24. "Пожинающий Бурю" (2/2)

— Я сожалею, — грустно ответил Атлас, снова глянув на Компас. — Поверьте — за него ещё отомстят.

Ухо Кос дёрнулось, а за ним повернулась и она. Рыжий обнял разрыдавшуюся лисицу, смотря на изумлённую мордашку крольчихи. Похоже, у неё в голове не укладывалось то, что месть за смерть её Папы им только предстоит.

О мести в этот момент думали многие. А далеко на север от Города, в Конгломерате, бурлила энергичная деятельность: как только шторм прошёл, все телефоны Тео заорали на разный лад и беспощадно вырвали мраморного лиса из объятий Морфея.

Прежде чем снова отключиться, мраморный лис убедился, что сделал всё возможное. Взъерошенный Тео, с красными от недосыпа глазами, метался по кабинету с парой телефонов и переводил свободные финансовые средства в свои крупнейшие компании.

Нажав отбой синхронно на обоих трубках, он бросил их на стол и, обернувшись к Ямалу, устало выдохнул:

— Всё. Это предел. Меня вот-вот вырубит.

— Вам следует поспать ещё, сэр, — озабоченно посоветовал тигр.

— Только когда закончим! — прохрипел лис и хмуро взглянул на полосатого помощника. — Нужно отозвать все наши патрули от Города!

— Уже! — коротко кивнул тигр.

— И сверните пару блокпостов…

— …на шестом и одиннадцатом шоссе, — закончил за него Ямал. — Уже!

— Усилить посты и оборону периметра тяжёлым вооружением.

— Сделано!

Тео замер, проведя лапой по растрёпанной шевелюре.

— И свяжитесь с Городом!..

— Уже! Мак Роу, Гастингс и Пипер всё ещё дезорганизованы. С Фишером и Кроуфордом пока нет связи.

Тео закрыл рот, клацнув зубами, и отрешённо покачал указательным пальцем.

— Ладно… Разбудите, если что…

Но, только скрывшись в дверях, он влетел обратно:

— И разберитесь, что случилось с потерянным транспортом!

— Уже занимаюсь! — стоя с телефонной трубкой у уха, Ямал показал на неё пальцем.

Растрёпанный Тео устало махнул лапой.

— В общем… разбудите, если что…

Ямал понимал, что не сможет разорваться. Тигр подтянул к пасти обмылок рации, посаженной на плече.

Выслушав приказ, Маути кивнул:

— Сделаю.

Пантеру не очень нравилось подчиняться равному себе Ямалу. Но он отлично понимал, что тигр имеет гораздо более старую дружбу с мраморным лисом. Поговаривали даже, что вроде как отец Ямала был одним из первых командиров Гуэрры.

В отличие от него, Маути пришёл ко всему сам.

С самого начала всё у него было не так, как у всех. В отличии от большей части сотрудников Конгломерата, родившихся и выросших в Городе, Маути был уроженцем далёкой южной саванны, куда цивилизация добиралась редкими отголосками. Их племя приходили и окультуривать и завоёвывать, и хищники и травоядные, и лишь у последних получилось их победить. Пантеру удалось бежать из трудового лагеря и научиться пользоваться новым для него оружием, а физическая сила, выносливость и строгость в воспитании позволили ему стать главным в одной из многочисленных банд Пустошей. Под его предводительством они смогли отбить старых друзей и родителей самого Маути. Кровные узы высоко ценились в его племени. И сейчас, пожалуй, только его история была не столь трагична, как у остальных: его родители были живы и здоровы, но где-то в совершенно другом месте, в Городе, принадлежащем хищным зверям. Где это место и существует ли оно вообще — Маути не знал, а лишь посылал деньги в конвертах на имя своих родителей и изредка получал письмом ответ от их обоих, где узнавал, что у них всё хорошо и они держатся как могут. Но идти с ними он не пожелал. Он захотел сражаться за свободу Хищников.

