Глава 43. Медные трубы. Вступление. (1/2)
189.
«Вот и всё… Это было вчера… Гром оваций и вопли фанатов… Лишь отголоски… Бесконечные пресс-конференции и фотосессии… Закрытие Игр… А что потом?.. Что дальше?.. Дальше домой… Лечить ногу…»
Из сумерек февральского утра Юзуру вырвал тихий вздох Аэлиты. Он глянул на мирно спящую красавицу-жену. «Милая моя… Спасибо тебе за всё!!! Если бы не ты…» — он глубоко вздохнул.
Начиналась новая страница жизни их семьи, новая страница жизни Юзуру, как спортсмена.
В Японию Юзуру возвращался вместе с членами сборной, а Аэлита вместе с родителями. Несколько дней все были в Токио, пока Джон с командой проверял безопасность в районе дома Юзуру.
После триумфа на Олимпиаде фанатское сообщество Юзуру пополнилось сотнями тысяч новичков. «Старожилы» с присущей снисходительностью делились с «новообращенными» видеоматериалами и фотоальбомами. Те, в свою очередь, по-разному переживали свалившееся на них счастье или несчастье в виде фанатской любви: кто-то впал в эйфорию и выплёскивал свою любовь стихами и музыкой, кто-то творил прекрасные видео-коллажи, а кто-то спивался… Были и такие! Так или иначе, число фанатов выросло, особенно в Японии, в Сендае, и это существенно осложнило жизнь кумира и его семьи.
Юзуру старательно избегал прямых встреч с фанатами. Сознательные сендайцы по негласной традиции, присущей японцам, старались не докучать знаменитости. А Юзуру пришлось принять тяжкий груз затворника. Одно удручало, его образ жизни вынуждена была принять вся семья.
Ханами отбушевало по всей Японии, остались островки цветущей вишни в горах и на севере страны. Юзуру перебирал листы текста, зарисовки. Хмурил нос, когда Аэлита вмешивалась в его творческий процесс. А он создавал своё первое шоу.
Ещё тогда, в корейском отеле после олимпиады, он ночью коротал бессонное время. Думал и маялся.
— Ты что мотаешься из угла в угол, как медведь-шатун? — Аэлита, накинув пеньюар, вышла из спальни, когда обнаружила, что место рядом на кровати пусто.
— А… Иди сюда…- Юзуру протянул руку, заключил в объятья Аэлиту. Она легонько коснулась губами его щеки, тихий вздох её означал, что ему нужно объяснить свои терзания.
— Вот думаю, чтобы всех отблагодарить, понадобиться много места…
Аэлита обняла его за талию, пряча лицо в отвороте пижамы: — Тогда это стадион… Ты ведь должен отблагодарить всю Японию… Или я тебя накануне не так поняла?.. — она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
«Кицунэ!.. Как она умеет так точно читать мои мысли… Ведь я ни слова не сказал про количество людей… И не сказал, что Федерация грезит о моём уходе… А фанаты оборвали телефоны Крикета и обрушили сервера сообщениями с вопросами «что дальше?» А я хочу продолжать, хочу летать!!! Я ничего в жизни не умею делать, только кататься!!!»
— Идем в постель… Тебе нужно спать спокойно! — Юзуру подхватил Аэлиту на руки.
— Укрой меня своими крыльями… — Аэлита шепнула едва слышно.
— Обязательно… — Юзуру уложил её, устроился сам. Руками уютно обнял её…
«…Продолжение… Продолжаю… С крыльями… С ней… Коньки… Программы…»
Мысли полетели, переплелись, разбились и рассыпались на искры, искры сливались в облака сна…
И вот в апреле толпы зрителей собирались на первое шоу олимпийского чемпиона. Название, пришедшее на ум темной февральской ночью, красовалось на баннерах по всей Японии — «Continues with Wings».
Подготовка к шоу закружила в немыслимом темпе. Юзуру впервые в истории, в жизни, решил полностью создать именно своё шоу-посвящение. С помощью Митсуо-сана он собрал свою команду. И началась работа!!!
Зарисовки Аэлиты в виде нежных пёрышек, сделанные ею ночью после победы Юзуру в Пхенчхане, стали брендом. Они красовались на майках, которые выпустили по случаю премьеры.
— Моя Аэлита! Они чудесны! — Юзуру в восхищении поглаживал кончиками пальцев принт на белоснежной майке, которую Аэлита привезла из мастерской, где наносили рисунок.
— Да… Удачно получилось… И цвет нужный… Посмотри ещё в нежном фиолетовом…
— О! Прекрасно! — он развернул другой пакет с изделием и приложил к себе.
— Тебе к лицу, мой Юзуру! — Аэлита присела в кресло и критически оглядывала с ног до головы Юзуру.
— Да! Мне всё нравится!
— Думаю, нужно сделать фотосессию в них. Будет не лишним… — Аэлита взяла телефон и набрала номер Митсуо-сана.
— Митсуо-сан! Мы получили образцы мерча для шоу. Приезжайте. И договоритесь, пожалуйста, с фотографом на фотосессию.
— Всё сделаю, Аэлита-сан!.. Простите… У Вас будет минут десять поговорить?..
— Говорите… — Аэлита откинулась в кресле, устало потянув ноги.
— У меня не очень приятные известия, Аэлита-сан…
— Говорите… — она села прямо, попутно наблюдая, как Юзуру примеряет майки.
