1 (1/2)
— Только что стало известно, что опасный преступник и главарь банды сбежал сегодня утром, когда его перевозили из здания суда под тюремное заключение. Он обвинялся в убийствах, торговле наркотиками, торговле органами и людьми и шантаже. По словам полиции, ему помогли. Если вы владеете хоть какой-нибудь информацией…
Уён чиркает зажигалкой, наблюдая, как пляшет огонёк пламени. Улыбка растягивается на лице непроизвольно, а он и не пытается контролировать бушующие внутри эмоции. Его всего распирает от желания расхохотаться в голос, повалиться на пол и прокатиться вдоль комнаты, задевая мебель и заставляя других людей, находящихся рядом, кривиться и ругаться.
Останавливает только то, что нужно следить за обстановкой и держать себя в руках. Образ слишком понимающего для их реалий врача выстраивался им годами, с самого прихода в банду, и, да, если Уён выйдет из своего амплуа, ничего толком не изменится, лишь кинет на себя лёгкую тень подозрения и непонимания, но так неинтересно. Он слишком молод, чтобы помирать со скуки.
С новичками, коих в банде полно и в отсутствие главаря, важно выстраивать дружеские отношения, граничащие с угрозой, которую они ощущают, даже если Уён им улыбается и помогает. Ему от их неопытности и доверчивости весело, хоть сколько-то не тяготит.
Те же, с кем он знаком давно, не удивляются его чрезмерно яркой эмоциональности. Сложно оставаться здоровым психически человеком, если столько лет находиться в банде. Уён не помнит ни дня, чтобы не испачкался в крови и своей, и чужой. Он без этого уже не может.
А теперь, когда босс сумел сбежать, он и вовсе в восторге. Ждёт с невыносимым нетерпением, что же будет дальше, как всё сложится. Сколько людей поляжет на этот раз? Как главарь даст о себе знать? То, что босс вернётся, не поддаётся сомнениям, даже если исключить один процент из полной вероятности. Уён тает от предвкушения.
Наверняка их всех сначала будут долго и с упоением пытать, чтобы выдали информацию, а потом убьют одного за другим. Главарь не будет переживать из-за недостатка людей, ведь всегда найдётся новая партия отчаявшихся или чересчур жадных. А те, что сбежали… Им это только кажется. Иллюзия свободы.
Связавшись с бандой, из неё ты выйдешь только мёртвым.
Уён мысленно подбирает слоги чужого имени до мерцающего бинго, вспоминая, как там звали того детектива, который решился сунуться в их логово. Ах, точно. Юнхо. Чон Юнхо. Глупый, наивный, самонадеянный Чон Юнхо.
Уён бы с радостью покопался у него в мозгах, расщепил нейронные связи, попробовал на вкус воспоминания, только бы понять, что творилось в Чоновой белобрысой башке, когда тот задумал переступать дорогу банде. Ему велело начальство, об этом Уён осведомлён, но почему он так упёрся и не отказался от дела, когда ему предлагали это сделать без вреда для него же? Неужели настолько благородный и справедливый?
И всё же он довольно неплох. Уён наблюдал за ним с самого начала, пытался предугадать стратегию, набрасывал варианты, но никогда не вмешивался. Ему было до дрожи интересно, как далеко Юнхо сумеет зайти и как будет выкручиваться. Сколько людей ещё потащит за собой.
Фотография Юнхо, красующаяся на экране крупным планом, всё же выдёргивает из Уёна тихое фырканье, которое он скрывает в кулаке. Идиот, какой же он идиот! Настолько тщательно продумать план, найти людей, не попасться в расставленные ловушки, но погореть от своих же! С самого начала было ясно, что полиция заинтересована в том, чтобы главарь был на свободе, даже ребёнку очевидно.
Как такой находчивый детектив не рассчитал, что одной поимки главаря, какой-то вшивой статьи с доказательствами и прикрытия нескольких точек будет недостаточно? Он же догадывался, что банды — лишь край хвоста огромной рыбины? Что, чтобы добраться до головы и уничтожить её, парочки детективов и одного непослушного барыги маловато?
Наверняка Юнхо либо задумал что-то ещё, либо решил остановиться на аресте главаря. Как там сложатся дела у банды, что будет с остальными её членами, продолжится ли беззаконие, судя по всему, мало его волнует, иначе бы уже предпринял попытку что-нибудь сделать. Или пока не рискует?
Уён всё же закуривает и поджигает сигареты подошедших членов банды, которые кивают ему в знак приветствия и встают рядом.
Приближённые на временной отставке, пока главного нет — их видно издалека. Они отличаются всем, даже походкой. Как правило, это взрослые, атлетичные, хорошо сложенные мужчины, которым есть, что терять. У них всегда припрятано оружие и какой-нибудь туз, поэтому Уёну особенно нравится иметь с ними дела.
Главарь специально отбирает тех, кем легче манипулировать. Зачастую у приближённых есть семьи, у некоторых даже дети, которые заранее обречены так или иначе сталкиваться с бандой. Может, у других группировок во главе стоят более принципиальные люди, но точно не в этой.
В банде приближённых уважают за редким исключением, к ним приходят за советом или помощью. Не бесплатно, конечно, зато безопасно в рамках их отношений. Другого и не надо, когда ты каждый день на прицеле у кучки бандитов.