Очень быстро он научился контролировать себя и свою банду - они не лезли на рожон и всегда действовали аккуратно, скрытно. Но его всё-таки заметили вербовщики Конгломерата, и пригласили бывших бандитов, налётчиков, рейдеров присоединиться к ним. Сильный и уверенный в себе кот быстро поднялся по иерархической лестнице развивающейся организации, оставив позади бывших соратников. Тео рассмотрел в нём потенциал, необходимый для полевого командира. Теперь, когда организация разрослась и Маути встал на одну ступеньку с Ямалом, он слушал приказы только Теодора. Объяснить отношение пантера к мраморному лису было сложно. Но одного он не скрывал — своего уважения маленькому лису, создавшему такую огромную и сильную организацию, как Конгломерат.

И сейчас Маути понимал, в какой жопе они оказались после выходки полоумной крольчихи. И то, что после жестокой ночи выдохшийся Тео просто отключился, а уставший Ямал поручил ему необходимое — он тоже понимал.

Пантера уязвило другое — что им командует равный по статусу. Подчиняться лично Тео и подчиняться равному себе — это огромная разница.

Но, как бы то ни было, ему нужно было помочь начальнику — необходимо было найти следы потерянной парочки — лиса и кролика.

Долго искать не пришлось: точкой старта поисков стал столик в столовой, где обычно сидели «фермерские» бойцы Конгломерата. Пантер никогда не скрывал, что с недоверием относится к тем, кто бросил Конгломерат, — он подошёл к занятому столу и оглядел всю компанию.

Шакал, ягуар, койот, медведь, гривистый волк и зачем-то прибившийся к ним лис в кепке-хулиганке. Хуже всех, судя по виду, приходилось ягуару: он мусолил морду в лапах, оттягивая себе уши, убиваясь то ли от факта потери Буревестника, то ли от того, что он косвенно причастен к произошедшему. Впрочем, не он один ощущал себя так: у Хардкорного Генри в лапах была зажата фляга с чем-то, судя по запаху, очень крепким; Тик уставился в пустую тарелку; Олег зажимал двумя пальцами маленькую чашку кофе. Малыш Ред то и дело протягивал лапу за флягой, и Генри охотно делился. Единственным, кто оставался непричастным, был беспринципный шакал Шархан — он уверенно ел сырную запеканку и, казалось, вообще не волновался, если бы не тот факт, что рядом с ним стояло уже три пустых тарелки. Маути подумал, что так он заедал свою трагедию, какой бы она для него не была, и решил молча присесть за столик к зверям, чтобы начать хоть немного помягче. Однако стоило ему устроиться поудобнее, как за этот же стол уселся и новенький в Конгломерате — леопард Муфаса, с которым Маути толком знаком не был. Воцарилась полная тишина.

— Бухаете? — хмуро поинтересовался пантер.

В ответ Муфаса приподнял стакан:

— За Атласа.

— Я верю — он выжил, — насупленно покачал мордой Малыш Ред. — Он же лис!

Хардкорный Генри угрюмо моргнул, словно не соглашаясь с лисом в кепке, и поднял морду на возвышающегося рядом пантера.

— Чего тебе? — пьяно буркнул Мистер Напалм.

— Мистер Гуэрра приказывает найти следы этой парочки и приволочь их сюда.

— Ага, щас, — саркастически протянул гривистый волк. — Бегу и падаю. Прямо в Город. Угу. Можно я прямо тут застрелюсь? Время сэкономим…

— Побежишь… — раздражённо урча, протянул Маути. — Роняя кал побежишь. Да так, что вертушку Багза обгонишь!

Он чуть наклонился к морде гривистого волка и, интимно понизив голос, протянул:

— Это ты обучал, воспитывал эту тварь полоумную… И в Городе облажался — тоже ты. Её бы одну ни за что бы не отпустили. Эта одноухая тварь всегда была немного того… — Маути поднёс к виску указательный палец и покрутил им. — Но ты поручился. И тебе доверились. И ты накосячил. Так что когда я тебе передаю слова мистера Гуэрры, то это не просьба. Это приказ.