— Дело в том, что несколько небольших журналов растиражировали фотографии с Олимпиады…
— Так… Какие?..
— С церемонии награждения…
— Так их весь мир видел… И что?.. Дело ведь не в них?..
— Да… Вы, как всегда, проницательны… В том, что пишут…
Щеки Аэлиты запылали. Она вздохнула и вышла из спальни, оставив Юзуру.
— Митсуо-сан… Сделайте одолжение… Привезите по экземпляру…
— Аэлита-сан! Я хотел навестить редакторов. И прошу Вашего разрешения.
— Привезите. Мы подумаем, что будем делать. — она зажмурилась.
Её деликатное состояние уже давало о себе знать. В одежде её фигура была по-прежнему изящна, но некогда плоский животик слегка округлился, грудь налилась, и Юзуру иногда называл её «сладкая булочка с корицей». Аэлита фыркала: «А ты — длинная макаронина!» Исходом такой перепалки неизменно было одно: Юзуру аккуратно обнимал её, приподнимал и усаживал себе на колени. Аэлита успокаивалась.
Доктор София не оставляла свою пациентку, лишь пару раз съездила домой на десять дней, и то при условии ежедневного отчета по телефону.
Весна 2018 года выдалась жаркой, и Аэлита всерьёз опасалась, выдержит ли летний пик жары. Юзуру был настроен отослать её в Англию или Канаду. Но Аэлита упрямилась пока.
— Поеду, если две ночи спать не смогу! И больше меня не спрашивай, мой Юзуру!
После беседы с менеджером она озадаченно бродила по дорожке садика. Садовник ранним утром прополол все клумбы, постриг газончики, и теперь проходился граблями по мелкой гальке, насыпанной вокруг колоритных валунов в японской части сада. Аэлита издали наблюдала за его действом, погружаясь в лёгкое состояние медитации. Лишь беспокойные мысли будоражили разум и выдергивали её из созерцания.
Митсуо-сан приехал точно в назначенное время. Юзуру проводил его на террасу, где в кресле сидела Аэлита.
— Прошу Вас, Митсуо-сан, располагайтесь. — она жестом пригласила присесть, — и, если не возражаете, сразу к делу!
— Вот, Аэлита-сан, взгляните! — он протянул стопку журналов разной толщины.
— Желтая пресса?.. — Аэлита взяла первый попавшийся журнал, наскоро пролистала страницы, пестревшие разношерстной рекламой, заголовками разных цветов и шрифтовых стилей.
Юзуру нервно дернул плечами, когда увидел несколько строк крупным шрифтом в заголовке «Отпуск, приведший к победе».
— Что, Юзуру?.. Митсуо-сан?.. — Аэлита обмахивалась веером.
— Разрешите, Ханю-сан?.. — менеджер вопросительно взглянул на Юзуру.
— Хм… Да… — Юзуру прошептал, голос дрогнул.
— Аэлита-сан, читать всё?
— Суть! — Аэлита свернула веер и хлопнула им по подлокотнику.
Митсуо-сан бегло прочитал текст.
— Пишут, что после травмы отпуск господина Ханю затянулся, и что после такого отдыха не выиграть было просто абсурдом. Что он тренировался всё это время, что наиболее вероятно. А предстоящее шоу — очередное доказательство, что травма пустяковая. Ведь на шоу он будет кататься и выполнять прыжки…
— Хватит… Извините, Митсуо-сан… — Аэлита вздохнула, — что ещё интересного?
— Да много всего, Аэлита-сан! И про подарки богатых женщин, и про его скрытность, и про отношение Премьера…
— Достаточно! — Аэлита встала с кресла, Юзуру поднялся следом.
— Как ты?
— Всё в порядке… — Аэлита вернулась на место.
— Что будем делать, Юзуру-сан?
— Через неделю шоу. Там всё скажу, и все всё увидят сами. Сколько не выдергивай сорняки, они все равно прорастут.
— Ну если не пропалывать, они погубят урожай, Юзуру-сан!
— Тоже верно!
Аэлита не вмешивалась в их диалог. Это было их общее решение с Юзуру, которое заключалось в том, что проблемы, возникающие по ходу его спортивной карьеры, он решает сам. Аэлита может вмешаться, только если это касается его здоровья. Но Юзуру не должен от неё ничего скрывать, как и она от него.
— Мы могли бы позакрывать этих горе-писак, Юзуру-сан… Разумеется, в рамках закона!
— За каждым редактором стоят люди, выполняющие свою работу. И не всегда их личное мнение сходится с мнением руководства. Закроем мы издательство или конкретное издание, а где будут работать простые работники? Наборщики, дизайнеры, корректоры… Это плохо, Митсуо-сан… Очень плохо…
Аэлита всплеснула руками в немом укоре, но промолчала. Она слишком хорошо знала, как Юзуру относится к простым людям. За каждой напечатанной строчкой, изданным тиражом он видел людей. И оправдывал их тем, что они выполняли свою работу.
— Не всем я должен нравиться. Это нормально.
— Позвольте, Юзуру-сан! Но откровенная ложь — это не проявление негативного отношения, это клевета.
— Митсуо-сан! Предлагаю оставить их в покое. Если бы это было издано в центральной прессе, я бы ещё задумался! Но и тогда причина была бы не в издательстве, а во мне. Это бы означало, что я дал повод для того, чтобы так думать… чтобы написать… Дождемся шоу…
— Вы хотите сделать заявление? — Митсуо-сан отложил журналы в сторону.
