29. Цена прикосновения (1/2)

Слышу громкий хлопок входной двери. Я так сильно его ждал всё время и так безумно боялся. Хотел приблизить этот момент и побыстрее расставить все точки над и. Признаться наконец-то во всём и больше не мучить себя ожиданиями неизвестного. И одновременно мне ужасно хотелось сделать так, чтобы этот момент никогда не наступил, чтобы Каэль не вернулся и мне бы не пришлось раскаиваться в содеянном.

— Ты долго, — мурчащий голос даёт понять, что меня опередили.

Может, оно и к лучшему? Пусть сам всё расскажет, а я посижу здесь за дверью. В комнате, в которой всё произошло. Буду смотреть на кровать, в которой всё случилось, и слушать, как именно отреагирует на эту информацию Каэль. Может, так будет легче, если мне не придётся смотреть в его глаза, когда он обо всём узнает? Пусть потом сам ко мне придёт и скажет, что больше не желает меня видеть.

Подтягиваю ноги ещё ближе, лбом упираясь в колени. Пальцы с силой вдавливаются в шершавый деревянный пол, будто пытаясь уцепиться за этот момент перед срывом в бездонную пропасть. Сделать всё возможное, дабы не дать случиться неизбежному. Сломать механизм, который заставляет бежать минуты вперёд к моей неминуемой кончине.

Я не смогу это пережить. Ни столкновения с осуждающим взглядом чёрных глаз, ни того, как потом буду жить, зная, что сам всё разрушил.

— Долго, — бурчат ему в ответ раздражённо.

Не в настроении, а скоро оно станет и того хуже. Скоро он поймёт, что пригрел на груди змею. Скоро он узнает о том, что я сотворил.

— И как? Нашёл тех тёток? — произносит невнятно, будто зевая в этот момент.

Представляю, что он, как всегда, сидит в своём любимом кресле, перекинув ноги через подлокотник. Может, даже болтает ими от того, что ждёт не дождётся, когда меня выпрут отсюда. И от этого мне становится ещё более тошно. Ещё невыносимей, что я сделал это с ним. Поддался на чары. Как глупый ребёнок пошёл по выложенной конфетами дорожке прямо в так умело расставленную ловушку. Сделал всё так, как, наверное, и планировал изначально Лайс.

— Нет. Я всё излазил, но там нет поблизости ни одного лагеря бандитов, — слышу глухой стук. Видимо, отшвырнул свои вещи в сторону. — Да и эти придурки, которых насобирал заказчик, потоптали всё, пока шастали, мешаясь мне под ногами. Я несколько часов шёл по следу, а потом оказалось, что это один из тех идиотов.

Тянусь к ручке двери, уговаривая себя всё же выйти к ним. Кончики пальцев касаются холодного металла, и по коже тут же пробегает резкий болезненный импульс, заставляя меня отдёрнуть руку назад. Прижимаю ладонь к груди уже в привычном жесте, желая хоть немного успокоить рвущееся наружу сердце, и смотрю на дверь. Смотрю. Смотрю. Непрерывно. Замерев в ожидании того, что скоро случится.

Рваные вдохи с силой пытаются протолкнуть холодный воздух в мои лёгкие. Он оседает где-то там внутри колким инеем, медленно пробираясь к быстро бьющемуся сердцу. Всё внутри леденеет, заставляя меня начать дрожать. Ноги подкашиваются, и я снова падаю на пол, отползаю обратно в тот угол, где прятался прежде, надеясь раствориться в нём. Стать горсткой пыли, которая сможет остаться там навсегда.

— А вы тут как? — спрашивает Каэль с подозрением. — С Элианом всё нормально?

Ну конечно же. Я же обычно сам выбегаю его встречать, а тут меня нигде не видно.

Если бы он знал почему. Если бы он понял, что я, как последний трус, прячусь в нашей комнате.

— С твоим щеночком? — переспрашивает чуть более серьёзным голосом, а в конце добавляет, как точку в окончательном приговоре, одно слово: — Нет.

