Часть 5 (2/2)
Куда и зачем уходила его мать он не спрашивал, как и не спрашивала она. Неявное напряжение перешло в беспокойство, Драко нашарил телефон и набрал выученный на всякий случай номер. На звонок ответили на третьем гудке.
— Сын? — коротко и взволнованно.
Малфой выдохнул.
— Мам, всё в порядке?
— Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? — теперь голос Нарциссы звучал ещё более обеспокоенно.
— Нет, я просто хотел убедиться.
— Я вернусь домой через 3 часа.
— Всё в порядке, maman, я вечером уйду на выставку и вернусь поздно.
Повисла недолгая пауза, теперь Нарцисса звучала мягко и тепло.
— Тогда до позднего вечера, дорогой, и будь аккуратнее.
Драко улыбнулся.
— Хорошо, матушка, до вечера.
Погода вторила его настроению и состоянию, в середине дня зарядил противный дождь, небо было тяжелым и хмурым, тучи разных оттенков серого наползали друг на друга, теснились на небосводе, как будто им было мало места, ветер рвал зонтики из рук прохожих, выворачивая их наизнанку, как ночной кошмар вывернул Малфоя сегодня, раскрывая нежное нутро, спрятанное под толстым упрямым панцирем.
Не хотелось не то что на выставку, не хотелось даже носа из тёплой квартиры совать на улицу сегодня, но отказываться в последний момент было совершенно неприемлемо, так что он решил прийти, покивать, пожать руки и откланяться под каким-нибудь благоразумным предлогом как можно раньше. От клуба после было решено отказаться совсем. Не до танцев ему было сегодня.
В галерее они должны были встретиться в 18-18:15, Драко был на месте уже в 17:45. Людей было немало, так что он без проблем затерялся между группками, бездумно шагая из одного небольшого зала в другой.
Современное магловское искусство вызывало вопросы, как, в целом, и магическое, но были и очень интересные картины, неоднозначные, спорные, у которых хотелось задержаться, и Малфой не отказывал себе в этом удовольствии.
Когда к нему присоединились парни, стало ещё веселее, более непринуждённо.
Друзьями они не были, да даже приятелями их было назвать сложно, но в этих беззаботных разговорах обо всяком неважном он чувствовал себя так, словно и не было ничего, ни Хогвартса, ни детства, ни потраченной на ненависть, зависть и попытки вылезти из собственной шкуры, чтобы угодить отцу, юности.
Непередаваемое и одновременно с этим горькое чувство вызывало невесёлую, но улыбку, с опущенными уголками губ.
Они снова разбрелись по залам, людей стало больше, Малфой старался лавировать среди них так, чтобы не задевать никого, в какой-то момент будучи почти зажатым в угол у одной из картин. Он упёрся в неё взглядом.
Пастельные тона разных оттенков голубого, нежные, воздушные, но при этом грубые мазки, жёсткие, прямые линии, контрастные чёрные акценты. Некомфортное впечатление оставляло это произведение, Малфою не понравилось.
— Образ свой под картину собирал? — кто-то пихнул его в бок, Драко перехватил взглядом смеющееся лицо Луи, одного из своих приятелей, недоумённо опустил взгляд вниз, на одежду.
Светло-серые прямые брюки, объёмный мягкий свитер пастельно-голубого оттенка крупной вязки, тяжелые чёрные ботинки с массивной подошвой, такой же чёрный ремень с широкой пряжкой и аккуратный браслет часов на руке.
Драко ещё раз посмотрел на картину и прыснул вместе с Лу.
— Кажется, ты прав. Я удивительно к месту именно тут в этом углу.
— Кажется, Вам стоит купить эту картину или, хотя бы, познакомиться с автором.
У Малфоя на короткое мгновение окаменело всё, ушло несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки, он коротко обернулся, встречаясь взглядом с холодными глазами Тома и нарисовал на губах спокойную скучающую улыбку.
— Думаю, Вам она пойдёт больше. Впечатление остаётся одинаковое.
Лу удивлённо посмотрел на Драко, Малфой коротко кивнул Тому вместо негласного прощания и потянул приятеля за собой, выговаривая сквозь зубы так, чтобы слышать сказанное мог только он.
— Идём к остальным спокойным шагом, я потом всё объясню.
Подозрений, что Эрик ему соврал, у него не было. Нет, дело было не в Эрике, дело было в том, что его опасения оправдывались. Паршиво начавшийся день мог только паршиво и закончиться. Противный холодок от чужого взгляда разошёлся по спине и забрался глубоко внутрь, возвращая ощущение озноба и липкого неконтролируемого страха, только выровнявшийся настрой покатился прямиком к чёрту.