— Нет… Я не готов… Я просто хочу поговорить… Слишком долго я молчал… Вы знаете сценарий. Но несколько минут в конце будут лично для меня.
— Да, Юзуру-сан! Стадион Musashino Forest Sport Plaza большой, трансляция на TV Asahi оплачена на все три дня. Так что Вас увидят миллионы.
— Да… А вчерашние газеты уже завтра будут в мусорном ведре! Аэлита, я правильно процитировал?
— Да, Юзуру-сан! В точности, как в фильме «Ноттинг-Хилл»! — Аэлита утвердительно кивнула.
— Вот и хорошо! Обсудим лучше вопросы по шоу. — Юзуру, как фокусник, достал планшет с материалами сценария.
Втроём они засиделись допоздна. Наоки несколько раз звала всех на ужин. Однако компания увлеклась, и Наоки пришлось отступиться.
Митсуо-сан опомнился, когда Аэлита попросила Юзуру принести плед. На террасе стало свежо, а в саду засветились садовые фонарики, указывая на то, что уже стемнело.
— О! Прошу прощения, Ханю-сан, Аэлита-сан! Простите… С вами так интересно, что я не заметил, как пролетело время! — он вскочил и, кланяясь, направился к двери.
— Устала от нашей болтовни? — Юзуру вернулся на террасу и присел на колени у ног жены.
— Есть немного… Но мы смогли многое обсудить…
— Да… Только я знаю, что ты недовольна…
— Чем?
— Тем, что я отказался от разбирательств с желтой прессой.
— А-а-а… — Аэлита многозначительно протянула, кивая головой, стараясь не перейти черту гнева. Она негодовала всерьез. В её голове не складывалось, как можно прощать такие вещи. Единственное, что она понимала в этой ситуации, это то, что Юзуру магическим образом удавалось развернуть ситуацию на пользу. Она знала, что и в плохом нужно искать хорошее. Этому научилась у Юзуру. И много было примеров в их жизни, когда так и происходило. Главное — быть вместе.
— Знаешь, Юзуру… Думаю, сколько бы я не психовала, ты всё равно поступишь по-своему. Главное, чтобы это не навредило тебе… И нам…
— Ты — мудрая женщина… — он поцеловал её руку, — идем в дом… Спать тебе пора.
— А ты?
— Мне поработать ещё нужно. Из универа задания прислали. Нужно сделать.
— Не засиживайся, полуночник…
— Так я по канадскому времени… — Юзуру хихикнул.
— Да уж… Лучше бы в Канаде были… Так нет! Устроил ханами!
— Да… Я — беспокойный… И мои друзья приезжают скоро.
— Не волнуйся! Всё будет хорошо! Только не прыгай! Помни об этом! А я всю неделю до шоу и во время шоу буду тебе напоминать!!! — Аэлита в шутку тронула указательным пальчиком кончик носа Юзуру. Он вздрогнул и звонко рассмеялся.
Волнение накатывало, иногда даже его мутило, и он отказывался от еды. Аэлите уже не впервой было сталкиваться с этой особенностью его предстартового мандража. И хотя олимпиада была позади, впереди была неизвестность и первое шоу, которое Юзуру сам создал и готовился представить.
По сценарию это даже не шоу. Скорее разговор по душам. С друзьями, наставниками, будущими фигуристами. Юзуру не мог поговорить с каждым из своих фанатов, поэтому решил таким способом отблагодарить всех. Спонсоры откликнулись без промедления. Команда, которая сплотилась вокруг Юзуру, заразившись его энергией и энтузиазмом, слушалась его беспрекословно. Аэлита с удивлением отметила отрывшуюся так неожиданно новую сторону характера Юзуру. Он мог увлекать людей не только катанием, но и другими делами. Его магнетизм срабатывал безупречно! Не даром она так и говорила: «Он-магнит!»
Накануне прислали видео с обращениями друзей, которые не смогли принять личное участие в программе шоу. Была запись и от Хавьера, и от Стефана. Юзуру искренне был рад слышать и видеть всех.
***
Синкансэн проносился на высокой скорости, оставляя за собой станции, города и префектуры. Юзуру слушал в наушниках музыку, Аэлита смотрела в окно. Мелькали строения, здания, эстакады. Издалека стало ясно, что подъезжали к Токио.
Несколько пассажиров с явным любопытством поглядывали на парня в маске и наушниках, который вытянул ноги на большой чемодан. Даже Аэлита заметила. Они с Юзуру купили билеты в Green Cars на местах в разных рядах. Это стало правилом. Одним из тех неприятных правил, которые отравляли их жизнь. Но иначе было нельзя!
Синкансэн снижал скорость на подходе к станции. Пассажиры в вагонах оживились и проверяли свой багаж, мелочи, которыми пользовались во время поездки.
Джон шёл впереди Аэлиты и катил багаж. А Юзуру наблюдал издалека, как условились.
На выходе из станции Аэлита с Джоном сели в автомобиль концерна Конте, а Юзуру в микроавтобус, который предоставили для него.
@Line@
Юзуру: Как самочувствие?
Аэлита: Всё хорошо. Скоро буду дома.
Юзуру: Не скучай! Репетировать буду долго.
Аэлита: А что, бывает как-то иначе?))
Юзуру: ❤❤❤
Юзуру вошел в помещение стадиона. Полумрак коридоров и приглушенные звуки монтажа оборудования на арене напомнили о его тренировках на катке в Сендае.
