8. "Каньон" (2/2)
Больше вопросов лис решил не задавать. К тому же где-то через стену раздался натужный гудок автомобильного клаксона.
— Ну, пошли, — сказал Атласу Генри. Как оказалось — одеваться ещё больше и брать с собой ещё оружия он не стал, но вот, увидев машину, на которой приехала Кос, он отпрянул от неё, будто от протухшего трупа.
— Это что? — задал риторический вопрос Мистер Напалм, показывая лапой на сине-зелёный проржавевший грузовичок с двумя местами внутри. — Только не говори, что хочешь замаскироваться под муравейник, как только заглушишь двигатель!
Компас глубоко вздохнула.
— Старик сказал не брать Буревестник.
— Это он тебе сказал. Убирай это говно и давай сюда пикап.
— Каа остался с ним на крыше и, наверное, уже отогнал в мастерскую.
— Зачем? — поднял бровь Генри. — Что с ним не так?
Крольчиха то ли пожала, то ли размяла плечи, выражая этим жестом всеобщую неопределённость.
— Да всё в порядке. Просто я протаранила на нём машину сопровождения, немного помяла…
Волк саркастически раздвинул уши. Атлас отметил для себя, что между этими двумя всё общение могло происходить исключительно жестикуляцией ушей и какими-то знаками.
Кос взмахнула лапками, Генри показал ей кулак, крольчиха в ответ нахмурилась и забавно фыркнула. Генри нешуточно зарычал.
На том они и решили что-то для себя. Кос прямо на месте заглушила машину, хотя она сама была готова заглохнуть в любой самый ответственный момент, и странная пара, не говоря ни слова, отправилась куда-то на подземную парковку. Атласу даже не пришлось спрашивать, что делать: они оба обернулись к нему и сказали: «Пошли!»
Лис бегом отправился за ними.
Мастерская находилась на самом глубоком уровне парковки, под торговым комплексом, в самом укромном уголке, который можно было найти, но отыскать её под землёй не составляло никакого труда: грохот и лязг, скрип и вой инструментов были хорошо слышны задолго до того, как Генри распахнул прочные стальные ворота в хорошо освещённый, прекрасно проветриваемый зал. Атлас даже прищурился — настолько мощные были прожектора под потолком, освещающие несколько подъёмников и ям для работ с машинами. По центру всего этого великолепия, в белых лучах искусственного света, стоял тот самый, нужный Генри, шестиколёсный пикап, а слева и справа — разбирали на запчасти захваченные в плен машины, включая сам автобус. Не без удивления Атлас обнаружил, что кролики, которых содержали в качестве скота, здесь помогали, причём в основной своей массе именно они и работали.
— Почему здесь работают кролики? — спросил Атлас у сладкой парочки, уверенными шагами направляющихся к огромной машине.
— Ты ещё спроси, почему некоторые из них водят машины! — шикнула на лиса Кос.
Увидев, как вытянулась физиономия лиса при этих словах, волк довольно хохотнул:
— Я тебе потом всё объясню.
Он немного поругался с Кос насчёт того, кто всё-таки поведёт машину, но его главный аргумент оказался неизменным: Рокс запретил именно ей ехать на «Буревестнике» в Город. Крольчиха поупиралась ещё, но всё-таки сдалась перед закалённым бойцом, уступив ему своё место.
За всем происходящим помимо Атласа следил ещё и ягуар Каа, не обращавший внимания на лиса. Когда наконец-то гривистый волк избавил машину от специальных удлинителей, с которыми многотонной машиной могла управлять крольчиха, и завёл двигатель, он вышел перед капотом машины, не давая им уехать. Атлас в это время успел рассмотреть некоторые детали машины, помимо того, что было понятно о ней с первого взгляда. Особенно его заинтересовал странный элемент в виде огромной стальной балки под днищем, срезанной под острым углом по направлению движения. Однако долго рассматривать шестиколёсного монстра ему не дали: мимо прошёл ягуар, взмахом лапы отгоняя любопытного лиса подальше от техники.
— Куда собрались? — спросил он у гривистого волка и крольчихи.
— В Город, за хлебушком, — ответил ему Генри, высовываясь из окна и щёлкая чем-то на приборной панели. Внезапно машина, до этого ровно тарахтевшая огромным движком, чихнула, недовольно рыкнула и заглохла. Генри медленно повернул морду в сторону Кос, а Каа положил локти на оконный проём.