— Ничего вы не найдёте, — ответил ему ягуар, поднимая заплаканную морду, — она не собиралась жить дальше… А я этого не понял…

Пантер недовольно зыркнул на ягуара.

— А он говорил, что ничего не случится… — просипел Генри, снова прикладываясь к фляге, но та вылетела из его лап. Маути сжал жестяной контейнер в лапе, вдавливая в него когти и даже немного сминая его.

— Генри, друг мой, — пророкотал Маути, чуть наклонившись и цапнув свободной лапой волка за загривок, — позволь я тебе кое-что объясню. Мистер Гуэрра этой ночью уже закодировал одного. Этот придурковатый Манул ещё дышит только потому, что он один знает полную номенклатуру всех складов.

Пантер наклонился еще ниже и с силой притянул к себе голову волка.

— А ты не настолько незаменимый, друг мой. — с угрозой закончил он. — Так что живо поднял задницу и бегом на поиски!

За столом все притихли — раньше никто не слышал такой ярости в голосе пантера.

Генри рывком вырвался из лапы Маути:

— Где я тебе их найду? Её, должно быть, разметало по всей пустыне! Как и лиса, наверное…

— Мне это передать мистеру Гуэрре? — Маути распрямился и демонстративно вскинул квадратную челюсть.

Генри пьяно сфокусировал на пантере взгляд. Повисла напряжённая пауза.

Внезапно её разрешил Ред:

— Нет. Ну, а если они всё же уцелели?

— В таком взрыве? — невесело усмехнулся Олег.

— Не, ну а вдруг? — всплеснул лапами Ред. — Вот куда бы они тогда направились? А?

— Ну уж явно не сюда! — фыркнул Шархан.

— А куда? — рывком обернулся к нему лис. — Не в пустыне же им куковать!

Генри, отрешённо слушая лиса, вдруг сморгнул, словно услышал что-то важное.

— Атлас, — пьяно протянул он, усмехнувшись, — он свою нору искал. Дом свой посмотреть хотел. А где оказался…

Ред вскинул свои треугольные уши и хлопнул по карману жилетки.

— Точно! — выпалил он. — Он мне даже наводки давал!

Порывшись в кармане чуть дольше чем ожидалось, он явил на свет мятую-перемятую бумажку со всеми показаниями Атласа. Маути, покровительственно стоявший над компанией, сложив лапы на груди, внимательно смотрел, как бурый медведь, ягуар и шакал сгрудились вокруг листочка, а койоту не хватило места, и тот попросил зачитать всё вслух. Олег не постеснялся выполнить его просьбу, чем привлёк к себе больше внимания. Единственный, кто не принимал участия в этом, — гривистый волк, продолжавший пить.

Лишь когда Олег дочитал последнюю строчку в списке Малыша Реда, его глаза округлились.

— Убежище… — прошептал он, чем привлёк внимание Маути.

— Ты о чём? — рыкнул пантер.

— Некуда идти, — продолжил волк. — Нечего делать. Не на кого положиться.

— Если знаешь ты, то знает и крольчиха? — пробасил Олег.

Ответом ему было самое выразительное молчание, на которое был способен гривистый волк.

— Нора Рокса! — хищно оскалившись, Генри взглянул на пантера. — Передай боссу, что мне нужна машина!

— Мы засветили всё, что у нас было, — высовываться нельзя.

— Мотоцикл! — вскинулся Тик. — Я проверю!

С этими словами койот умчался в направлении гаражей Конгломерата.

Казалось, что после взрыва прошло не больше нескольких часов. Успело лишь посветлеть, и дождевые тучи рассосались под лучами яркого солнца. Ещё не все смогли принять и осознать эту трагедию, и для огромного количества зверей — и в Городе, и на базе Конгломерата — наступление вечера стало полной неожиданностью. Никто не обращал внимания на часы, занимаясь делами и разгребая последствия крушения небоскрёба. Те, кто работал на завалах, порой просто падали без сил прямо на месте работы. Первыми начали валиться травоядные — хищники же держались дольше, но даже они, полуголодные, с трудом стояли на ногах. Подходили новые смены рабочих и управляющих тяжёлой техникой, и спасательная миссия продолжалась. Надежда не угасала ни на секунду: каждые полчаса, на сотню изувеченных тел, приходился кто-то живой. Покалеченный, испуганный, истощённый — но живой. От маленькой мышки до слонов — ни один зверь не оставлял надежды откопать кого-то, кто ещё дышал.