Лёд был залит, а заливочные машины ждали своего часа, чтобы отполировать поверхность перед началом репетиции.
— Ханю-сан, добрый день! Как добрались? — его приветствовала ведущая-переводчик. В руках у неё была объёмная папка с текстами выступлений иностранных гостей.
— Добрый день! Спасибо! Добрался благополучно. — Юзуру поклонился и спросил, — а кто-нибудь уже приехал?
— Нет, Ханю-сан. Сегодня к вечеру приедут Джонни-сан и Плющенко-сан.
Трудная для произношения на японском языке фамилия русского фигуриста звучала каждый раз по-разному, в зависимости от опыта и умения говорящего. Юзуру улыбнулся и прошел в раздевалку. В этот раз это было отдельное помещение, подготовленное специально для него. Он включил свет, огляделся.
Небольшой рабочий стол с аккуратно сложенными папками с чистой бумагой, блокноты для записей и наборы карандашей и маркеров. Несколько небольших, но удобных кресел вокруг стола. На стене висела доска для письма маркерами. Юзуру кивнул сам себе, отмечая удобство рабочей зоны главного режиссера и продюсера, в роли которых теперь выступал он сам.
По другую сторону стоял косметический столик, а по бокам стойки для одежды и костюмов. Тут же была мобильная ширма. При желании ею можно отгородить офисную зону от гримерной.
Юзуру открыл узкую дверь с указателем туалетной комнаты и душевой. Легкий аромат освежителя приятно порадовал его. Одноразовые предметы гигиены были сложены и поставлены в специальные контейнеры. Идеальный порядок и чистота. В узком шкафчике в душевой он нашёл полотенца, халат.
— Звание чемпиона ещё оправдать надо… так позаботились… — Юзуру ухмыльнулся сам себе.
В дверь постучали. Юзуру сам открыл. Митсуо-сан пришёл к назначенному времени, и они обменялись приветствиями.
— Юзуру-сан, я просмотрел текст Ваших выступлений. У меня только один вопрос.
— Какой?
— Вы сможете справиться с волнением? Ведь то, что Вы собираетесь сказать в конце, для Вас очень важно. Не боитесь навлечь ещё больший негатив?
— Эх… Знать бы обо всём, что может быть… Скажу Вам так: если я не сделаю этого, то значит я очень слаб… А волноваться я привык… Мне важно, чтобы все знали, чего я хочу в своей спортивной жизни. А ещё я хочу, чтобы не было неправды в прессе в отношении меня. Это естественное желание нормального человека.
— Вы хотели сказать, публичного человека?..
— Да и публичного в особенности…
— Ох, Юзуру-сан… Это тема настолько актуальная в нашей жизни… Популярность неизбежно порождает разные слухи…
— Слухи зачастую возникают из-за недосказанности.
— Согласен. Однако есть сферы жизни, которые намеренно не освещаются, а это порождает большее любопытство.
— Да. Запретный плод сладок… Мы оба с Вами это понимаем. — Юзуру встал и сделал несколько шагов по комнате.
— Мне вчера опять звонили из Федерации. В этот раз я не совсем понял их намёк… — он перевел разговор на другую тему, не менее волнующую его.
— У них сейчас двойственное положение: с одной стороны им нужно готовить смену, уже сейчас, а с другой — опасение, что не успеют. И, отпустив Вас, потеряют квоты. И главное, Вы номинированы на премию Национального почета! А это другой статус! Другой уровень теперь! Это не просто чемпион Сочи!
Юзуру смутился, легкий румянец проступил на щеках.
— Митсуо-сан, это только лишний раз подчеркивает, то, что каждый мой шаг будет под неустанным прицелом, каждое слово… Званию нужно соответствовать! До следующей Олимпиады четыре года ещё впереди! А за это время много чего произойти может.
— Это много и мало. Федерации нужна стопроцентная уверенность.
— Но это абсурд!
— Сама их система — абсурд. Точнее — подход. А с другой стороны, много именитых спортсменов вышло.
— Вот я и скажу всем! Название шоу говорит само за себя.
Они посмотрели друг на друга.
— Пробежимся ещё раз, Юзуру-сан, по главным акцентам Вашей речи.
Юзуру кивнул и начал декламировать.
***
Атмосфера, царившая на стадионе во время шоу, была очень дружелюбная. Публика, приглашенные гости, соратники — спортсмены, участники шоу были заряжены настроением праздника, организованного в честь двукратного олимпийского чемпиона.
На гостевой трибуне Аэлита была вместе с семьей Юзуру, там же сидели и её родители. Все три дня она с волнением ждала выхода Юзуру на сольные выступления. Даже отсутствие прыжков во фрагментах программ не сделало их менее зрелищными! Артистизм исполнителя с лихвой восполнял этот пробел.
Особенно её порадовала дорожка из Ромео и Джульетты, программы, которую она видела в Ницце. Она улыбнулась своим эмоциям, чувствам, вспоминая чемпионат мира 2012 года. Как далека была она от Юзуру тогда! Как далеки были её мысли о нем! Их не было вовсе.
Аэлита инстинктивно коснулась рукой живота. Юми заметила её жест, наклонилась к её уху и спросила:
— Что-то беспокоит?
— О, нет! Спасибо, Юми-сан! Всё хорошо! — Аэлита закивала головой, одарив свекровь своей обворожительной улыбкой.
