9. Mon vrai (1/2)
Сигарета вот-вот истлеет, рассыпаясь в пепел. На улице давно темно. Курортный город в это время ещё не спит, но почему-то сейчас вокруг тишина. Молодой мужчина стоит на балконе уже битый час, как и весь прожитый день, размышляя о вчерашнем вечере.
*Ah, si j'étais resté là-bas<span class="footnote" id="fn_40900679_0"></span>...*
Душа болит до сих пор за состояние одного веснушчатого чуда. Когда он увидел его вчера, готов был перегрызть любого, а особенно одного альфу, который посмел сделать такое с его истинным. Вот только омега не отпустил от себя ни на шаг, прижался как котёнок и просил быть рядом. И Хван был.
Феликс проспал практически весь день, изредка разлеплял глаза и тихо-тихо просил посидеть рядом, пока вновь не уснёт. Джинни не отходил и после, потому что видеть, как даже во сне этот хрупкий цветок роняет слезы, было невыносимо. Сердце разрывалось от желания защитить, укрыть своим феромоном и успокоить.
Он не знал подробностей, но они ему и не нужны. Всё чувствовал и понял без слов, а если бы узнал, то черт знает, смог бы совладать с тем зверем внутри, который всё без конца скалился и рычал.
Он глубоко вдохнул свежесть глубокого вечера и тяжело выдохнул, опустив голову. В воздухе вился приятный аромат весеннего моря, смешанный с нотками цитруса и чем-то вязким, печальным.
— Так ты здесь... —прозвучал тихий голос за спиной парня.
— Hein ? Oui<span class="footnote" id="fn_40900679_1"></span>, — обернувшись, легкая улыбка скользнула по губам.— Ты как?
Ли неопределенно передёрнул плечами. Ему бы и самому хотелось знать, как он. Внутри всё ещё бороздила печаль, но, проведя весь день в забвении, кажется, что становится легче.
Он посильнее кутается в одеяло и выходит на балкон, равняясь с альфой.
— Я будто вечность проспал.
— Ну, чуточку меньше.
— Если честно, я даже не знаю, что тебе ответить… Я никогда не думал, что подобное произойдёт со мной. Скорее, всегда надеялся, что пронесет мимо, надеялся этого избежать. А в итоге... аж тошно.
— Послушай, никто не застрахован от паршивого опыта. Жизнь, она такая штука, mon ami, что без гадких людей в ней нужного опыта не наберёшь, сильнее не станешь. — Он говорил ровно и тихо, словно его мурлыканье должно было разогнать всё плохое, что сидело в голове у омеги.
— Они типа таблетки от наивности: горькая такая, противная, но необходимая. Извлеки урок и постарайся отпустить. Вот мой тебе совет. И не позволяй этой боли пожирать тебя, иначе так и останешься её пленником. И вообще, я вот прям уверен, что у тебя впереди светлое и счастливое будущее, а к нему рано или поздно вернётся карма во всей своей красе.
Он украдкой взглянул на него, и, кажется, правда, его тон вместе с произнесенными словами производили необходимый эффект.
—Ты слишком прекрасен, чтобы погаснуть.
Феликс ничего не ответил, а просто поджался поближе и положил голову на плечо человеку, с которым всё больше и больше хотел бы видеть это светлое будущее.
В воздухе стал проскальзывать цветочный нектар дикого апельсина. Альфа слегка опьянел, чувствуя, как состояние его возлюбленного и правда налаживается, а ощущать касание, даже столь лёгкое, приятнее в стократ, чем ласки всех тех, кто были до него. В целом, всё, что было до встречи с этой очаровательной веснушкой, померкло навсегда.
— Я очень благодарен, что ты рядом. Ты... ценный человек для меня, Джинни, правда, очень, —шёпотом произнёс Феликс и слегка повернул голову, чтобы взглянуть на парня.
— Oh- là- là, не хватало, чтобы я сейчас засмущался, — ярко улыбнулся Джин, переводя взгляд с дивного вида на не менее дивного омежку. Сердце сделало кувырок назад и вперёд.
