя неуклюжесть, но теперь я понимаю. Я всё понимаю! Сколько у вас процент совместимости?
Нил неосознанно скользит пальцами к шее, вдавливая их в шрам, словно стараясь скрыть от Мэтта оставленный след. Это то, что принадлежит только ему и Эндрю, и никак не касается окружения. Этот шрам — это подтверждение, что Эндрю всё ещё чувствует к нему что-то. Даже если это ненависть. К лучшему, если это именно она, ведь та прямо пропорциональна его любви. Хуже всего, если Эндрю однажды перестанет злиться и просто замолчит.
— Нил, прошу тебя. Прекратите это. Вы уничтожаете друг друга, и теперь это сказывается и на нас с Дэн! — голос Мэтта истерично подпрыгивает на конце, когда тот тянется к Нилу, чтобы обнять или просто прикоснуться к его лицу, где синеет свежий синяк.
Но Нил отшатывается, уворачивается от рук Мэтта и, опуская глаза, крепко сжимает губы. Он слышит, как его вновь зовут, как Мэтт старается вразумить его, подбрасывая всё больше и больше доводов, почему Нил обязан прекратить любую связь с Эндрю. Но чем больше тот говорит, тем сильнее Нил чувствует, как злоба поднимается к горлу. Дёргая губой, он холодно рычит, после чего хватается за ручку двери и распахивает её:
— Уходи, Мэтт. И больше не приближайтесь к нам, — видя, как меняется лицо Мэтта, как на дне глаз проблёскивает очевидная боль, когда тот старается вновь окликнуть Нила, он просто качает головой и указывает на выход. — Если страдает ближайшее окружение, то просто… Прекратите быть рядом. И тогда вы будете в порядке. Заведёте с Дэн детей и будете счастливы.
— Нил, но он тебя…
Нил громко фыркает и, выталкивая Мэтта за дверь, захлопывает её прямо перед его носом. Он зажмуривается, когда слышит, что друг всё пытается до него докричаться, прося не совершать ошибку, что Нил сможет однажды тоже найти кого-то подходящего. Но когда Нил с силой ударяет в дверь, требуя его свалить, Мэтт наконец смолкает.
Только когда, когда Нил перестаёт слышать тяжёлое дыхание Мэтта, он наконец расслабляется и, утыкаясь лбом в дверь, судорожно ругается. Ударяет вновь, чувствуя, как боль растекается по руке, как начинают ныть сбитые костяшки, и мысленно усмехается. Он всё сделал правильно. Нил выбирает Эндрю, даже если это будет обозначать, что он растеряет всех. А с Мэттом они и без того не общаются, как раньше. Нил останется с Эндрю, лучше умрёт от очередного удара, но будет с ним. А Мэтт и Дэн заслуживают быть счастливыми, заведут когда-то детей, но Нил этого, возможно, уже не увидит.
***
13 февраля
2026 год
Всюду витает атмосфера надвигающегося праздника. Сердечки, счастливые лица на билбордах, премерзкие аниматоры в костюмах ангелов, которые зазывают парочек на всевозможные акции. Из каждой щели кричат о восьмидесяти процентах, об идеальных парах, про выбор счастья. Но Нил только громко фыркает на это, ведь знает, что никакого выбора нет и не было.