Все дни подготовки и дни проведения шоу Юзуру не принадлежал себе. По обыкновению, проводя до шесть часов на репетициях, он приезжал домой поздно. Их токийская квартира была убежищем от фанатов, которые усердно сопровождали его по пути со стадиона, вычисляя отель, где он мог остановиться. Но автомобиль терялся на токийских эстакадах, и Юзуру приезжал домой без приключений.
После второго дня шоу Аэлита встретила его у подъезда.
— Ты куда? — Юзуру остановился у входных дверей, быстро оглянувшись вокруг.
— Пройдусь в соседнем сквере. Отойду от волнений.
— В том, что через дорогу?
— Да.
— Я сейчас вещи занесу и приду туда. Далеко не забредай.
Короткий диалог у дверей обеспокоил водителя, который был инструктирован службой безопасности Конте. Его пассажир должен был быстро выйти из автомобиля и быстро войти в дом. Счастье, что никого из соседей либо просто прохожих за воротами не было.
Юзуру быстро внес вещи, сменил верхнюю спортивную курточку и вышел из дома. Апрель был жарким. Ото всюду доносились ароматы цветов, распустившихся на клумбах. «Что-то её беспокоит…» — настороженно подумал Юзуру.
Аэлита тихонько брела по усыпанной гравием узкой дорожке. Сквер был небольшой, но устроен по всем канонам японских садов. Ухоженные деревья и кустарники, чистый прудик. Вход в него без ограничений был только для жителей квартала, для других, желающих посетить укромный уголок в центре мегаполиса, время было ограничено. Это позволяло содержать сквер в достойном состоянии.
Юзуру догнал Аэлиту. Очень хотелось её обнять. Это стало уже привычкой, и, если такой возможности не представлялось, он не знал, куда деть руки. Они сами к ней тянулись.
— Вот и я! — Юзуру всё же обнял Аэлиту, коснулся губами её виска.
— Хорошо… — она вздохнула.
— Рассказывай, что случилось?
— Ты не забыл, что послезавтра у нас гости?
— Помню. Женя-сан и Яна-сан… Но ты же не об этом беспокоишься, да?
— А Юми-сан приедет?
— Аэлита… — Юзуру встал напротив неё, — что тебя тревожит? Не в твоих правилах волноваться из-за визита гостей.
— Мне надо как-то пережить парад в твою честь…
— Парад готовят тщательно.
— А я волнуюсь!
— Милая… Нет причины волноваться! Тем более, тебе это противопоказано!
— Сегодня в фойе, когда мы с Юми-сан и мамой вышли пройтись, посмотреть на товары с мерчем шоу, я услышала, как несколько молодых зрительниц говорили про меня. Почему я сижу рядом с Юми-сан? Кто я такая?.. Было понятно, что они не предполагали из-за моей европейской внешности, что я их могу понять.
— А мама их слышала?
— Нет. Она отошла посмотреть сувениры.
— Что ещё слышала?
— Странно, почему на гостевую трибуну посадили иностранцев… Дальше они отошли, но все равно что-то ещё говорили…
— Тебя расстроили слова про иностранцев?
Аэлита пожала плечами: «Я должна к этому привыкнуть, мой Юзуру. Прости, что беспокою тебя…»
— Не извиняйся. Моя вина в том, что ты вынуждена терпеть это.
— Юзуру… Я сказала Джону.
— Правильно. Не волнуйся. Через три дня возвращаемся в Сендай. Там прохладнее, чем в Токио…
— А здесь мы чуточку свободнее…
Юзуру не выдержал и обнял её.
— Девочка моя! Я не могу обещать того, что больше такого не произойдет. Я не могу повлиять на людей. На их поступки. Но я буду очень стараться. Я всё обдумаю.
Аэлита посмотрела на него. И вновь увидела в его глазах своё отражение.
— Мой Юзуру… Мы вместе и мне спокойнее. Но за парад я сильно переживаю.
— Уже поздно… Тебе пора отдыхать. Идём? — Юзуру взял её за руку, побуждая следовать за ним.
— А ты хорошо обдумал, пригласив своего русского друга? Вдруг он где-нибудь да и обмолвится о нас? Это дойдет до фанатов… и так далее…
— Он и его жена публичные люди, медийные личности. Он хорошо знает правила. И потом, я был у него в доме, я рассказывал тебе. Женя-сан лишь сказал, что я его друг…
— Ох… Хорошо… Но, если что!..
— Успокойся, моя хорошая! Не изводи себя домыслами. Я тебя понимаю и поддерживаю. Это период сейчас такой, София-сан мне объяснила.
Они пошли по тропинке к выходу из сквера. Тропка узенькая и вдвоем на ней не уместиться, поэтому Юзуру шёл следом за Аэлитой.
«Тебе трудно со мной, милая моя… А мне трудно без тебя… Я буду стараться, чтобы тебе стало легче… Я — эгоист.» Юзуру про себя произносил эти мысли.
***
Небо над Сендаем барражировали вертолеты телекомпаний и полиции. Операторы подыскивали лучший ракурс захода для пилотов, чтобы снять помасштабнее. Улицы, по которым должен был пройти парад, со вчерашнего вечера начали заполняться зрителями, они надеялись найти самое удобное для обзора места, чтобы как можно дольше насладиться созерцанием своего кумира.
Утреннее марево не предвещало ничего хорошего в плане свежести. Панамы, шляпы и зонтики, веера и ручные вентиляторы были, как нельзя, кстати.
В кабинете, отведенном под гримерную, на всю мощность работал кондиционер. Юзуру сидел перед зеркалом, над его внешностью колдовала гримерша.