Но день подходил к концу. Многие, осознав, что солнце уже давно скрылось за горизонтом, понимали, как мало они успели сделать за все эти часы. Завалы не разобрали даже на треть — до голой земли оставалось ещё копать и копать. Звери не желали останавливаться. Подходили новые силы, возвращались отдохнувшие, выспавшиеся и сытые сменщики уходили или уносили тех, кто больше не был в силах продолжать.

Героев, переживших этот день на завалах, не должны были забыть.

Эта мысль проскользнула в голове у телеведущего, забивающего очередной окурок в переполненную пепельницу. Склонившись над столешницей, бобёр обнял голову лапами, и с его морды сорвались две слезинки, упав на большой чёрный экран дорогого, мобильного телефона.

В ту же секунду аппарат ожил. Сначала он натужно завибрировал, а потом на его экране высветилась фотография молодой бобрихи в обнимку с другим бобром, помоложе и очень похожим на него. Не раздумывая ни секунды, он ткнул пальцем в иконку с камерой.

— Как вы там? — обеспокоенно спросил он у сына. В своём юном возрасте он был неплохим частным подрядчиком — строил частные дома. И сейчас со всеми своими строителями и всей техникой перебрался к завалам.

На экране показалась серая картинка уставшей морды в большой жёлтой каске.

— Не знаю, как это и описать нашими словами, пап, — ответил он, — это просто… как будто настоящая война. Не знаю.

— Ты в безопасности?

— Тут никто не в безопасности! — рявкнул он. — Внутри много полостей, нависающих конструкций… Сам понимаешь!

— Я не о том! Держись подальше от хищников, там же их ошейники не работают!

Глаза младшего бобра округлились.

— Знаешь, пап, если бы не они… Не знаю. Им тут куча зверей жизнью обязана!

— Не неси чепуху!

— Нет это ты не неси! Особенно у себя в студии!

— Я знаю, о чём говорю…

— Да не знаешь ты нихрена! — бобёр мигом оглянулся и развернул телефон в другую сторону. - На, полюбуйся!

Он тут же показал отцу страшную и немного шокирующую картину: в лапах у матёрой львицы, прижавшись к ней изо всех сил, дрожал совсем маленький, покрытый кровью и очень испуганный ягнёнок. Охотница донесла его до палатки с помощью и хотела отдать его в лапы травоядным, но маленький барашек вырвался из копыт санитаров и подбежал к ней обратно, обнимая её нижнюю лапу.

Нижняя челюсть телеведущего мелко задрожала, а потом его рот открылся в неподдельном удивлении. Но стоило камере на телефоне показать морду его сына, и он профессионально придал себе самое непричастное выражение. Его лишь немного выдавали играющие жвалки и ком, подступивший к горлу.

— Если ты считаешь, что это единичный случай, то даже не знаю, как это описать. Расскажи всем правду, пап.

Вызов был завершён, и только после этого бобёр позволил себе крошечную слезинку в уголке глаза. Скосив взгляд, он посмотрел на бумаги с подготовленным для него текстом. Он прочитал и отлично понял, что всё это значило.

Фактически, это были слова нового исполняющего обязанности Мэра о правах хищников. Если вкратце: этих прав больше не существовало. Хитрые маркетологи, психологи и прочие мозговеды завуалировали текст так, что никто не испугался бы того факта, что теперь хищника можно было убить на улице любым способом, вплоть до линчевания, — и для всех бы это осталось без последствий.