— Опять? — спросил гривистый волк у крольчихи.
— Буревестник никуда без меня не поедет! — заявила она хищным зверям и потянулась лапками куда-то под торпедо машины.
— Как будто мы без тебя куда-то собираемся ехать! Атлас! Садись сзади!
Лис быстро разобрался с дверью машины и запрыгнул на задний диван, показавшийся ему намного удобнее, чем место рядом с водителем — спереди.
— А за что мне держаться? — тихо поинтересовался он.
— Ну, если ты так боишься, то я постараюсь вести помягче.
Кос с довольной ухмылкой вылезла из-под приборной панели и хлопнула лапкой по большой красной кнопке. Машина рыкнула стартёром и быстро завелась.
— И чтоб вернулись с полным баком! У нас нет столько топлива, чтобы заправлять вашу махину всякий раз, когда у вас хлебушек кончится! — напутствовал Каа.
— Без проблем, — ответил ему гривистый волк, нащупывая на потолке салона какую-то кнопку. Нажав на неё, он открыл небольшой лючок, из которого в специальном держателе вывалились тёмные очки. Нацепив их на морду, Генри тронул машину в путь. Несколько кроликов метнулись к тяжёлым воротам и распахнули их, давая проезд, и Атлас снова не удержался:
— Если они могут открыть ворота, то почему не убегут?
— А тут работают только те, кто уже пробовал убежать! — наконец-то удостоила его ответом Кос.
— И что? Вы используете что-то вроде ошейников?
— Нет, ты чего? Мы же не варвары какие-нибудь. Рокс использует их собственный страх перед неизвестностью и медленной, мучительной смертью от обезвоживания. Ведь, убежав отсюда, ты окажешься в грёбанной пустыне!
Рассказав это Атласу, крольчиха рассмеялась, будто наслаждаясь своим избранным положением над всеми остальными несчастными такими же, как она, кроликами. Генри уверенно вывел трёхосную машину из гаража и покинул полуразрушенный торговый комплекс, в котором укрылась «Ферма». Выкручивая руль, он коротко глянул назад, и его взгляд упал на морду Атласа с бурой полосой запекшейся крови на морде.
— Болит? — Спросил волк.
Атлас коротко кивнул.
— Да-а-а… — протянул Генри. — С другой стороны, это не развесные карамельки — ровно не отсыпать…
Атласу показалось, что в его голосе прозвучало что-то похожее на извинение.
Особо болтать в дороге было не о чем, и все сидели, занятые своими мыслями. Генри тихонько напевал какую-то похабную песенку про злосчастные приключения полицейского хряка и его геройскую гибель.
Атлас расслышал только финальный куплет, который волк пропел относительно громко и несколько раз:
— …Его похоронили,
Где раньше был сортир.
И сверху положили
Обосранный мундир!
Но после этого стало потише, и какое-то время только шум мотора разбавлял эту тишину. Кос с Генри изредка перекидывались малопонятными для лиса фразами, а то и вовсе общаясь щелчками пальцев, показывали в какую-то сторону. Атласу туда смотреть не хотелось, но в глубине души он был рад тому, что даже в таком жестоком месте нашлись звери, согласившиеся ему помочь. Ещё он думал о том, что неплохо было бы поменять красную изодранную когтями медведя робу на что-нибудь менее броское и более удобное. А ещё он начал подумывать об оружии. В кармане всё так же болтался его невольничий ошейник, не предоставляя лису никаких неудобств, а в кармашке, рядом с сердцем, лежал сотовый телефон, который ему подарил Муфаса.
Всю дорогу Атласа не покидало странное чувство, будто он что-то забыл. Мириться с этим чувством пришлось необычайно долго — Генри, ровно точно так же, как и Кос, потратил довольно много времени на то, чтобы запутать следы и сбить потенциальных преследователей с толку.
Уже под вечер он привлёк внимание Атласа щелчком и показал ему пальцем вперёд.