Юми смахивала пылинки с форменного пиджака, брюк. Второй раз её сын проедет на большой машине с высокой платформой по улицам родного города, как четырьмя годами ранее. И сегодня он должен выглядеть безупречно.
— Ханю-сан. Я закончила. — гримерша отошла на шаг от своего клиента.
— Спасибо. — Юзуру кивнул, и глянул на Юми, — Пора…
Юми ждала, когда гримерша соберёт свой кейс и ей можно будет поговорить с сыном. Юзуру развернулся на стуле, привстал и ещё раз поблагодарил мастера.
— Сынок… Ты как?
— Всё в порядке, мам… Давай одеваться. Пора.
— Конечно… Папа сейчас там, на площадке, где трибуна. Ты помнишь?
— Ага. А Аэлита точно не на жаре? Она ведь может…
— Юзуру, ты же сам её проводил в отель.
— Просто она может выйти… а там толпа…жара…
— Если у неё ум есть, то она будет в номере. Юзуру! Соберись! Тебе сейчас выступать! — Юми разнервничалась, но не успела наговорить колкостей, потому что в дверь постучали. Хидетоши-сан заглянул, не входя позвал сына. Юзуру кивнул, взял телефон.
— Аэлита… Ты в номере?
— Да. Мне тут столько всякой вкуснятины принесли, боюсь, не выйду до завтра.
— Это прекрасно! Сиди там. На улице пекло!
— А в окно я могу смотреть? — она хихикнула.
— Сколько угодно! Я помашу тебе! Всё! Мне пора! Целую! Как отпустят, я позвоню!
— Да! Удачи! Буду ждать.
Юзуру надел пиджак, отключил звук сигнала на телефоне и вышел на площадку. В тени под эстакадой его ждали чиновники городской администрации…
***
— Юзуру-сан, поздравляю Вас ещё раз! — мэр Сендая Кадзуко Коори подошла к Юзуру после пресс-конференции.
— Благодарю! — Юзуру элегантно поклонился.
— Вы можете мне уделить несколько минут?
— Да. Конечно.
— Пройдемте в свободную комнату… — она указала на приоткрытую дверь.
— Простите, что отвлекаю Вас, Ханю-сан… Через три дня у моей дочери день рожденья. Мы собираемся узким кругом.
— О! Поздравляю Вас, Кадзуко-сан! Мои поздравления Вашей дочери… — Юзуру вопросительно взглянул на неё.
— Я думаю, что ей было бы приятно услышать поздравления лично от Вас, Ханю-сан…
— Но я даже с ней не знаком… Простите… — он пожал плечами в растерянности. В голове проносились разные слова и мысли, но Юзуру не понимал, что он должен сделать, как поступить.
— Я бы мог поздравить её по телефону… — Юзуру проговорил почти шёпотом эти слова.
— Да что Вы! Телефон — это не лучший способ… Ещё подумает, что это розыгрыш! Я приглашаю Вас к нам. Это будет большой подарок. — Кадзуко-сан поклонилась и протянула пригласительный конверт, — прошу Вас, Ханю-сеншю. Мы будем рады видеть Вас…
— Я признателен за приглашение. И если бы мог знать заранее, то мог бы подготовиться… Простите… Сегодня насыщенный день выдался. Меня ждут дома.
— Мы будем счастливы, если Вы придете, Ханю-сеншю… Приношу извинения, что задержала Вас. — Кадзуко Коори поклонилась. Юзуру ответил поклоном и вышел. В руках был конверт.
Он шел быстро, насколько только мог, вернее он бы летел, как на коньках, но он был в ботинках. В холле его ждала Юми и Хидетоши.
— Ох… — Юзуру всплеснул руками.
— Домой, сынок?
— Да… Сейчас… Потом ещё треклятый банкет…
***
Во время парада Аэлита с родителями и Джоном была в отеле. Большие окна и угловое расположение номера позволило увидеть проезд Юзуру по улицам Сендая довольно продолжительное время.
Юзуру сдержал обещание и очень долго махал ей, счастливо улыбался, чему несказанно были рады фотографы и операторы, сопровождающие его на платформе.
Проводив взглядом кортеж, Аэлита отошла от окна.
— Жара, конечно, ужасная! Бедные люди, как они выдерживают? Я бы сварилась!
— Они привычны, а ты нет. — Артур взял со столика журнал, пролистал скорее для вида и отложил его.
— Пора обсудить важное дело… Семейное. Пока твой муж катается по городу, мы можем обсудить нашим кругом. А потом уже поговорить с ним…
— Это разумное решение, дорогой. — вмешалась Эмма, — это касается прежде всего нас.
— Вы меня пугаете, родители! — Аэлита рассмеялась и присела в просторное кресло, — мне уже бояться? Или есть шанс пережить потрясение?
— С вашего позволения я спущусь в бар… — Джон направился к двери.
— Закажи для нас что-нибудь свеженькое из напитков. — Артур кивнул головой, одобряя действие Джона, проследил взглядом, как Джон затворил за собой дверь.
— Эмма, прошу тебя, начни…- Артур обратился к жене.
— Что ж… Пожалуй начну. — Эмма приосанилась. Аэлита внимательно смотрела на лица отца и матери, стараясь прочесть по внешнему виду на сколько может быть приятной или неприятной информация.
— Доченька… Мы с отцом счастливы в ожидании рождения внука или внучки. Это такая радость для нас. И большая ответственность. — Эмма глянула на Артура, ища поддержку. Он кивнул.