Бобёр вытряхнул из пачки ещё сигарету и подпалил её кончик дорогой золотой зажигалкой. Его мелко трясло. Он отлично знал, кто дал команду написать такой текст: он видел крыса, важно сидевшего на электрической каталке вместе с директором их телекомпании, видел тяжеловооружённых зверей, идущих за ним в глухих шлемах и с автоматами. Кто в своём уме будет таскаться в телестудию с вооружённой охраной, кроме него?

Его родной сын попросил его сказать правду, но он не мог этого сделать. И дело даже не в его многолетней карьере. Нет. Крыс лично проследит за выполнением своего приказа, а если он лишь на миг задумается о неподчинении, то, как только камеры выключат, он получит пулю прямо между глаз. Только за этим с ним всегда марширует его охрана. Именно так и представлял себе это бобёр.

В один затяг добив сигарету, он подхватил листочки и бегло прошёлся по строчкам букв. Как жаль, что в них не могло измениться что-то само собой. Он отправился в студию, где в формате вечерних новостей предстояло подвести итоги первого дня после теракта. Как будто летоисчисление разделилось на «до» и «после»…

Но не ему одному предстояло подвести итоги этого дня. Скромные пожитки, принесённые Атласом к столу голодающей семьи лисов, кончились ещё до обеда. Атлас хотел сделать хоть что-то, но за целый день не смог придумать ничего толкового. Уже ближе к вечеру к нему подошла крольчиха и задала один-единственный вопрос:

— Чего ты хочешь, Атлас?

Рыжий хищник, отошедший от лачуги подальше, тихо признался:

— Не знаю, чего и хотеть. Знаю, чего не хотеть…

— Не хочешь, чтобы они умерли от голода? — догадалась крольчиха.

Атлас кивнул. Одноухая бестия перекинула дробовик в лапы и сдвинула цевьё, открывая патронник.

— Дай один патрон.

Лис посмотрел на протянувшую лапку крольчиху и, нахмурившись, покачал головой:

— Нет.

— Я сделаю всё, что ты хочешь, лис. Просто дай мне патрон. Мне не нужно большего.

— Я не хочу, чтобы ты убила ещё кого-то!

— А я и не собираюсь никого убивать!

— Себя тоже! — всплеснул лапами лис. — Даже не смей думать об этом!

— И не думаю! Дай патрон — я принесу вам поесть! Никто не умрёт! Я тебе это обещаю!

— И что мне твои слова, Кос? — с бесконечным сарказмом ответил рыжий. — Они давно ничего для меня не значат!

— Тогда дай моим делам говорить за меня! — рявкнула Компас, скрючивая пальцы, протянутые к лису.

Атлас посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты сделала достаточно.

— Тогда я ничего не могу обещать.

Перекинув дробовик на спину, крольчиха закуталась поплотнее в коричневую мешковину и пошла прочь. Атлас сунул лапы в карманы куртки, покрытой швами и заплатами, и нащупал смертоносные цилиндрики. Вздохнув, он вынул один из них на свет и окликнул Кос.

— Хей!

Крольчиха обернулась к нему, не останавливаясь. Лис бросил патрон, она ловко его поймала и зарядила в оружие. Посмотрев на него на прощание, крольчиха скрылась за горой строительных материалов.

Атлас, прижав уши от собственной беспомощности, закрыл глаза и медленно вздохнул, сосчитав про себя до десяти, и лишь после этого вернулся в лачугу, в которую уже забились лисицы. Сегодня в норе было особенно холодно: свечи кончились; а найти что-нибудь на помойке, чтобы развести костёр, было проблематично: всё промокло и отсырело из-за дождя. Зато не было проблем с водой: Кармелита прошла по свалке и собрала то, что набралось в заранее расставленные в нужных местах банки. Бабушка посетовала, что, будь у них огонь, она бы смогла сварить бульон из химических сублиматов, которые она берегла. Тогда Атлас решительно встал и пообещал найти способ разогреть воду, но Кармелита сама показала на один из таких способов.