Ну всё. Сейчас он скажет, что мы с ним переспали. А может, не просто расскажет, а ещё и с подробностями. Со всеми отвратительными деталями и грязными фразами, которыми мы перебрасывались вчера. И, конечно же, с удовольствием. С радостью от того, что наконец-то смог меня закопать. Похоронить, поставив напоследок надгробие с лаконичной подписью: «Тот, кто стоял на моём пути».

— Что с ним? — голос становится напряжённый.

У меня сердце кровью чуть ли не обливается от того, что понимаю — он-то за меня сейчас переживает. Думает, что со мной опять что-то случилось. А на самом деле…

— Я его съел, — произносят наигранно жутким голосом, но почти сразу же начинают смеяться. — Да шучу я. Что ты так сразу напрягся. В комнате он. Иди сам посмотри.

— Ты придурок, Лайс, если тебе после прошлого раза хочется вот так шутить.

Слышу приближающиеся шаги, а потом дверь открывается.

Заходит внутрь и по привычке смотрит на кровать. Но вот только мне теперь не хочется в ней лежать. Особенно после того как я, немного успокоившись, решил к ней подойти, чтобы сменить постельное, и не сразу догадался, что же за мелкие бордовые пятна на ней.

Как же меня перекосило, когда я понял, что это кровь. Может быть моя, оставленная, когда из меня пили, а может быть Лайсандра, когда его начал кусать уже я.

Это же полный абсурд.

Всё, что там случилось, было сделано будто не мной. Кем-то другим, вселившимся и захватившим моё тело. Это был не я. Не я кусал. Не я целовал. Не я вжимал в постель, желая подчинить себе его тело. Не я хотел тогда им обладать.

Всё случившееся кажется — кошмаром, вызванным моим воспалённым сознанием. Наваждением, которое появилось из-за какого-то дурмана. Ложью, в которую меня заставили поверить.

Каэль поворачивается, чтобы спросить у Лайса, где я, и только тогда замечает меня, сжавшегося в углу и мечтающего лишь о том, чтобы меня не заметили.

— Эм… А ты чего здесь сидишь? — спрашивает напряжённо, не понимая, почему я так странно себя веду.

Пялюсь в пол, не желая сейчас смотреть ему в глаза. Внутри всё разрывается на части, и хочется позорно сорваться и бежать куда угодно — или и вовсе прямо сейчас умереть. Всё что угодно, только бы не смотреть на него. Только бы заглушить чувства, что разъедают меня изнутри. Только бы сделать что-то, чтобы голос в моей голове замолчал.

Проходит минута. Вторая. Третья. А я всё сижу, не в силах найти слова, чтобы признаться в содеянном.

«Какой же ты трус», — шипит где-то в черепной коробке.

И я знаю. Знаю, что это правда.

«Давай! Скажи ему!»

Жмурюсь, перебирая в голове всевозможные фразы, но они рассыпаются, не желая собираться во что-то нормальное. Перечёркиваются каждый раз, когда я пытаюсь их состыковать. Рвутся на части, отрицая саму возможность найти в моём поступке хоть какое-то оправдание.

Каэль продолжает стоять, спокойно ожидая, когда я ему отвечу. Даже не догадываясь, что же я хочу ему сказать. Не ожидая от меня признаний подобного рода. Не предполагая вообще, что я мог бы его предать.

Сглатываю, понимая, что всё же придётся самому во всём признаться. Открываю рот и говорю. Говорю с привкусом боли и сожаления на языке. Со вкусом горечи и желанием исчезнуть и никогда не существовать.

— Мне надо кое-что тебе сказать… — горло дёрёт так сильно, словно я нажрался песка, голова кружится, а внутри всё сворачивается в тугой ком, не дающий мне сделать ни вдоха. Хочется выть от отчаяния и страха… страха потерять его навсегда.

Каэль напряжённо хмурится, явно чувствуя, что что-то не так.

Да, всё не так!

Всё!