Они так близко друг к другу, одно движение - и можно вновь почувствовать вкус этих кукольных губ.
Стоило ему немного податься вперёд, как омега резко отшатнулся и тут же закрыл лицо одеялом, оставив снаружи только глаза.
— П-прости! — растерянно начал говорить альфа. Чувство неловкости накрыло с головой, будто он слишком поторопился или не угадал с моментом.
— Я это... Я не хотел, точнее, хотел, да, но не должен был!
* Mais qu'est-ce que je suis idiot?!<span class="footnote" id="fn_40900679_2"></span>*
— А... нет-нет, подожди...
Ли отрицательно помотал головой, щеки налились смущением и смятением. Он стоял рядом, кутаясь всё больше в одеяло, поднимать взгляд было немного стыдно, но всё же хотелось сразу объяснить причину своего поведения. Без таин и прикрас.
— Просто... я даже не умылся должным образом. Когда проснулся, в первую очередь хотел тебя найти...
— А. Ой, — парень усмехнулся, поджимая губы, а его ладонь скользнула по лицу. — Так. Может, днём сходим куда-нибудь?
— В тот музей?
— Можем и в музей. Да и просто пройдёмся по городу, я тебя угощу знаменитыми блинчиками на здешнем рынке Marché Forville, хочешь?
— Хочу.
◈ ◈ ◈
Смело приближающийся июнь дарил Лазурному берегу свою особую палитру красок. Этот пропитанный солнцем уголок Франции — сплошное сверкающее великолепие.
Аллеи бутиков, которым нет конца, украшают, словно сторожевые башни, массивные пальмы. Крики чаек и шелест моря соединяются с галдежом разноязычных людей, который разливался повсюду: туристов сейчас много. И это несмотря на то, что сезон только-только начался.
Пока альфа и омега неспешно прогуливались по городу в сторону музея, Феликс жадно впитывал окружающие виды. Ему хочется вытолкнуть из головы навязчивые, гнетущие мысли; хочется насладиться моментом, который происходит сейчас. Сейчас, когда этот чудной винодел без умолку что-то рассказывает, смотрит с такой теплотой и лёгкой улыбкой на этих чертовски красивых губах.
И чем больше Ли смотрел на него, тем больше убеждался, что природа создала настоящее произведение искусства в лице этого альфы.
Музей Кастр находился в средневековом замке, горделиво возвышавшемся на холме. Внутри выложенные из камня стены вместе с потолком дышали вековой историей, а мерцающие янтарным светом подвесные фонари, тихонечко покачивающиеся на цепях, только усиливали атмосферу.
Феликс и подумать не мог, что сможет посетить подобное место. Невероятное количество экспонатов: от живописи местных мастеров до артефактов Среднего Востока и музыкальных инструментов далёкой древности. Это совершенно отличалось от того блеска и гламура на улицах города. В здании царила тишина, и лишь спокойные шаги, шёпот немногочисленных людей дарили жизнь этому месту.
Пройдя до полотен французских художников, омега начинал с восторгом лепетать о том, как в галерее они заказывали копии некоторых картин, и о том, как сильно они ему нравились. Альфа от такого энтузиазма только сильнее расплывался в блаженной улыбке и слушал с неподдельным интересом.
Когда-то он сам зачитывал до дыр книги и брошюры об искусстве и древних мирах. Будучи ребёнком, грезил о работе смотрителем самого-самого крутого музея. Но, как это часто бывает, детские мечты тихонько задвинулись в самый дальний уголок, уступив место новым увлечениям и заботам.
А этот солнечный лучик своими рассказами словно вдохновляет вновь окунуться в этот дивный мир истории и таин.
Хоть он и взял на себя роль личного гида, но сейчас эту инициативу перехватил воодушевлённый омежка. С упоением рассказывая о своей работе, он в полную силу пользовался знаниями, которыми владел поистине филигранно. Слушать его было одно удовольствие.