Оказалось, что под горой помойного хлама, которая занимала бóльшую часть их лачуги, находилось кое-что интересное и даже ценное. Так в частности они смогли сохранить и уберечь целый бензиновый генератор, который запускали лишь в очень редких случаях, и то — когда были уверены в том, что в нём ещё останется бензин. Из рассказа пожилой лисицы Атлас узнал, что генератор был подарком Рокса и что бензин для него привозил тоже он, однако запускать его они боялись: шум привлекал слишком много внимания, а ставить его внутри было опасно из-за риска задохнуться. Вишенкой на торте разочарований был тот факт, что ко всему прочему он был ещё и сломан. Починить его Атлас, конечно, не взялся, но решил, что, когда вернётся Кос, она может с этим помочь. Между тем он оглядел секретную кладовую и взглядом зацепился за небольшой стальной прибор с электрической вилкой. Рядом с ним в полу-прогнившей картонной коробке лежали очень знакомые Атласу бобины с киноплёнкой.

— Что это? — спросил он, вытаскивая прибор наружу.

— Это кинопроектор, — усмехнулась Кармелита. — Очень старый. Рокс просил сохранить его и иногда даже запускал здесь, с генератором. Он показывал нам старые фильмы…

— Про что? — тут же спохватился лисёнок.

— Про любовь, конечно же, — мурлыкнула Кармелита.

— Да? А что-нибудь ещё? — не успокаивался Атлас.

— Была одна плёнка, которую он забрал с собой. Я хотела посмотреть её, но там была какая-то хроника или история… Я ничего не поняла.

— Это была история о том, как погиб наш мир! — подала голос Мэри Энн.

Атлас поднял уши и широко раскрыл глаза.

— Жаль, что мы так ничему и не научились… — посетовала старшая лисица.

Атлас хотел было устроить лисицам форменный допрос, но тут импровизированная из целлофана и одеял дверь распахнулась, и в нору буквально ввалилась Компас, волоча за собой целый мешок всевозможных пожитков. Приперев его на середину единственной комнаты в лачуге, она откинула края той самой материи, в которую куталась, уходя на дело, и продемонстрировала семейству лис целую гору всевозможных продуктов: грибы, сухари, печенья, ягоды и многое-многое другое. Не говоря ни слова, она сняла с плеча дробовик и взяла его на изготовку, передёрнув цевьё. Из оружия прямо в грудь Атласу вылетел целый, нестреляный патрон.

Он сжал патрон в ладони, а когда разжал пальцы, то увидел ненарушенную, заводскую упаковку. И, пока в лачуге длилась немая сцена, крольчиха выхватила из общей кучи еды морковку и бодро ею закусила, смотря на семейство рыжих.

— Чё стоим? — пробухтела она с набитым ртом. — Подходи, налетай.

Мэри, старчески покашливая, первой подошла к мешку и опустилась перед ним на колени, набирая в лапы грибы и ягоды. Кармелита, оглянувшись на Атласа, поступила так же, только вместо того, чтобы отнести продукты к сковороде, начала есть сразу. Атласу это показалось диким, и он напрочь забыл о проекторе и таинственной плёнке. Лис перевёл взгляд в то место, где стояла Компас, но увидел лишь то, как на ветру пошатывается одеяло, закрывающее вход в лачугу. Не раздумывая, он бросился за ней и нагнал у основания горы из покрышек.

— Где ты достала еду?

— Там, где её больше нету, — равнодушно ответила крольчиха, обламывая оранжевый корнеплод в пасти.

— И что это было? Грабёж? Воровство? Как ты это сделала?

Компас поднялась чуть выше по горе, так, чтобы оказаться на одном уровне с Атласом и развернулась к нему.

— Давай договоримся, Атлас, — необыкновенно серьёзно начала она. — Теперь мы остались с тобой вдвоём, и никто кроме нас самих нам уже не поможет. Если у тебя есть проблема, я её решаю. Не проблемы типа «Что есть красота?» или «Сколько стоит чья-то жизнь?». Решать такие проблемы — это твоя задача. Я решаю практические проблемы. К примеру, «Как достать что-нибудь пожрать трём половозрелым и одному маленькому хищнику, имея на руках один патрон и местность, где нет вообще ничего?».