Начиная от того, что я его предал, и заканчивая осознанием, что я не готов его потерять. Не готов признаться в своей подлости и увидеть, как изменится в этот момент его лицо.

Мне плохо. Мне ужасно. Мне невыносимо. Но… будет ещё хуже, когда он узнает. Когда отвернётся от меня и скажет, что больше не желает меня видеть.

— Что сказать? — спрашивает, так и не дождавшись от меня продолжения фразы.

Опускаю взгляд вниз, понимая, что даже честно покаяться я не способен. Не думал никогда, что я настолько ужасен. Раньше мне казалось, что во мне есть хоть что-то хорошее, а теперь…

— Так ты скажешь, что случилось? — Каэль подходит чуть ближе ко мне и присаживается на корточки, начиная рассматривать моё потерявшее все краски лицо.

Силой воли заставляю себя всё же взглянуть на него. Посмотреть в его глаза, возможно, в последний раз. Мгновение тянется, а я продолжаю молчать.

«Ну же, трус. Скажи ему правду!»

Открываю рот, но слова застревают в горле, не желая выбираться наружу.

Я не могу этого сделать. Просто не могу.

— Ничего, забудь, — произношу каким-то хриплым, совсем незнакомым мне голосом.

— Ты уверен? — уточняет с подозрением, явно видя, что я хочу, но боюсь что-то сказать. А может, уже чувствуя… чувствуя то, что я его предал.

Киваю и, прилагая невероятные усилия, заставляю свои губы растянуться в улыбке.

— Да… просто я за тобой скучал… — в горле застревает ком, заставляя меня громко взглотнуть, и я добавляю ещё тише: — очень сильно скучал.

Я обязательно скажу ему. Я честно признаюсь.

Но не сейчас…

Чуть позже…

Через время…

Когда смогу собраться с силами и наконец-то найти те слова, что так и не удалось подобрать.

— Точно? — переспрашивает, бегая по мне глазами, словно пытаясь убедиться в том, что со мной ничего не случилось.

Конечно же он думает, что единственное, чего ему стоит опасаться, оставляя меня вместе с Лайсом, — это того, что тот снова мог со мной что-то сделать.

Да лучше бы так. Лучше бы меня ещё раз кинули в серебряные шахты, или опять отравили, или придумали что-то похуже. Что угодно было бы лучше того, что случилось на самом деле.

— Да, конечно.

— Ладно, — непонимающе тянет. — Тогда, может, пойдём поедим? Я страшно голодный, весь день ничего не ел.

Понимаю, что даже об этом не подумал. Так зациклился на самобичевании, что совсем вылетело из головы: у нас в доме пусто, а Каэль имеет ужасную привычку забывать про еду, когда увлекается заданием. Видимо, и в этот раз он настолько рьяно хотел первым найти тех женщин, что решил не тратить время даже на перекус.

И вот теперь в мою коллекцию самобичевания добавляется ещё одно — мало того, что переспал с его бывшим, так ещё и не подумал накормить его перед тем, как признаваться во всём.

— Я… я забыл купить еды, — подрываюсь с места, хватаю чистую кофту и уже почти бегу к выходу. — Подожди немного, я сбегаю на рынок и… — запинаюсь, выскочив в общую комнату.

Замираю, непонимающе хлопая глазами.

На столе совершенно непонятно откуда уже стоит миска с тушёным мясом и овощами, из которых клубится тонкая струйка пара, говоря о том, что еду вот-вот достали из печи. Рядом — ломти свежего хрустящего хлеба.

Но я же точно помню, что вчера в доме было пусто, и я собирался сходить сегодня на рынок и всё купить. А потом случилось то, что случилось, и все мои мысли свелись к одной, разъедающей и убивающей меня изнутри.

— Откуда?.. — вырывается прежде, чем успеваю остановиться.

— Даже не знаю, щеночек, а откуда обычно берётся еда? — забавляясь, тянет Лайс, расплываясь в своей фирменной улыбке и ставя на стол пирог с какой-то красной начинкой.

