Глава 10. Возвращение блудного князя (1/2)

После того, как чувства немного улеглись, Ци Жун решил отложить разбитие морды Вэньяна на потом. Он даже не рассказал матери, о похождениях ее мужа. Как минимум потому, что для неё это может послужить тяжёлым ударом. И если быть честным… Ци Жун просто не знал куда она пойдет позже. Если он сам мог выжить где угодно, по крайней мере он так считал, то его мать вряд-ли. Да, это был отвратительный поступок, но на данный момент самый правильный.

Честно сказать, Ци Жун безумно скучал по той матери, что осталась в его мире. Когда она погибла, Ци Жун был ещё маленький, но прекрасно помнил, что она могла где нужно послать, а где нужно и врезать. Ее за это не любили, но и боялись злить.

Однако как бы не была глубока его хандра, день суда над Хуаном близился. Сейчас должна была решиться его судьба и судьба Ци Жуна тоже. Се Лянь обещал ему помочь, однако так и не появился до начала суда.

Ци Жун чувствовал себя просто отвратительно, стоя в кругу перешептывающихся Небожителей. Казалось все взгляды были направлены на него и в них читалось презрение. А в сочувствующих — насмешка. Только мягкий мех Хуана под рукой, давал некоторое чувство спокойствия.

— Дух Литературы Веньяна Ци Жун обвиняется в не преднамеренном убийстве смертного. — начал говорить Цзюнь У и его голос тяжёлыми камнями падал на плечи. — Смертный, по имени Бай Джен был растерзан спутником духа литературы Хуаном. Ци Жун, тебе есть что сказать?

Ци Жун хотел сказать, все что угодно. Мог полноценно объяснить ситуацию, но смысла в этом не было. Небожители не считают своих помощников за людей и вряд-ли будут судить справедливо. Они найдут тысячи причин, чтобы обойти все аргументы.

— Если тебе нечего сказать, приговор вынесен. Дух Литературы Веньяна Ци Жун объявляется изгнанным из Небесной столицы вместе со своим спутником Хуаном. Он лишается права возвращаться в Небесную столицу в качестве помощника. Лишь вознесение станет его путем наверх.

Ци Жун неверяще посмотрел на Цзюнь У и встретился с ним взглядом. Скука и абсолютное безразличие. Вот что он в них увидел. Однако Ци Жун был безумно благодарен такому итогу, ведь по сути император даровал ему свободу, а не приговор. Без контроля Вэньяна ему будет куда проще.

— Но владыка… — начал было Пей Мин, но поймав сияющий взгляд Ци Жуна быстро замолк и непонимающе нахмурился, а потом улыбнулся, все поняв. И казалось бы на этом все закончится, но…

— Владыка, позвольте вмешаться. — Вэньян подошёл к Ци Жуну с притворной улыбкой. Точнее улыбка выглядела естественно, но Ци Жун знал, что это ложь. — Мой помощник очень талантливый человек и если он покинет небесную столицу, я потеряю очень хорошего служащего. Прошу пересмотреть приговор. Ци Жун по сути своей целитель и в его работу входит спасать людей, а не убивать. Пес Хуан все же животное. Чрезвычайно опасное животное и нет вины Ци Жуна в том, что он сорвался.

Ци Жун до скрипа сжал зубы. Его начало мелко трясти. Этот старик ненавидит его, но при этом боится отпускать его от себя, так как тогда Ци Жун сможет спокойно заниматься своими «благородными делами и получать храмы». Он пытается удержать его такими мерзкими способами? Он думает, что Ци Жун проглотит это и с радость побежит к нему во дворец падать в ноги его статуе?

— Ци Жун. Ты готов взять на себя вину Хуана? — Спросил Цзюнь У.

— Готов. — ответил Ци Жун с лёгким поклоном. Он выпрямился и повернулся к Вэньяну. Секунда и по залу раздался звук удара и короткий крик. Это Ци Жун со всем силы ударил Вэньяна кулаком в нос. Бог литературы покачнулся держась за пострадавшее место. Лицо было перекошено злостью и болью. Ци Жун покинул дворец Шеньу под сопровождение смешков и возмущенных возгласов. Хуан, не дожидаясь пока его позовут, поспешил следом.