За последние полтора дня видеть впервые эту искреннюю улыбку было сравнимо с радугой после долгого дождя. Хван уже смирился с тем, что безвозвратно влюблён, но с каждой новой крупицей информации об этом парнишке, с каждым проведённым днём кажется, что это чувство растёт в геометрической прогрессии и останавливаться явно не намерено.
— Пойдём, ещё чё покажу, тебе понравится, — прошептал Джинни, обращая на себя внимание.
Он мягко подхватил под локоть своего спутника и повёл к тёмному закутку, где пряталась небольшая дверь, ведущая на самый верх башни.
— А нам сюда можно? — удивлённо шептал Феликс, идя за альфой. — Там же была какая-то табличка.
— Да-да-да. На табличке красным по белому написано: ”Вход только для очаровательных веснушек”, — подмигнул темноволосый и юркнул за дверь.
Щечки в момент покрылись румянцем, а губы расплылись в глупой улыбке, которую невозможно было сдержать. Колебался омега всего пару секунд и вошёл следом.
Поднимались они по лестнице практически на носочках, стараясь не издать никаких посторонних звуков. У самой двери на вершине башни альфа вдруг остановился и взял истинного за руку, переплетая их пальцы в замок. Другой рукой он толкнул дверь, и перед ними открылась смотровая площадка, а с неё - ошеломительная панорама: холмы, разрисованные зелёной листвой, море, золотые пляжи, греющиеся под лучами майского солнца, и порт, усыпанный роскошными яхтами. Сверкающее своим великолепием побережье Французской Ривьеры было как на ладони.
Феликс, может, и хотел что-то сказать, но от такого вида у него перехватило дыхание. Он лишь крепче сжал руку стоящего рядом парня.
— Мне очень нравится это место. Вдохновляет, скажи?
— О-очень.
Омега отпустил руку и неспешно подошёл чуть ближе к краю, облокачиваясь на массивную каменную перегородку. Прикрыв глаза, он жадно вдохнул, смакуя свежесть улицы, смешанную с терпким, ставшим таким желанным запахом черного перца. Его не перестаёт удивлять многогранность этого феромона.
Насколько властно и пронзительно он может звучать, настолько же нежно и игриво, с древесным шепотом и легкой острой горчинкой… А то, как идеально он сочетается с природным феромоном самого омеги, опьяняет до головокружения и вызывает влажность не только во рту.
Блондин, смущенно убирая за ушко выбившуюся прядь из хвостика, оглядывается, маня парня подойти ближе. И тот, словно завороженный, послушно делает шаг.
Они любовались пейзажем в тишине. Оказалось, что даже тишина может быть уютной, когда делишь её с кем-то особенным. Вокруг был слышен шум моря, города и пение птиц.
— Хотел бы я тут остаться... — вполголоса произнёс омега, всматриваясь вдаль, а улыбка постепенно стиралась с лица.
— Останься, ты ведь можешь.
— Не могу. Мне нужно вернуться... — Феликс чуть замялся. Его передёрнуло, вспоминая, куда именно ему необходимо вернуться. — Домой, и меня там ждёт много дел. Разобраться надо, иначе спокойно жить дальше я попросту не смогу.
— Да. Понимаю, — коротко ответил альфа, а душа невольно сжалась в малюсенький комок.
Он знал, конечно, знал, что рано или поздно этот момент настанет. Но разве он может не отпустить ?
— Угум. В первую очередь, хочу к брату сходить...
— У тебя есть брат?
— Был. Он...
Глаза заполонили едкие и безумно щиплющие слезы, так быстро, словно ждали этого момента. Ядовитые колючки вины впивались и царапали горло, не давая высказаться о том, что сидит уж очень долго. Но рядом с ним эту боль словно можно было преодолеть. Запереть и дальше держать её в себе уже не было сил. Феликс чувствовал, что этому человеку можно открыть душу, что он поймет… и отчаянно этого хотел.
