ПЕРВЫЙ ВДОХ (2/2)
— Нет, Финн, — перебил его Рори, и в его голосе теперь явно звучала тревога. — Абсолютно ничего. Как в вакууме. Открой парадную. Проветрим, а то тут… пахнет смертью лабораторной крысы.
Финн, пожав плечами, потопал к массивной дубовой двери. Потянул за здоровенную железную ручку. Дверь не поддалась. Он нахмурился, уперся плечом и потянул сильнее. Ничего. Как будто она была не просто заперта, а… заварена наглухо.
— Странно, — пробормотал Финн, уже без намёка на шутку. Он повернулся и пошёл к большому французскому окну в гостиной, выходящему в сад. Схватился за ручки, чтобы распахнуть створки. Ручки не повернулись. Совсем. Не было привычного лёгкого люфта. Они замерли, как влитые.
Рори подошёл к нему и приложил ладонь к стеклу. Оно было холодным. И… слишком толстым? Нет, это могло быть игрой света. Но сквозь него двор казался нереальным, как картина в раме.
— Попробуй другое, — сказал Рори, и его голос стал резким, командным.
Они обошли первый этаж, пытаясь открыть каждое окно, каждую дверь — даже ту, что вела в подвал, и ту, что в подсобку. Ничего. Все точки выхода были заблокированы. Не просто заперты на ключ. Они не подавались вообще. Как будто дом превратился в идеальный, герметичный саркофаг.
Финн остановился посреди гостиной, и его лицо, обычно такое оживлённое, стало бледным.
— Рори… что, чёрт возьми, происходит?
Рори не отвечал. Он стоял, втягивая в себя этот странный, сладковато-химический воздух, слушая эту оглушительную, могильную тишину. Его аналитический ум, затуманенный вчерашним, работал на пределе, сбрасывая похмелье как ненужный балласт. Он складывал факты: странный запах (седативный газ?), абсолютная тишина (звукоизоляция?), заблокированные выходы (заранее подготовлено?). И главное — полное отсутствие звуков извне.
Он посмотрел на Финна, на его испуганное, растерянное лицо. И впервые за многие годы зависть к брату сменилась чем-то другим. Холодной, ясной ответственностью. Он видел картину, которую Финн ещё не осознал.
— Это не похмелье, — тихо, но очень чётко сказал Рори. — Это что-то другое. Нас… заперли. Наглухо.
И в этот момент из встроенных в потолок колонок, которые вчера гремели басами, раздался резкий, пронзительный звук — как сигнал тестового оповещения. Один, два, три гудка. Потом — полная тишина.
А затем загорелся большой экран настенного телевизора. На чёрном фоне появились ровные, белые буквы:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ДЕНЬ ПОСЛЕ. СОБИРАЙТЕСЬ В ГОСТИНОЙ. ВАШ СУДЬЯ».
Финн замер, уставившись на экран. Рори медленно выдохнул. Его худшие, самые параноидальные подозрения подтвердились. Их веселье закончилось. Начиналась игра. И пахла она не пуншем и сигаретным дымом.
Она пахла страхом.