Компас развела лапками, будто задала этот вопрос не риторически, а вполне конкретно. Атлас всплеснул лапами в ответ, и Компас отвернулась, продолжая путь наверх.

— И что, ты даже никого не убила? — наконец решился заговорить лис.

— Не задавай глупых вопросов, чтобы не получать на них глупых ответов, — бросила Компас.

Атлас крепко задумался от этой фразы, и, пока он решал, какой вопрос не будет настолько глупым для одноухой крольчихи, она добралась до самого верха. Вот только отдыхать здесь не собиралась, как и смотреть в сторону города. А глядела на дорогу, проходящую в нескольких милях от свалки.

— Всё ещё едут…

Атлас забрался на пик из резиновых шин чуть позже и, только посмотрев в ту же сторону, куда глядела Компас, смог понять, о чём она говорила.

Перебирая десятками, если не сотнями шин по чёрному асфальту в ночи, из Города тянулась вереница грузовых машин, перемежаемая автобусами и грузовиками, до отказа забитыми вооружёнными зверями. Броневики и колёсные танки охраняли на пути огромные автоплатформы. Бóльшая часть из них была заставлена какими-то серыми коробками, но, чуть погодя, ехали машины, загруженные странными вытянутыми устройствами со множеством колец и проводов. Атлас прекрасно знал, что это было такое: только в Городе пилоны, заряжающие ошейники, маскировали под фонарные столбы, у них на комбинате они стояли вполне открыто. За ними тянулись грузовики с гигантскими катушками чёрных кабелей, а за последними — бензовозы.

Назначение серых коробок довольно быстро раскусила крольчиха. Показав на них пальцем, она пояснила это и лису:

— Генераторы. Промышленные, очень мощные.

— Зачем им это всё? — ошарашено просипел рыжий.

— Они направляются в каньон. Хотят и там навести свои порядки с ошейниками.

— Каньон?

— Ну да. Городок хищников. Помнишь, Генри тебе там песенку спел про «Дай мне бухнуть»?

Атлас с открытым ртом смотрел, как мимо свалки продолжают тянуться вереницы грузовых машин и автобусов. Лис потряс головой, будто отгоняя наваждение, а потом уверенно заявил:

— Им надо помочь.

— Кому «им»? — уточнила на всякий случай Компас.

— Не травоядным это точно.

— Целому Городу сразу? Атлас, помоги сначала тем, кто тебя ждёт в той норе, которую ты называешь домом. Как только они закончат с тем городом, то переберутся сюда; все знают, что здесь живёт много зверей…

— Как ты нашла еду? — перебил её лис. — Не юли. Отвечай как есть.

Одноухая бестия тяжело вздохнула.

— Найти самых зажиточных зверей здесь не так сложно. Дальше — я просто показала им, что их ждёт, — она обвела лапкой городской конвой, — а потом собрала всё, что они не смогли унести с собой.

Компас посмотрела на лиса, устало вздохнув.

— Никто не пострадал, Атлас, — сказала крольчиха, смотря ему в глаза.

И только лишь этот ответ устроил рыжего хищника. Он ухмыльнулся и посмотрел на конвой.

— Практические проблемы, значит, да?

— Ага.

— И что скажешь насчёт этой? Что тебе нужно, чтобы решить её?

Крольчиха опустила ушко и криво ухмыльнулась.

— Всё, что мне было нужно, я уже взорвала.

Атлас быстро сообразил, о чём она говорила.

— Буревестник?

Она спокойно кивнула.

Пообещав крольчихе что-нибудь придумать на этот счёт, он хлопнул её по плечу и пригласил спуститься вниз, обратно в лачугу. Лисицы не сидели без дела: старшая мешала что-то в мятой кастрюльке, а молодая держала на лапках сыто икающего лисёнка. Заметив его довольную мордаху, Атлас улыбнулся ему и присел рядом с лисой, протягивая лисёнку лапу. Малой сразу же схватился за палец хищника и довольно заулыбался.