— Ты наша единственная наследница. И тебе принимать бразды правления нашим делом после нашего ухода… Как бы это не звучало прискорбно. Впрочем, тебе известны все условия завещания. И пока мы не намерены его изменять! — Эмма снова посмотрела на мужа, — Артур! Прошу тебя, поддержи меня!
— Мама права. Я не буду заходить издалека. Скажу прямо. Первое. Нужно, чтобы твой ребенок родился в Англии или Италии. Чтобы получить гражданство по рождению. Второе. Именно он или она будет иметь право очерёдности наследия твоего титула, если родится в Англии. Так что пора тебе подумать… До родов почти пять месяцев.
Аэлита всё это время внимательно слушала, не перебивала. Возможно, в другое время она бы бросилась в полемику. Но жизнь рядом с Юзуру научила её слушать и слышать, оценивать и взвешивать, то, что говорят, и что ей хочется сказать. Даже Артур заметил, как она изменилась «в лучшую сторону», повзрослела.
— Скажи нам что-нибудь, Аэлита-сан. — отец улыбнулся, откинулся на спинку дивана.
— Мы обсуждали с Юзуру возможность родов в Англии или Канаде. Но по причине надвигающейся жары. Он давно бы меня увёз с глаз долой, чтобы не пилила его за излишнее рвение на льду. Вы в курсе, что нацелился на аксель четверной?
— Аэлита, а ты до сих пор не поняла, за кем ты замужем? Ты замужем за спортсменом высочайшего уровня, позволь напомнить! За его травмами, медалями и проигрышами, и так далее, и тому подобное. И уже только потом, где-то в конце этого списка, за Ханю Юзуру! — Артур выдал тираду.
— Спасибо, что напомнили! — Аэлита фыркнула, отвела взгляд на окно.
— Не о том речь, дочь! Если возражения против родов в Англии нет, то нужно всё с Юзуру обсудить. Дальше самое сложное, с Юми и Хидетоши.
— Тогда просто нужно дождаться, когда его величество олимпийский чемпион явится домой. У него банкет. Я бы руки оторвала гримерше! Ну неужели не могла промокнуть салфеткой излишний блеск на губах! Вышел на пресс-конференцию, как кукла! — Аэлита негодовала, всерьез намереваясь отстранить гримера, — как ещё на жаре не поплыл!
— Мы отклонились от темы! — Эмма прервала возмущения дочери. — Завтра возможно обсудить? Мне нужно быть на фабрике.
Аэлита пожала плечами: — Давайте завтра… Буду его ловить.
Это была вовсе не оговорка. Дни у Юзуру были расписаны: лечение, визиты к врачу, интервью, подготовка к летним шоу, посещение мероприятий спонсоров, фотосессии. Было идеально, если в будни можно было побыть дома, провести время с Аэлитой, родителями, да и поиграть в игры.
Церемония парада традиционно завершалась банкетом. Присутствовали все официальные лица от префектуры, мэрии.
Юзуру, когда внимание публики к нему поутихло, в который раз доставал конверт с приглашением из внутреннего кармана в надежде найти повод, чтобы отказаться. «Что мне там делать? Я даже не одноклассник, да никто вообще… Придать мероприятию статусность?.. Ерунда какая-то…» Он внимательно посмотрел адрес на конверте, куда до́лжно явиться приглашенному. Это был ресторан французской кухни, по отзывам очень престижный и статусный. Юзуру вздохнул и спрятал конверт во внутренний карман пиджака.
За размышлениями он не заметил, что к нему присматривался один из чиновников из мэрии. В свою очередь тот увидел, что Юзуру оглядывает зал, решил подойти к юноше.
— Ханю-сеншю, позвольте засвидетельствовать почтение. — поклонился мужчина, на вид старше среднего возраста. Юзуру ответил поклоном, вопросительно взглянул на неожиданного собеседника. Они обменялись несколькими дежурными фразами приветствия и поздравлений по случаю победы Юзуру. Закончив ритуал, мужчина сразу задал вопрос, который окончательно загнал Юзуру в угол.
— Ханю-сеншю, мы с Вами увидимся через три дня на приеме у Кадзуко Коори-сан, не так ли?
— О… Я пока не… А Вы как знаете об этом? — Юзуру настолько был обескуражен, что даже забыл о приличиях, но тут осёкся: — Простите… Мне не следовало…
— Не волнуйтесь, Ханю-сеншю. Это я бесцеремонно отвлек Вас от размышлений. Увидел, что вы задумались, заскучали… Вот решил подойти. Тем более, нам предстоит вместе быть на мероприятии у Коори-сан. Она поделилась со мной, что передала Вам официальное приглашение.
Юзуру ничего не оставалось делать, как признать факт. И теперь он отчетливо понимал, что избежать данное мероприятие без веских на то оснований у него нет возможности.
— Да. Это было для меня неожиданно. Семейное торжество видимо хотят отметить более публично, раз приглашают не только родню…
— Госпожа мэр сочла возможным пригласить нас. Это надо оценить по достоинству, не так ли, Ханю-сеншю?
— Трудно с Вами не согласиться… — Юзуру вежливо поклонился.
— С Вашего позволения, Ханю-сеншю, я удалюсь. Увидимся скоро.
— Всего наилучшего.
Собеседник удалился, оставив Юзуру в полной растерянности.