Лис просунулся между двух сидений впереди и уставился в лобовое стекло, а там было что посмотреть: в огромной горной гряде образовался небольшой проезд — ровно на одну машину, вроде той, в которой они ехали. Но это было бы не самое интересное, если бы не огромный орнамент черепа, выбитый прямо в скале, и два исполинских бивня, которые образовались из других камней. Ущелье образовалось ровно в том месте, где у черепа был распахнутый в крике рот со множеством нехарактерных для обладателей бивней острых зубов. Проезжая мимо них, Атлас даже дотронулся до своих клыков и понял, что челюсть огромного черепа в скале была не более чем авторским вымыслом. В глазницах этого орнамента зияла пустота, однако при подъезде лис сразу заметил странные блики.
— Снайперы Конгломерата, — пояснила Кос, показывая на глазницы.
— Организация хищных зверей, которые защищают город от организованных нападений травоядных, — пояснил для Атласа гривистый волк.
Генри поддал газу, до этого не особо разгоняясь, и машина уверенно, без лишних проблем заехала в разинутую пасть неизвестного зверя. В узком проезде пришлось сбросить скорость до минимума, но внезапно скальные породы разверзлись над головами у троих зверей, и открылось перед лисом зрелище огромного города в гигантском каньоне.
Хищники всех мастей, от мала до велика, ютились в тесноте и соблюдали все возможные порядки цивилизованного общества, сделав свои дома прямо в скальной породе — выдолбив себе пещеры. На одной-единственной, зато очень длинной улице расположился вечный рынок: торговали всем, чем только можно. Лишь проезжая мимо, Атлас успел заметить и мясо, и овощи, и одежду, и оружие — в общем, всё, что он хотел. Не в силах больше крутить головой, он снова просунулся между Генри и Кос.
— А какая валюта тут в ходу?
— Любая! Но самый распространённый — бартер. Ты мне — я тебе, — объяснил ему Мистер Напалм, — но если у тебя есть бумажки от травоядных, то можно поторговаться и за них!
— У меня есть немного их денег… Зачем они тут?
— В основном для покупки топлива, — пояснила уже крольчиха, — воровать его довольно опасно, а есть несколько зверей у травоядных, которые с удовольствием обменяют пару канистр бензина на эти бумажки.
— И сколько у тебя есть? — поинтересовался Генри.
— Тыщи три, может четыре, — Атлас решил, как обычно, соврать, чисто на всякий случай, и не прогадал.
Гривистый волк дал по тормозам, чуть не впечатавшись из-за этого в руль. Атлас даже слетел с заднего кресла, упав под него.
— Сколько-сколько?! — переспросил у лиса Мистер Напалм, поднимая очки с глаз, которые нужны ему были только для того, чтобы хорошо выглядеть.
— Три с половиной… Может, мелочью наберётся четыре тысячи, — повторил Атлас, поднимаясь с грязного пола салона и отряхиваясь.
— Ха! И где ты раньше был и чего не сказал?! — весело спросил его Мистер Напалм, снова трогая машину в путь. — Ты сегодня угощаешь, приятель!
— Угощаю? — удивился Атлас.
— Ещё как! Всегда мечтал попробовать пару настоечек, но там немного не хватало…
— Так я смогу купить себе что-нибудь из одежды новой? — спросил Атлас.
— Ты сможешь купить себе дом здесь! Откуда у тебя столько денег травоядных? — сказала ему Кос.
Атлас таинственно улыбнулся, но отвечать не стал. Вскоре после короткой поездки пикап скрипнул тормозами у небольшого столпотворения разношёрстных зверей около небольшой норы.
— Остаёмся ночевать, раз ты у нас такой богатенький лис! А завтра — отыщем твой дом, как ты хочешь! Ты теперь мой лучший друг!
— Здорово! — согласился Атлас. — А что сейчас?
— Развлекайся, Капустник, — напутствовала его крольчиха, отстёгивая ремень безопасности и выпрыгивая из машины.
Генри тоже покинул салон, а Атлас, немного смущённый, вылез из машины, показав на неё большим пальцем через плечо и спросив у своих проводников:
— А вы не собираетесь её закрыть или что-нибудь в этом роде?
Кос, снова передвигаясь вприпрыжку, обернулась к нему.
— Говорю же — без меня он никуда не денется!
— И к тому же, — дополнил её Генри, — пусть только попробуют!
Сказав это, он стянул очки с морды, улыбаясь серьёзному тигру на входе в одну из пещер. Как ни странно, распознав его морду, тигр сам повеселел:
— Мистер Напалм, какая встреча. Сегодня как обычно?