Омега горько вздохнул и продолжил дрожащим голосом:
— Он в аварию попал... П-погиб почти три года назад, а я... А я даже на похоронах не был и ни разу не приезжал на кладбище после этого. Мне казалось, что как только приеду туда, всё станет реальным и неизбежным. Мне его очень-очень не хватает...
— Расскажешь, каким он был?
Хван приобнял блондина одной рукой, а другой переплел их пальцы. Он понимал, как сейчас омеге нужно выплеснуть все, что накопилось, и откуда-то точно знал, что сейчас нужны не слова жалости и сочувствия, а ощутимая поддержка.
— Он... Ёнбок был крутым мужиком. Настоящий альфа, который всего добивался сам. Многие его откровенно побаивались, кто-то ненавидел, но уважать не переставали. Справедливый, дерзкий, целеустремлённый и очень заботливый... Он хоть и бурчал на мою мягкость, но относился всегда как к равному, несмотря на разницу в возрасте. Мы всегда были близки. Я им восхищался, для меня Ёнбок-и по сей день остаётся примером. Если бы только та сделка сорвалась... Он бы не полетел в командировку... Он бы...
С каждым словом воспоминания вспыхивали ярче, словно вспышки молнии, обжигая щеки слезами. Голос не переставал дрожать, как и он сам, а пальцы сильнее сжимали ладонь альфы, ища в ней спасение.
— Я не помню этого дня. Он словно стёрся. Помню только режущую боль, и как потом открыл глаза уже в больнице. Рядом тогда был Хёни с их сыном. Его омега после похорон принял решение уехать на родину в Сеул. Он оставил мне документы с ключом от какой-то ячейки. Сказал, что у брата было завещание, где он поделил всё между своим мужем с ребёнком и мной.
— А... Прости, а как же родители?
— Хах... У них давно свои семьи, мы очень давно не виделись. Они развелись, когда мне было одиннадцать, а брату двадцать. Я остался жить с дедушкой у него на ферме. Только ему мы и были нужны. Ёнбок в то время усердно учился и работал. Когда я подрос, искренне думал, что останусь и буду работать там же, но брат оплатил обучение и настоял, чтобы я поступил в тот же универ, что и он. Я и поступил. Мы никогда не переставали общаться, а потом ещё и видеться стали чаще, когда я познакомился с Чаном, тогда ещё он работал на моего брата... Ёнбок-и быстро построил хорошую карьеру, открыл свою фирму и встретил замечательного омегу, у него была семья, но... всё просто сломалось. Мне так стыдно... Я словно его бросил, но так страшно приехать туда...
Альфа молчал, слушал и впитывал каждое слово. Он осторожно прижал омегу к себе и поцеловал в макушку. А тот, не выдержав, прижался, крепко вцепившись в него трясущимися руками, уткнулся носом в изгиб шеи и залился слезами.
Время застыло на долгие пятнадцать минут. Они стояли, словно в давящем болоте отчаяния и боли, которая вцепилась когтями, затягивая глубже. Первым эту гнетущую тишину разорвал Джинни.
— Ты не перестаёшь меня восхищать, —вполголоса произнёс альфа, перебирая пальцами светлые пряди. —Ты очень сильный, и пережить столько всего даже в самом страшном сне не представить.
— Я позорно спрятался!
— Неправда. Каждый переживает утрату по-своему, а ты остался хорошим человеком. Смелым и добрым, очень искренним. И знаешь, твой брат точно тобой гордится, наблюдая с небес, и знает, что ты его очень любишь. — Он осторожно отстранился, неотрывно смотря на заплаканное лицо и нежно убирая слёзы с глаз.
— Спасибо... — прошептал омега, обнимая и вновь утыкаясь в парня.
Несмотря на бешеный ритм, с которым выплясывало сердце, чувство спокойствия, словно мягкое одеяло, постепенно накрывало его с головой. Такие простые действия и необходимые слова от нужного человека приносили покой. Он знал, что боль потери не уйдёт никогда, но в эту секунду дал обещание самому себе, что будет стараться жить дальше так, чтобы его родной человек и правда мог им гордиться.