Конечно его не отпустили одного. Служители храма Шеньу проводили его до земли. Как только его ноги ощутили твердую почву, служители исчезли, а Ци Жун почувствовал словно в мгновение прибавил кучу веса. Но это означало лишь то, что он теперь не является служителем храма Вэньяна и большая часть сил, что была в нем, вернулась к хозяину. Это было печально, однако его золотое ядро, всё ещё было при нем.

«Фух, аж дышать стало легче» — произнес Зелёный фонарь. — «Ты даже не представляешь, как невъебически эта хуйня давит»

«Ты не дышишь?» — мысленно ответил Ци Жун, так как служащие могли быть еще рядом в невидимом состоянии.

Немного подумав, он двинулся вперёд между деревьями. Вскоре впереди он заметил идущих по своим делам людей и спустя несколько мгновений, хлопнул себя ладонью по лицу. Его могли оставить где угодно, но позаботились и оставили в Сяньлэ. СЯНЬЛЭ. Место откуда он стремился сбежать всеми силами.

Не долго думая Ци Жун развернулся в сторону ворот. Однако они были заперты на десять замков, а перед ними стояла рота стражников. Заметив Ци Жуна один из них крикнул:

— Убирайся отсюда.

— Это ещё почему? — Ци Жун мрачно глянул на него и стражник испуганно застыл. Интересно. Получаются они всё ещё помнят «Сумасшедшего князя»? Плохо дело. С другой стороны, прошло ведь не так много времени, а стражник на воротах не поменялся.

— Так приказал император. Никто не имеет права покидать и посещать город. Будь ты простым пахарем, или знатью. И вам, Ваша Светлость… навестить бы императрицу. Она возможно объяснит вам причину.

Ци Жун ничего не ответил. Он и так знал почему. Голодный народ Юньнаня пришел искать помощи у императора. Но потом начались неприятные стычки между жителями Юньнаня и Сяньлэ в результате чего, жители Юнаня были изгнаны из города, за ворота. Им конечно дали провиант на обратный путь, однако надолго ли его им хватит?

Но делать было все равно нечего. Ци Жуна никто и никогда не слушал в Сяньлэ. Если бы он не пошел к императрице добровольно, его бы связали и поволокли насильно. Даже сейчас не поверили на слово и выставили «охрану». Хорошо хоть руки не заломали.

Дворец императрицы не изменился ни на миг. Те же воздушные коридоры, позолоченные статуи. Только вот тут стало заметно тише. Не было придворных и их слуг в пестрых нарядах. Не слышалось, пусть и редкого, но смеха. Все говорило о горе, охватившем империю. А ещё говорят беда простого народа, не касается правителей.

Ци Жун подошел к дверям приемного зала и почувствовал как сердце охватило лёгкое волнение. Императрица Сяньлэ не была ему родной тетей, но она сделала для него так много, что воспринимать ее как постороннего человека было тяжело. С трудом преодолев себя, он все же постучал и, дождавшись разрешение, вошел.

— Тетушка, я дома. — Ци Жун с порога опустился на колени и склонил голову в извиняющимся жесте. Просто возвращение блудного сына, какое-то.

— А-Жун. — Императрица помогла ему подняться и погладила по голове. — Я уж думала тебя не увижу. Ты так вырос.

Ци Жун взглянул на императрицу и не узнал ее. Она словно состарилась лет на десять, хотя прошел всего год. Уставший взгляд и поникшее лицо. В волосах запутались седые прядки. Сердце защемило от жалости, в горле встал ком.

— Тетушка, как ваше здоровье? — тихо спросил он.

— Ах, неужели я выгляжу настолько ужасно, что в первую очередь ты спросил о моем здоровье, а не о том, как я поживаю? — Возмущенный голосом спросила она. И хотя тон был шуточным, в нем угадывалась печаль.

— Вы выглядите хорошо. — возразил Ци Жун. — Но не для врача.