— Сегодня намного круче, мой дорогой друг! Можешь устроить мне эффектный вход? Вон тому малышу надо развеяться после семнадцати лет в лапках у травоядных…
— Вы хотите… — предложил Тигр-охранник, а гривистый волк что-то прошептал ему, подтянувшись к его морде. Единственное ухо Кос дёрнулось, улавливая слова, и крольчиха посмотрела на лиса уже совершенно иным взглядом. Хардкорный Генри, выпрыгнув на землю, посмотрел на лиса, а потом вопросительно на крольчиху. Та кивнула.
— Может сработать, — согласилась она.
Лис улыбнулся — и снова вспомнил про царапину, оставленную одноухой крольчихой. Кровь перестала капать ещё в машине, но тупая, слабеющая медленно боль оставалась, напоминая ему, на что по-настоящему способна Кос.
Мистер Напалм кивнул тигру, и тот покинул пост у двери, оставив за себя другого, помладше, полосатого кошака.
— Что вы хотите сделать? — спросил у Генри Атлас, но вдруг тигр вернулся и пригласил всех троих внутрь.
Пройдя коротенький коридорчик, для лиса раздвинули бархатные шторки, приглашая его внутрь — в бывшую соляную пещеру, обставленную хищниками под ресторан. Всё кругом было в сине-белых тонах, имелась даже небольшая сцена, на которой расположился небольшой коллектив музыкантов из нескольких волков. Внезапно Генри несколько раз ритмично щёлкнул пальцами, а Кос, будто они репетировали это, начала топать по полу в такт гривистому волку. Трое волков с инструментами начали тихонько подпевать их такту, а главный, не используя микрофон, начал напевать интересный и странный мотив. Потом пошли немного грубоватые и плохо рифмованные слова самой песни, которым с удовольствием подпевал Генри:
«Мне будет нужен кто-то, кто сможет мне помочь,
Мне будет нужна чья-то ладонь.
Мне будет нужен кто-то, чтобы остановить меня,
Мне будет нужен кто-то, чтобы позаботиться обо мне»
С этими словами Генри буквально подтолкнул лиса к центру зала, где все уже дружно топали и хлопали в ладоши в такт.
Генри продолжил странную песню:
«Я буду корчиться и извиваться,
Я начну вырывать свои волосы,
Я превращусь в пепел, если мне не дадут…»
Внезапно гривистый волк остановился, и волки на сцене взялись за свои инструменты. Генри набрал в грудь побольше воздуха и выпалил припев песни:
«Сукин ты сын!
Дай мне бухнуть!
Ещё одну ночь!
Не буду собой!
Сукин ты сын!
Если я не чист…
То я пропью всю свою жизнь насквозь…»
Музыканты отыграли партию на припев и снова затянули хором простой и очень въедливый мотив, продолжая аккомпанировать себе исключительно хлопками и притопыванием нижними лапами. Генри же метнулся к бару, где ему, как и просилось в его песне, налили выпить.
С полным стаканом он подошёл к Атласу, вручая его в лапы лиса, снова затягивая:
«В течение семнадцати лет я отбрасывал всё!
Семнадцать товарищей хоронят меня!
Кто-то, пожалуйста, свяжите меня,
А вообще, давай-ка сюда…»
Гривистый волк не выдержал напряжения и, отобрав стакан с пойлом у Атласа, опрокинул его в себя; на миг всё замолчало. Музыканты вновь взялись за инструменты. Генри толкнул пустым стаканом грудь Атласа, улыбнувшись.
— Сукин ты сын? — удивлённо спросил лис, и волки тут же врезали нужный ритм, который сразу же подхватил рыжий новенький:
— «Дай мне бухнуть!
Первую ночь!
Не буду собой!
Сукин ты сын!
Дай мне бухнуть!»
— И я пропью всю свою жизнь в эту ночь! — закончил за него Генри, обнимая лисёнка, как своего закадычного друга.
Атлас хоть и жался по сторонам, пока они допевали и допивали песню, но стоило ему попробовать алкоголь, как непривыкший к хмелю организм тут же развязал ему язык, и он бросился петь вместе со своими новыми друзьями.
За шумом музыки и танцами Атлас даже не понял, что телефон в нагрудном кармане уже какое-то время буквально разрывается от звонков и вибрации. Единственному, кто знал этот номер, пришлось немало постараться, чтобы сделать один-единственный звонок, но тот, как на зло, так и не получил ответа.