— Славный малый, — ласково потрепав второй лапой головку лисенка, сказал Атлас и перевёл взгляд на Кармелиту, в чьих лапах малыш уютно устроился.

— Придумал бы ему имя, — совершенно беззлобно и мило сказала Компас, усаживаясь рядом с генератором.

Атлас поставил уши торчком и посмотрел на щенка.

— Думаю, что правильно будет сделать это именно тебе, — сказала Кармелита.

— Правильно, да? — усмехнулся хищник.

— Только не Робин! — подала голос Мэри Энн.

— А мне кажется, ему бы пошло, — улыбнулась молодая лисица.

— Не возлагай на малыша такие надежды, Кармелита!

— Она права, — согласился Атлас. — Пусть будет… Джон?

Имя довольно быстро понравилось всем находящимся в норе, кроме Компас. Крольчиха так увлеклась починкой генератора, что даже не замечала происходящего вокруг, до тех самых пор, пока ей не понадобилась помощь.

— Атлас, помоги вытащить эту бандуру наружу. Попробуем завести.

— Не надо! — тут же встряла Мэри. — Он очень шумит! Если ещё кто-то прибежит, то…

— Здесь больше никого нет, — отрезала Компас. — И даже если прибежит…

Она многозначительно кивнула на дробовик, отложенный до лучших времён. Атлас выкатил наружу генератор, и Компас, повозившись ещё несколько минут, смогла его завести. На звук к ним выбежала Кармелита с удлинителем, и через полчаса Мэри Энн помешивала в кастрюле не холодную похлёбку, а горячий, сытный суп. Ужин выдался на славу, и вскоре они заглушили генератор, чтобы сэкономить топливо. В воцарившейся тишине все вместе уселись в один угол. Мэри Энн укутала и уложила спать маленького Джона, но тот, наевшийся на ночь, долго не желал засыпать.

Тогда Кармелита, смущённо оглядываясь, встала и нашла в груде мусора большую акустическую гитару, тщательно завёрнутую в импровизированный чехол из целлофана и каких-то тряпок. Она явно очень хорошо следила за инструментом, но всё равно гитара была очень потёртой и казалась хрупкой.

Кармелита уселась на своё место, но Атласу пришлось потесниться, чтобы лисица влезла туда с гитарой. Не говоря ни слова, она провела когтем на большом пальце по струнам, а потом подкрутила колки. Повторив эту операцию несколько раз, каждый раз дёргая левым ухом на звук струн, она наконец-то ударила по ним чуть сильнее и затянула грустную мелодию. Атлас поставил уши торчком, вслушиваясь в каждую ноту, но вдруг Кармелита без единого вздоха грустно запела:

— Когда для вас не дом, а лишь ловушка город ваш родной,

Вы понимаете, что один лишь путь для вас — под землёй.

Когда для вас не дом, а ловушка комната всего-то лишь,

Вы понимаете, что один лишь путь для вас — шапки крыш.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

Когда мы перейдём вдруг все границы

Тогда поймём: ничё там не разнится —

Там лузеры, как мухи, умирают:

За жизнь они бороться не желают.

И вместе с ними, тяжело вздыхая,

Их культура тонет, в муках подыхая.

Машины-роботы подряд всё покупают,

А псих-нагрузки всё время на них давят.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

А дети всё взрослеют, читая между строк;

Серебряные зайцы скачут прыг да скок.

А когда их спросят: «Куда же вы ушли?»

Они уйдут в страну, что знают лишь они.

Они, подобно мысли, скакали между строф,

Между границами двух своих миров,

О себе не будут заявлять они

И скроются за дверью от своей страны.

О-о-о, через крышу, нелегал.

О-о-о, через крышу и в подвал!

О-о-о, через крышу и в подвал.

О-о-о, через крышу, нелегал!

Доживём ли мы до паденья стен

И до разрушенья старых всех систем?

Будет ли тяжёлым этот важный ход?

Серебряные зайцы водят хоровод!

О-о-о, через крышу, нелегал

О-о-о, через крышу и в подвал!