Проходит добрые пару минут, прежде чем меня наконец осеняет: появившаяся в доме еда и это мелкое чудовище — связаны. Эта мысль выбивает меня настолько, что я молча подхожу ближе, словно проверяя, не иллюзия ли это.

— Это ты приготовил? — спрашиваю, никак не желая верить в такое.

В глубине души жду ответа: украл у соседей или ещё что-нибудь столь же сомнительное.

— Нет, феи. Сказали, что помогают убогим, вот и решили тебя накормить.

— Не знал, что ты умеешь готовить, — выдавливаю, стараясь не реагировать на его привычную язвительность. Она-то как раз абсолютная норма. А вот еда…

— Умеет, — фыркает весело Каэль, плюхаясь на стул и пододвигая блюдо к себе, чтобы наложить порцию. — Только легче заставить корову давать пиво вместо молока, чем его — что-нибудь приготовить.

— Просто я готовлю только когда у меня есть настроение, — Лайс высовывает дурашливо язык. — Не будь ты такой букой, может, я бы и чаще это делал.

Что-то мне подсказывает — я знаю, откуда у него такое хорошее настроение, что он аж решился накрыть целый стол. Он ведь так долго этого ждал — момента, когда наконец-то избавится от меня.

Неудивительно, что он в честь этого решил даже накрыть поляну. Может, ещё и тост поднимет в честь последнего дня, когда я с ними.

— Щеночек, не стесняйся. Я и на тебя приготовил, — расплывается в ехидной улыбке, отодвигая мне стул.

Вот же сука. Ему недостаточно моих мучений — он решил устроить из этого целый спектакль.

— Я не голоден, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— Как же так? Ты же весь день в своей комнате просидел и ничего не ел. Да и ночью, насколько я знаю, ты с кровати не вставал, — его губы растягиваются в ещё большую улыбку. Кажется, ещё чуть-чуть — и его лицо треснет от удовольствия.

Бледнею, понимая, что сейчас он всё выскажет.

Вот он — момент, в который он решил разрушить мою жизнь.

Закрываю глаза, ожидая услышать от Лайса страшное признание в нашей с ним связи.

Стою так пару минут, но вместо слов, обличающих меня, вдруг слышу спокойный голос Каэля:

— Элиан, можешь не бояться и спокойно садиться. Он бы не стал травить еду, которую сам собирается есть.

Забавно, что Каэль решил, будто моё нежелание притрагиваться к пище — из-за страха за свою жизнь. Хотя… если бы не прошлая ночь, скорее всего, я бы и правда боялся именно этого.

На дрожащих ногах медленно опускаюсь на предложенный стул.

Лучше сидеть — на всякий случай, когда всё произойдёт.

— Дорогой, ты меня недооцениваешь. Я бы просто выпил противоядие, если бы хотел его отравить, — мурлычет Лайс и кокетливо подмигивает.

— А как насчёт меня? Ты бы мне его тоже как-то подсунул? — Каэль приподнимает одну бровь.

Лайсандр весело смеётся, а потом тихо, даже интимно отвечает:

— А с чего ты взял, что я бы и тебя за компанию не отравил?

— Ты б меня не стал убивать, — довольно хмыкает Каэль, поднося к губам кружку с напитком.

Неужели он настолько уверен в Лайсе, что даже после таких слов спокойно продолжает есть и пить то, что тот нам подал?

— Не бери меня на слабо. Ты же знаешь, что я азартный.

Оба смеются с этих слов, а я не понимаю, с чего это вдруг они в кои-то веки не ссорятся. Ну это мелкое чудовище — понятно, он рад тому, что я скоро исчезну, а Каэль? У него-то с чего такое хорошее настроение?

Напряжённо ковыряю еду, которую любезно наложил мне в тарелку Лайс. Какой же он заботливый, когда уже предвкушает свою победу.

Ладно, к чёрту. Раз и так всё уже кончено и я ничего не могу изменить, то хотя бы попробую, что за гадость он тут приготовил. Вряд ли что-то съедобное, но мне будет хоть какая-то отрада знать, что он хоть в чём-то не идеален.

