Глава 13. Источник правды (1/2)

***

Пустота была соткана из света и тени, переплетённых так тесно, что невозможно было различить, где кончается одно и начинается другое, Джарен чувствовал ладонь Тэрина в своей, и это было его единственным якорем.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил Тэрин.

— Ничего, — ответил Джарен.

— Источник показывает каждому своё. — Голос Тэрина звучал странно, одновременно близко и далеко. — Что ты видишь?

Джарен всмотрелся в пульсирующую мглу.

— Свет, — сказал он. — Чистый, белый, он слепит.

— А я вижу тени, — тихо сказал Тэрин. — они танцуют.

— Значит, мы видим разное.

— Значит, мы видим одно и то же, просто с разных сторон.

Джарен сжал его пальцы.

— Не отпускай, — сказал он.

— Никогда, — ответил Тэрин.

И пустота вокруг них взорвалась.

***

— Папа, а море далеко?

— Далеко, сынок, но мы когда-нибудь обязательно поплывём.

Голос был низким, хрипловатым, с нотками соли и ветра, Джарен не узнавал его и в то же время знал лучше, чем собственный.

— А когда?

— Когда ты научишься вязать узлы так же хорошо, как я.

— Я уже умею!

— Покажи.

Джарен смотрел на свои руки. Маленькие, детские, перепачканные смолой и краской, пальцы неумело перебирали верёвку, пытаясь повторить тот узел, который отец завязал за секунду.

— Не так, — сказал отец. — Смотри.

Тёплые, мозолистые руки накрыли его ладони, направляя, пахло деревом, рыбой и чем-то ещё, домом.

— У тебя получится, — сказал отец. — ты у меня всё умеешь.

Мальчик поднял голову, в темных глазах, тех же, что у Джарена сейчас, отражалось заходящее солнце.

— А корабль у нас будет? — спросил он.

— Будет. — Отец улыбнулся. — Я его уже строю, потихоньку.

— А как мы его назовём?

— Не знаю. — Отец почесал затылок. — Может, «Мечта»?

Мальчик засмеялся.

— Это глупое название!

— А ты придумай лучше.

Мальчик задумался. Потом потянулся к обрезку доски и взял нож.

— Я напишу, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Осторожно, пальцы порежешь.

— Не порежу.

Он выводил буквы медленно, старательно выцарапывая каждую линию, получалось криво.

«Мечта».

— Красиво, — сказал отец. — ты у меня художник.

— Это не художник, это корабельщик, — важно поправил мальчик.

— Корабельщик, — согласился отец. — самый лучший.

Он поднял дощечку, повертел в руках.

— Знаешь, — сказал он, — я сделаю тебе из этого пряжку для ремня, будешь носить и помнить, что ты обещал.

— Я ничего не обещал.

— Обещал. — Отец потрепал его по волосам. — Ты обещал уплыть со мной в море, когда-нибудь.

— Когда-нибудь, — кивнул отец.

— Когда-нибудь, — повторил мальчик.

Закат горел оранжевым, и пахло солью, и мир был целым, и ничего ещё не случилось.

— Чонгук! Чонгук, иди в дом!

Голос матери, откуда-то издалека, из другого времени, из другой жизни. Джарен не помнил её лица, только голос, звонкий, встревоженный.

— Сейчас, мам!

Мальчик слез с отцовских колен и побежал к дому, но на полпути обернулся.

— Пап, а завтра ты покажешь мне, как ставить парус?

— Покажу, — кивнул отец. — Если не будет шторма.

— А если будет?

— Если будет шторм, мы будем сидеть в мастерской и строить новый корабль, ещё лучше старого.

— Ещё лучше, — эхом повторил мальчик и скрылся в доме.

***

— Мам, а почему у меня такое имя?

— Чонгук? — Мать оторвалась от шитья, он кивнул. — Это значит «опора государства». Твой дедушка так назвал тебя.

— Я буду опорой?

— Будешь. — Мать улыбнулась. — Ты уже наша опора.

— А ещё я буду капитаном.

— И капитаном. — Мать кивнула. — Всё сразу.

— А можно быть опорой и капитаном одновременно?

— Можно. — Мать отложила шитьё и обняла его. — Ты можешь всё, мой мальчик. Только не забывай, откуда ты.

— Я не забуду, — пообещал Чонгук. — Никогда.

Видение дрогнуло.

***

Солнце на горизонте погасло, тёплый оранжевый свет сменился холодным белым, неестественным, чужим, режущим глаза.

— Это здесь.

Голос был металлическим, лишённым интонаций.

— Мальчик. Пять лет. Высокий люминесцентный потенциал. Забираем.

Джарен почувствовал, как сердце сжалось в груди, не сейчас, а там, двадцать три года назад, он уже помнил, что будет дальше и не хотел этого видеть, но Источник не спрашивал, он показывал.

— Нет! — Отец шагнул вперёд, заслоняя мальчика собой. — Нет, вы не можете! Ему всего пять лет!

— Гражданин Чон, отойдите, ваше сопротивление бесполезно и будет засчитано как препятствование исполнению приказа.

— Какой приказ?! Кто вы такие?!

— Инквизиция Света, мы забираем одарённых детей для обучения в Академии Арелиона. Это честь для вашей семьи.