— Феликс, пока ты здесь... — альфа сделал небольшую паузу, всматриваясь в самые прекрасные на свете глаза, — Я не могу и не хочу позволять тебе грустить. Пойдём.
◈ ◈ ◈
🎶 Marc Lavoine, Clara Luciano - Toi mon amour
Выйдя из музея, альфа и омега направились на экскурсию по уличному искусству города. Джинни, как мог, отвлекал своего спутника, показывая и рассказывая всё, что знал. Старался вызвать на лице истинного такую обожаемую им улыбку, а Феликс в какой-то момент начал поддаваться и увлечённо поддерживал разговор.
Как и обещал, Хван сводил на знаменитый крытый рынок, где вокруг расползались пышные прилавки с сочными, свежими продуктами и ароматные цветочные киоски. У омеги аж глаза разбежались от такого количества всего и вся.
Они неспешно блуждали, малость дурачились, пробовали разные фрукты и ягоды, переговариваясь с продавцами. Точнее, переговаривался альфа, и благодаря своим хитрым уловкам их угощали, не беря за это и копейки. Там же они встретили людей с винодельни, которые со всей своей добродушностью заобнимали юного омежку. Приглашали приезжать почаще. Насобирали им целую корзинку всего, что было на прилавке.
И Феликс осознаёт, что ещё там, в Париже, Джинни был прав. Он действительно смог влюбиться в этот край. Нескончаемая красота этих мест, душевные люди, которые приняли его с такой теплотой, словно он всегда был здесь своим. Но больше всего его сердце трепетало от этого темноволосого парня, чьи мысли, казалось, все эти дни были заняты лишь им. И омега это остро чувствовал каждой клеточкой души.
После того разговора в башне Феликс, сам того не ожидая, ощутил какую-то лёгкость в голове. Может, дело в вырвавшихся наконец словах, а может, потому что рядом оказался тот самый человек? Ответ, кажется, и так был ясен, да и копаться слишком глубоко в этом особо не хотелось.
— Fleur-de-lis blanc<span class="footnote" id="fn_40900679_3"></span>, — вынимая из вазочки цветок, протягивает омеге.
— А?.. Спасибо, — Феликс аккуратно забирает протянутый ему подарок. Он сделал глубокий вдох, и рецепторы защекотали мягкой сладостью. — Это же ириска, я их люблю, как ты?..
— Почувствовал, — альфа подмигнул, расплывшись в довольной улыбке. Он перехватил руку блондина, переплел их пальцы и легонько потянул за собой.
Неподалёку от этого места расположились уютные, маленькие кафешки. В каждой звучала своя мелодия, переплетаясь с тихой суетой заботливых рук, но одно заведение было особенным.
Там, в объятиях цветущей листвы, где воздух пропитывался ароматом свежей выпечки и терпких сиропов, ютилось маленькое кафе. За уютными столиками подавали те самые знаменитые нутовые блинчики. Что-то столь простое, но после первого же кусочка у омеги засверкали глазки от такой вкусовой феерии, настолько, что он умял несколько порций подряд, а перед уходом не удержался и побежал благодарить поваров за их труды.
Насытившись обедом, они неспешно двинулись в парк, где воздух звенел от аромата весенней свежести и цветущих деревьев, а аллеи пестрели различными оттенками цветов. Людей в такое время практически не было, как-никак наступила уже вторая половина дня.
Феликс не смог устоять, прильнул ближе, а альфа в свою очередь смело обнял, перекидывая руку на плечо омеги. Прогуливались они неспеша, наслаждаясь видами и музыкой вечерней природы.
— Джинни, я всё хотел спросить, а как ты... Как ты понял? — тихонечко проговорил омега, нарушая идиллию, которая царила вокруг.
— М? Что именно? — озадаченно спросил Хван.
— Ты знаешь, о чем я.
— Как только тебя увидел,— ответ прозвучал незамедлительно, словно он готовился к этому вопросу и уже давно знал ответ.