«И что делать? Как быть? Не пойти? Выразить неуважение? Пойти? Как я это объясню Аэлите? Сказать, что нездоров?.. Боги… За что?..»
Он медленно стянул с шеи медаль. Её тяжесть стала невыносимой, невозможной! Как петля, которая затягивалась с каждым вздохом всё сильнее, а блеск слепил, раздражал.
— Вы сняли медаль, Ханю-сеншю?.. От чего же? — Коори подошла к нему с бокалом шампанского.
— Нужно поберечь такую дорогую награду, Коори-сан. Иначе за ней не будет видно меня! — Юзуру улыбнулся. Это была горькая улыбка, вымученная, однако никто не понял, насколько его слова были сейчас правдивы и искренны.
Собравшиеся видели в нем только чемпиона олимпийских игр, никому в голову не приходило, что там, на обратной стороне медали была его жизнь. Жизнь обычного человека, со своими страстями, желаниями, радостью и печалью. Ему хотелось просто быть Ханю Юзуру. И все его дары префектуре, городу были словно само собой разумеющееся! Он же заработает ещё! У него будет много рекламных контрактов! А ему в дар годовой запас риса и статуэтку искусного мастера. Юзуру не роптал. Он слишком сильно любил свой город. И считал себя обязанным всем и всей своей жизнью. Такова карма!
Коори хотела было заговорить о предстоящем торжестве, но решила, что не совсем уместно сейчас говорить об этом.
— Вы позволите, Ханю-сеншю, я побеспокою Вас завтра телефонным звонком? В какое время будет удобно мне Вам позвонить? — все-таки Коори сочла, что она вправе настаивать
— Если возможно, я бы предпочел решить все вопросы сейчас.
— О… Я не совсем готова, простите. Вокруг столько посторонних. Поэтому лучше завтра.
— Тогда между пятью и шестью часами вечера. — Юзуру прикидывал в уме расписание на завтра.
— Что ж… Раз раньше никакой другой возможности нет, то я позвоню в это время. — торговалась Коори.
Юзуру просто поклонился, давая тем самым понять, что тема закрыта. Чиновница отошла от него, и он решил подойти к окну. Он отодвинул слегка портьеру, посмотреть, что там, за окном.
Дневная жара сменилась душным вечером. Солнце ещё высоко стояло над горизонтом, лишь длинные тени указывали, что скоро наступят сумерки.
«Пора домой… Девочка моя без меня целый день…» Юзуру оглянулся. На его счастье, ведущий объявил финальный тост за чемпиона. Банкет завершился.
***
Густые сумерки накрыли Сендай. На улицах зажглись фонари и световые рекламные вывески. От листвы деревьев на тротуарах и проезжей части трепетали причудливые тени.
Аэлита прогуливалась по той самой главной улице города, где несколько часов назад проехал на платформе Юзуру. Джон сопровождал её, иногда оставляя одну, отлучаясь до автомата с водой или забегал купить ей фруктовый лед.
Они почти не разговаривали. Джон наблюдал за Аэлитой с привычным пристрастием, отмечая малейшую смену настроения. Лишь молчаливый диалог с самим собой чуть отвлекал.
«Не я должен идти рядом с ней сейчас. Хватит ли у неё терпения выдержать эту эйфорию от его победы? Господи! За что ей такое испытание? И угораздило её забеременеть… Ни раньше, не позже… Отшумела бы вся эта суета… Вот тогда уж… Хотя… Я уже ничего ни понимаю… То она с ним носится, как с драгоценностью, то он жизнь за неё готов отдать… Если дальше в таком духе пойдёт, я не справлюсь. И как на зло Кикучи на пенсию ушел. Его можно понять, с таким пациентом и целой клиники не надо! Помотал ему Юзуру нервишки! Нужно будет навестить старика… В шахматы сыграть…»
Джон невольно улыбнулся этой светлой мысли.
— Чему ты так обрадовался, мистер Аддер? — Аэлита сама взяла его под руку.
— Да вот, думаю Кикучи навестить… — ответил Джон, осматриваясь вокруг.
— Навести… — Аэлита старалась идти с ним в ногу, — ещё немного пройдем и пора домой. Юзуру, наверное, вернулся со своего собственного пати…
— Не звонил?
— А ты не слышал?.. Нет. Поехали домой… Пора… — Аэлита резко остановилась. Джон позвонил водителю, указал куда подъехать.
В этот момент зазвонил телефон, звонил Юзуру.
— Аэлита! Ты где? Я приехал, а тебя нет…
— Я скоро приеду. Не волнуйся. Я тебе сладости привезу.
— Хорошо. Я жду. Целую тебя… — Юзуру сбросил звонок.
«Сказать или нет?.. Сказать или нет?.. Сказать или нет?..» Эта мысль сверлила его мозг, вызывая противное ощущение чего-то нехорошего, от чего по спине бежали мурашки и противно ныло под ложечкой. Юзуру старался убедить себя, что в этом нет ничего предосудительного. Ведь его пригласила госпожа мэр. И он не может пока найти повода отказать в визите.
С этими мыслями он устроился в кресле гостиной, включил телевизор и настроил игровой режим на консоли. Игра затянула своим сюжетом, отвлекая от мыслей. За этим занятием его и застала Аэлита.
Он бросил джойстик приставки, вскакивая с кресла.
— Пришла… Я тебя целый день не видел… Соскучился… — Юзуру с нежностью прижал её к себе, — Как чувствуешь себя? Как день прошёл?