— Честь? — Отец засмеялся надрывно. — Вы отнимаете у меня сына и называете это честью?

— Мистер Чон, предупреждаю в последний раз…

— Нет! — Отец схватил мальчика за руку, прижал к себе. — Я не отдам! Слышите? Я никому его не отдам!

Джарен видел это, свои маленькие пальцы, вцепившиеся в отцовскую рубашку, слышал свой крик, испуганный, детский.

— Папа! Папа, я не хочу! Я не пойду с ними!

— Тихо, Гук, тихо… — Отец гладил его по голове, но руки его дрожали. — Я не отдам тебя. Никому не отдам.

— Гражданин, вы совершаете ошибку.

— Это вы совершаете ошибку! — Отец прижимал мальчика к груди всё сильнее. — Он мой сын! У него есть дом, есть семья, есть я! Вы не имеете права!

— Имеем. — Голос инквизитора стал холодным, как лёд. — От имени Совета Света и во благо Арелиона.

Белая перчатка взметнулась вверх. Удар был энергетическим., волна чистого, концентрированного Люмена ударила отцу в грудь, отбрасывая его назад, он пошатнулся, вскрикнул, но не отпустил руку сына.

— Папа! — мальчик закричал так, что, казалось, стены дома должны были рухнуть. — Папа!

— Я здесь… я здесь, сынок… — Отец пытался встать, но ноги не слушались. — Я не отдам… не отдам…

Второй удар. Третий.

Отец упал на колени, но всё ещё держал маленькую ладонь в своей.

— Не трогайте его! — кричал мальчик, вырываясь из рук инквизитора, который уже схватил его за плечо. — Пустите! Он ничего не сделал!

— Сопротивление бесполезно, — бесстрастно произнёс инквизитор. — Ваш отец будет доставлен в участок для дачи показаний, если он не совершал преступлений, его отпустят.

— Он не совершал! Он ничего не совершал! Мы просто чинили лодки! — Мальчик бился в руках белых плащей, царапался, кусался, но его держали мёртвой хваткой. — Папочка!

Мать упала на колени, она не кричала, только смотрела на сына огромными, сухими глазами.

— Чонгук, — прошептала она. — Чонгук, ты помнишь, что я тебе говорила?

— Что? — Чонгук уже не мог говорить — только всхлипывать. — Что?

— Ты моя опора, — сказала мать. — ты всегда будешь нашей опорой, где бы ты ни был.

— Я вернусь! — крикнул Чонгук. — Я обещаю, я вернусь!

Отец поднял голову, на его лице не было страха, только отчаяние и любовь.

— Чонгук, — прошептал он. — Кораблик. Пряжка. Ты помнишь своё обещание?

— Я помню, папа. — Чонгук сжимал в ладони дощечку с выцарапанным названием. — Я помню.

— Тогда жди меня. — Отец сжал его пальцы в последний раз. — Я найду тебя. Когда-нибудь. Я обязательно найду.

Белые плащи оттащили Чонгука от отца.

— Чонгук! — крикнула мать. — Чонгук, мы будем ждать тебя!

— Папа! Мама! Не надо! Я не хочу! Отпустите!

Крик оборвался.

***

— Твоё имя больше не Чонгук, — сказал инквизитор, когда мальчика привезли в Арелион.

— Ты больше не сын лодочника из рыбацкой деревни. Ты Джарен Стилл. Ты воин Света. Ты забудешь своё прошлое.

— Нет, — прошептал мальчик. — Я не забуду. Я обещал.

— Ты забудешь, — повторил инквизитор. — Свет стирает всё лишнее.

И мальчик забыл.

Почти.

***

Джарен упал на колени в пустоте, он не чувствовал своего тела, только разрывающую грудь боль, которая была сильнее любого Плаща, любой раны, любого забвения.

— Джарен! — Тэрин был рядом, держал его за плечи, что-то говорил, но слова тонули в шуме крови. — Джарен, дыши! Ты слышишь меня? Дыши!

— Меня зовут не Джарен, — выдохнул он. — я Чонгук, а мой отец лодочник, он строил корабли и обещал взять меня в море.

— Я знаю, — тихо сказал Тэрин. — Я слышал.

— Он пытался меня удержать. — Джарен смотрел в пустоту перед собой. — Он упал на колени, но не отпускал мою руку, а я… я даже не помнил его имени двадцать три года.

— Ты был ребёнком. — Тэрин прижал его ладонь к своей груди. — Ты был маленьким мальчиком, которого забрали силой, это не твоя вина.

— Я должен был вернуться. — Джарен смотрел в пустоту перед собой. — Я обещал.

— Ты вернёшься. — Тэрин говорил твёрдо, не оставляя места сомнениям. — Когда всё закончится, мы найдём твою деревню, найдём твоего отца.

— Если он ещё жив.

— Даже если нет, ты увидишь его здесь. — Тэрин коснулся его груди. — В своей памяти, в своей пустоте, он ждал тебя все эти годы.

Джарен закрыл глаза.

— Чонгук, — прошептал он. — Меня зовут Чонгук.

— Чонгук, — повторил Тэрин, имя звучало в его голосе мягко, почти благоговейно. — Красивое имя.