Подношу ко рту ложку и сперва решаю понюхать, чтобы понимать, что за гадость сотворил этот монстр. Вроде бы пахнет приятно — сладковато, с лёгкой остринкой. Прикрываю на всякий случай веки и быстро вставляю ложку в рот.

Что за?..

Почему это так вкусно?

Каким образом эта белоручка умеет так готовить?

Удивлённо распахиваю глаза и тут же натыкаюсь на изучающий меня взгляд.

— Что скажешь? — спрашивает с интересом Лайс, хотя, скорее всего, и так всё понял по моему шокированному лицу. Иначе почему его довольная улыбка стала ещё более раздражающей?

— Нормально, — произношу, пытаясь сделать равнодушное лицо.

Ну уж нет. Он и так выиграл Каэля. Если я признаю, что и в этом он хорош, то от меня не останется ничего.

Не хочу напоследок проиграть ему ещё и в этом.

— Нормально? — весело фыркает наёмник, тянясь за миской, чтобы подложить себе добавки. — Да я ему за эту стряпню простил потерю моего любимого клинка, — переводит взгляд на Лайса, грустно вздыхая. — Жалко только, что так быстро, надо было подольше на тебя обижаться, чтобы ты мне постоянно так готовил.

— Я бы не готовил, — произносит, скрещивая пальцы между собой и опирая о них подбородок. — Нас учили, что мужчин нельзя баловать, иначе даже к самому хорошему они привыкают, и это становится обыденностью. Ты и так чересчур быстро привык к многому и перестал это ценить.

— Учили? — непонимающе переспрашиваю.

— Ну да, в борделе, в котором я работал. Я же говорил, что нас там много чему учили: и танцевать, и петь, и готовить, и как сделать так, чтобы клиент после проведённой вместе ночи думал только о тебе, — стреляет в меня глазками, а у меня от этого ком внутри скручивается.

Против воли вспоминаю, что он со мной вытворял и что тогда вообще не мог себя контролировать.

Значит, и то, что тогда между нами было, — это его хитроумные техники? Может быть, если бы не они, то я бы смог всё-таки устоять и не поддаться его чарам?

Интересно, если я так скажу Каэлю, то он мне поверит? Он ведь тоже спал с Лайсом, может быть, он сможет меня понять и простить?

Как же глупо на это надеяться. Глупо, но всё равно прокручиваю в голове варианты, что бы можно было сказать в своё оправдание. Так погружаюсь в свои мысли, что даже не замечаю, в какой момент еду со стола уже доели, и только моя порция осталась почти нетронутой.

— Ты просто не хочешь признавать, что я тебе снова нужен, — мурлычущий голос окончательно выводит меня из моих мыслей.

— О чём вы? — дёргаюсь, понимая, что, погружённый в себя, мог пропустить момент признания.

— Лайс хочет сходить со мной завтра на задание и сам всё осмотреть, — объясняет Каэль своим самым обычным голосом. Ни злости, ни бешенства, ничего того, чтобы дало понять, что он уже узнал о нас. — А я говорю, что это бесполезно. Если я не смог найти следы, то и он не сможет.

— А что если смогу? — пухлые губы растягиваются в заискивающей улыбке, приоткрывая острые клычки, от чего та приобретает слегка угрожающий подтекст. — Хочешь поспорим, и если я справлюсь лучше тебя, то ты выполнишь одно моё желание, а если окажется, что прав всё же ты, то так и быть, я сделаю то, что ты меня попросишь.

— Даже если я попрошу тебя собрать вещи и оставить наконец-то нас в покое? — Каэль приподнимает одну бровь, давая понять, что в подобное чудо не особо-то верит.

Почему-то кажется, что даже если бы у него и появилась такая возможность, он бы точно ей не воспользовался. Да, он вечно бубнит о том, что хотел бы, чтобы Лайс убрался, но на деле он ещё ни разу не принял ни одной попытки от него избавиться.