Новички по ошибке считают, что быть приближённым босса — значит иметь кучу преимуществ. Более опытные члены банды не пытаются их переубедить или вразумить. Молча ждут очередного отбора, чтобы потом под восхищённые вздохи проводить товарищей по несчастью на верную гибель.
Приближённые умирают даже чаще, чем обычные бандиты, об этом Уён знает как никто другой. Вынужденные быть у босса на коротком поводке, бедняги не выдерживают давления и выбирают покончить с собой. И плевать, есть у них что-то за плечами или нет, потому что терпеть издевательства главаря сможет не каждый. Такое новички почему-то не замечают.
Преимуществ нет, только если отчаявшийся не решит начать точить на босса зуб. Уён участвовал в этих играх несколько раз, забавы ради, но ещё ни разу не видел, чтобы кому-то удавалось исполнить месть от и до. Главарь далеко не тупица и быстро вычисляет смельчаков. И их смерти всегда самые зрелищные, самые кровавые, самые жестокие.
— Какие планы? — обращается к нему один из мужчин. Его лицо изуродовано глубоким неровным шрамом, взгляд пустой, почти стеклянный. Надежды в них давно нет, как и запала к жизни. Он — живой труп. — Не собираешься уходить, пока главарь не вернулся?
— Кому-то нужно навести порядок, сам знаешь, — пожимает плечами Уён и поворачивает голову в сторону приближённых, чтобы держать зрительный контакт. Они на него не нападут, даже если он ответит, что начинает сжигать мосты с бандой прямо сейчас. — Да и по боссу соскучился. Жду-не дождусь, когда смогу вдоволь поиздеваться над ним.
Мужчины переглядываются, кивают друг другу и молча отходят, оставляя Уёна одного. Проверяют, разнюхивают, как складывается обстановка в банде. Чего и следовало ждать от приближённых — они никогда не допускали и намёка на мысль, что босс не вернётся, в отличие от тех, кто ринулся бежать. Тех, кого не доломали, вот и остались с ощущением, что, может быть, не всё ещё потеряно. Огромное-преогромное упущение со стороны главаря.
Уён проходит сквозь людей, заполнивших один из кабинетов старого заброшенного завода, и заворачивает в коридор, куда до сих пор невозможно попасть просто так. Складывается ощущение, что их главаря и не арестовывали, а всё происходящее — лишь его очередной отъезд. Настолько ничего не изменилось.
Парни, охраняющие кабинет босса, пропускают его без претензий. Уёну даже становится обидно, что никто не попытался его скрутить или кинуть на прогиб ради веселья. То, что его слушаются и принимают за лидера, пока сам лидер отсутствует, льстит, ведь он всего лишь врач, иногда калечащий, и не имеет к торговле наркотиками и азартным играм никакого отношения. Странная у них иерархия.
Интересно, Юнхо сильно расстроится, когда узнает, что полиция даже не наведывалась к ним на точку, чтобы провести расследование и собрать улики? Ни один человек не был допрошен и арестован, да и суд над самим главарём — не более чем шоу для общественности. Уён своими глазами видел, как прокурор раскуривал дурь с боссом за одним столом.
Всё осталось нетронутым, порошок со стола и тот никто не смёл. Кажется, даже воздух всё ещё сохраняет запах курева, коньяка и пороха. А ещё — Уён принюхивается и с удовольствием падает на скрипучий диван, обнимая себя руками — ещё крови. Кровь повсюду. Ей здесь пропитан каждый миллиметр.
В ушах стоят крики, мольбы о пощаде, звуки выстрелов и рассекающий воздух свист. Уён знает, что стена напротив вся в застрявших в ней пулях. Её специально ничем не прикрывают, чтобы каждый, кто перейдёт порог, видел следы от наказаний. Иногда и этого достаточно, чтобы провинившийся раскаялся и выдал всё, как на духу.
Босс в такие моменты скалится, смеётся, потому что знает, что в банде крысу растерзают. Иногда обозлённые, напуганные и агрессивные члены группировки в разы страшнее одного главаря. Не каждый рискнёт марать руки в чужой крови, брать на себя убийство или хотя бы наказание, но создать непробиваемую оболочку морального давления — всегда пожалуйста.
Сколько Уён повидал разборок… Его потрясывает от возбуждения, когда он вспоминает об особо кровавых. Их банда — лишь маленькая чешуйка. По сравнению с другими группировками, раскиданными по всему Сеулу и далеко за его пределами, они просто крошечная точка. Навязчивая, прилипчивая и въедливая точка, от которой невозможно просто так избавиться.
Почему Юнхо сразу не предупредили? Если бы ему рассказали всё с самого начала, то не было бы столько проблем. Не согласился бы — нашли бы другого, так в чём тогда причина? Уён не раз мучился этим вопросом, вот только задать не успел.
На глупого детектива сто процентов объявят охоту. Ему не дадут больше спокойно жить, будут преследовать, шантажировать, запугивать, и лучше бы ему не попадаться в лапы банды. Босс от него живого места не оставит, но это потом. Сначала он вдоволь наиграется, напитается его страхом, лишит всего, и только после этого…
Уён с шумом выдыхает и перекатывается на спину. На предплечье краснеет след от зубов, в худи жарко, дышать сложно, словно горло крепко сжимают. Ему невероятно хорошо.
Наваждение мгновенно проходит, когда в дверь стучат. Уёну приходится сесть и стянуть рукав худи, чтобы скрыть укус. Возбуждение сменяется злостью оборванного удовольствия, которую он умело кроет вынужденным спокойствием.